Роман Лункин


Протестанты и политические конфликты в Евразии:

спасение души и управляемая демократия



В государствах Средней и Юго-Восточной Азии, в России и странах бывшего Советского Союза протестантские церкви составляют меньшинство, хотя за последние 15-20 лет присутствие евангельских общин стало заметно везде. Более того, фактически во всех странах, будь то Россия, Белоруссия, Казахстан, Индия или Китай, появились принципиально новые протестантские движения, не существовавшие в этих государствах в советский период.

Безусловно, протестанты занимают разное место в общественной жизни в разных странах Евразии, однако практически во большинстве государств отмечается устойчивая динамика роста евангельских общин. Наиболее значительно число последователей христианских общин, среди которых большую часть составляют протестанты, в Индии и Китае, где христиан около 20 млн человек (около 1-2 % населения). В государствах Средней Азии евангельских верующих не более 0, 5 процентов от всего населения (от нескольких десятков до сотни тысяч). При этом, численность новых миссионерских евангельских общин в Азербайджане, Узбекистане или Туркменистане намного обогнала численность традиционных, существовавших в советское время, а число зарегистрированных и реально существующих протестантских групп составляет от трети до половины зарегистрированных мусульманских общин. В России и Белоруссии протестантов не более 1 процента населения (от 1,5 до 2 млн), в Украине около 5 процентов (2-3 млн) – вместе с тем, протестанты именно в этих государствах начинают играть всё более заметную общественно-политическую роль. В Северной Корее, Вьетнаме, Пакистане или Иране - несколько десятков тысяч христиан, которые являются малочисленной маргинальной группой, периодически заявляющей о необходимости соблюдения своих прав.

Однако и принадлежность к самым разным слоям населения, к интеллигенции студенчеству, и враждебное, по преимуществу, внимание к ним властей делает протестантов одной из серьёзных общественных сил, занимающих свою строго определённую нишу в политической жизни на евразийском пространстве. Небольшое по сравнению с приверженцами исторических «традиционных» религий число последователей протестантизма не мешает евангельскому движению становиться одним из факторов общественного влияния. Сам строй церковной жизни, религиозное мировоззрение, принадлежность к «новой» церкви отличают евангельских лидеров от «традиционного» общества, которое их окружает, выделяет их на общем фоне. А консолидированная точка зрения даже сравнительно небольшой общины делает её частью порой столь же малочисленного гражданского общества. Даже немногие общественные и религиозные деятели, оппозиционеры или же лидеры, просто выражающие своё собственное мнение о развитии страны, часто являются единственной альтернативой авторитарной или полуавторитарной власти и её идеологии.

Политические взгляды протестантов оказываются на первый взгляд довольно расплывчатыми и конъюнктурными, потому что большая часть евангельских пасторов и проповедников-миссионеров практически никогда не заявляет о своей политической принадлежности, открыто и прямолинейно не относит себя к числу сторонников демократии и не противопоставляет себя, таким образом, местной власти. В то же время в случае социально-политических конфликтов протестанты встают на сторону демократического способа разрешения разного рода проблем. Однако приоритеты своей общественной деятельности представители основных направлений протестантизма понимают по-разному.

Либеральные протестантские церкви гораздо больше внимания уделяют в своей деятельности социальным проблемам и социальному служению. В их мировоззрении акцент на необходимости спасения души прослеживается не так жестко, как у консервативных фундаменталистских церквей. Либералы меньше занимаются миссионерской деятельностью по всему миру, а поэтому их присутствие в евразийских обществах меньше, чем, например, присутствие консервативных пятидесятников и евангелистов. Нельзя сказать, что относящиеся к либеральному направлению немецкие лютеране или методисты играют в Европе значительную роль в политической жизни. Но их энергичная позиция в сфере защиты прав верующих в странах третьего мира является серьезным фактором, который воздействует на общество и чиновников в авторитарных государствах извне, заставляя их допускать существование новых христианских конфессий, чтобы избежать внешнеполитической изоляции.

Фундаменталистские консервативные принципы в наибольшей степени воплотились в миропонимании американского протестантизма. Большая часть евангельского сообщества США (баптистов, евангеликов и пятидесятников) выступает за распространение своих демократических идеалов по всему миру – в Ираке, Иране, Северной Корее и т.д. Президент Джордж Буш-младший, наравне с тысячами американских миссионеров и лидеров, основанных ими церквей в Евразии, является ярким представителем этого мира. В Средней и Юго-Восточной Азии, на просторах бывшего Советского Союза миссионеры и пасторы-фундаменталисты составляют абсолютное большинство в рамках протестантского сообщества. Поэтому именно консерваторы определяют лицо протестантизма в Евразии. Между тем, при всех различиях в понимании богословских принципов и социальном мировоззрении как консервативные, так и либеральные протестантские церкви можно рассматривать как единое целое.

Анализ протестантской активности внутри кризисного политического поля поможет понять особенности развития социально-политических требований евангельских лидеров. По мере кристаллизации протестантского мировоззрения и по накалу противостояния церквей и государства можно выделить три основных конфликта: 1) власть против «недисциплинированных» церквей; 2) верующие против произвола чиновников; 3) протестанты против «несвободного» государства.


Конфликт первый:

власть против «недисциплинированных» церквей


Самым распространенным поводом для столкновений чиновников и верующих является сама по себе религиозная деятельность протестантских церквей и их служителей. Возмущение бюрократии вызывает чрезмерная активность протестантов, их способность с легкостью нарушать какие-либо законы, которые встают на пути их миссии или социальных проектов, при том, что верующие всеми силами молятся за главенство закона и призывают к почитанию власть предержащих. Видимое уважение по отношению к властям даже в кризисных политических ситуациях является для протестантов, прежде всего, религиозной обязанностью исполнить новозаветный призыв апостола Павел: «Всякая душа да будет покорна высшим властям; ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению; а противящиеся сами навлекут на себя осуждение. Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее» (Рим. 13:1-3).

Однако за внешним преклонением перед институтом власти в современном протестантизме в большинстве случаев не стоит никакой политической позиции, которая бы совпадала с точкой зрения авторитарных чиновников и выходила бы за рамки написанного апостолом Павлом. Стратегия общественной деятельности протестантизма такова, что готовность отстаивать свои гражданские права часто вполне сочетается с сервилизмом отдельных церковных лидеров перед властями. Лютеране, методисты или баптисты, то есть те церкви, которые обычно называют респектабельными, проявляют большую лояльность, чем недавно возникшие харизматические церкви. Новые миссионерские движения, относящиеся к фундаменталистам евангельско-пятидесятнического толка, скорее неосознанно выражают лояльность любой власти, и в большей степени, чем традиционные церкви, готовы критиковать «неправедную» власть. Лояльность перед властью многих протестантских деятелей входит в противоречие с евангельской верой сразу, как только власти ограничивают возможности церковной деятельности, направленной на «спасение души». Этот внутренний конфликт является естественной составляющей жизни протестантских церквей, как в Юго-Восточной Азии, так и в Средней Азии, в Китае и в России. На этом конфликте между относительной свободой и христианской жизнью строится политическая игра протестантских лидеров и особенности их участия в разрешении проблем общественной жизни.

Лояльная часть протестантского сообщества старается дистанцироваться от диссидентов в своих рядах и встает на позиции сервилизма по отношению к существующей власти. В жёстких условиях гонений, например, при коммунистической диктатуре происходит раскол протестантского движения на две непримиримых части, что соответствует экстремальности самой ситуации. Так, официально признанные (легальные) и непризнанные (полулегальные и нелегальные) объединения появились в середине ХХ века в России, в Китае, в Северной Корее, а позже и во Вьетнаме. Сейчас разделение на конформистов и нонконформистов особенно ярко проявляется в Китае, где есть признанный властью легальный союз и подпольные объединения протестантов. В государствах, где кровавые репрессии верующим уже не грозят, разрыв между официальной сервилистской позицией одних лидеров и нонконформизмом других ощущается практически на поверхности. Многие региональные епископы, пасторы и верующие, живущие за границами большой церковно-государственной дипломатии, чувствуют ту огромную разницу, которая есть между стремлением молиться за власти и стремлением приветствовать ее и поступать так, как она велит.

Поводом для стремления ограничить широкую социальную и миссионерскую деятельность протестантов являются: 1) постсоветская полуавторитарная идеология в России и в некоторых республиках бывшего Советского Союза, например, в Белоруссии, Узбекистане, Туркменистане, которая декларирует защиту «духовной безопасности» от «нетрадиционных» религий; 2) коммунистическая идеология в Китае, Северной Корее, Вьетнаме, где церкви, согласно партийному учению, должны занимать строго определённые маргинальные позиции; 3) исламская идеология в Иране, Пакистане и Саудовской Аравии, для которых протестантизм – угроза культурной и религиозной целостности общества. В одних странах дискриминация выражается в негласной политике постепенного ограничения религиозных свобод, в других является продуманной политикой высшего руководства.

Стремление контролировать деятельность евангельских общин заставляет верующих переходить на нелегальное положение, формируя все более критичное отношение к власти. Поводом для, по сути, политического преследования является сама по себе религиозная активность, естественная для каждой церкви. К примеру, в Белоруссии с 2004 года преследуется пятидесятническая церковь «Новая Жизнь», членам которой запретили арендовать дома культуры в Минске. В 2005 году пастора «Новой Жизни» Вячеслава Гончаренко обвинили в организации нелегального богослужения, так как пятидесятники (всего в этой общине более 600 чел.) стали собираться в бывшем помещении коровника из-за того, что городские власти закрыли для церкви все общественные здания. Церковь купила здание бывшего коровника еще в 2002 году, силами верующих оно было приспособлено для проведения богослужений, однако власти отказались давать разрешение на размещение в отремонтированном здании Дома Молитвы. В результате в августе 2005 года Минский городской исполнительный комитет принял решение об изъятии у общины земельного участка с расположенным на нем зданием бывшего коровника, а также о принудительном выкупе самого здания. Как отметил на одной из пресс-конференций епископ Объединения полноевангельских церквей Республики Беларусь, куда входит церковь «Новая Жизнь», А. Сакович, «Проблема, по поводу которой мы сегодня собрались, очень животрепещущая, и она коснулась не только минской церкви «Новая жизнь». С аналогичными трудностями сталкивались церкви полноевангельского объединения в Гомеле, в Барановичах, в Микашевичах и других городах Беларуси»1. Стремление пресвитеров заявить о своих правах часто автоматически оборачивается репрессиями. Белорусские власти были возмущены заявлениями пастора Евангелическо-реформатской церкви Леонида Липеня о том, что он намерен бойкотировать закон о регистрации религиозных и общественных организаций до тех пор, пока государство не вернет кальвинистам отнятые в советский период храмы2. В августе 2005 года деятельность Белорусского евангелистского реформаторского союза была запрещена формально за то, что церковь не прошла перерегистрации и не имела юридического адреса.

О целенаправленной политике белорусских властей по дискриминации протестантских общин, в которых власть видит «шпионов Запада», свидетельствует заявление Центра информации и общественных связей КГБ Республики Беларусь. Сотрудники КГБ, в частности, отметили, что всплеск проявления активности нетрадиционных течений в Белоруссии пришелся на 1992-1996 годы, «когда создались объективные предпосылки к утверждению их принципов в массовом сознании молодежи и лиц предпенсионного возраста». Белорусское КГБ поставило перед собой задачу погасить последствия этого всплеска, и «органы власти во взаимодействии с правоохранительными органами приняли превентивные меры по недопущению негативного воздействия деструктивных культов на население Белоруссии»3.

Свободное развитие протестантских церквей в России было прервано чиновниками после 1997 года, когда в силу вступил Закон о религиозных объединениях, принятие которого было поддержано также иерархами РПЦ МП. Закон провозглашал приоритет «традиционных» религий. В преамбуле Закона делается ссылка на «особую роль православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры» и на уважение «христианства, ислама, буддизма, иудаизма и других религий, составляющих неотъемлемую часть исторического наследия России». Изначально религиозные организации, существующие на территории России менее 15 лет, лишались прав юридического лица на основании третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Закона о религии. Однако к 1999 году действие Закона о религиозных объединениях было фактически нейтрализовано. Тогда Конституционный суд РФ в связи с жалобой общины Свидетелей Иеговы из Ярославля и харизматической церкви «Прославление» из Абакана (Хакасия) признал, что церкви обладают всей полнотой прав, если входят в централизованную организацию (постановление КС РФ от 23 ноября 1999 года № 16-П)4. Вместе с тем, дискриминация в отношении протестантских церквей не прекратилась. Более того, после 2000 года она лишь усилилась. Контроль за деятельностью евангельских общин стали осуществлять и федеральные и местные власти, а также сотрудники Управлений ФСБ, для которых руководством к действию стала Концепция национальной безопасности РФ, разработанная Советом безопасности России 10 января 2000 года. В концепции перед органами власти была поставлена, по сути, новая задача, которая ранее не была озвучена в официальных документах – это «противодействие негативному влиянию иностранных религиозных организаций и миссионеров». Религиозный экстремизм в рамках концепции ставится на одну планку с международным терроризмом. По аналогии с государственной безопасностью авторами концепции был выработан термин – духовная безопасность. Трактовка этого бюрократического понятия с размытым смыслом во многом зависела от того, как тот или иной чиновник понимает национальную безопасность страны. С появлением определённого идеологического заказа дискриминация стала носить более упорядоченный характер, а большинство случаев притеснения верующих представлялись властями как чисто «имущественные споры». Протестантов стали лишать арендованных помещении, запрещать проведение массовых евангелизационных акций под предлогом опасности террористических акций, вытеснять из социальных учреждений, власти также отказываются выделять им землю под строительство Домов молитвы, пытаются забрать уже выделенную землю и т.п.

Под давлением националистов и части православной общественности власти увидели в протестантизме не столько угрозу авторитету РПЦ МП, сколько средоточие западного влияния. Чиновники опасаются демократического потенциала растущего евангельского движения, которое остаётся неподконтрольным государству. Местные власти, правоохранительные органы, представители православных епархий и движений совместно и по отдельности проводят акции устрашения самых влиятельных протестантских церквей, стараясь ограничить их бурную социальную и миссионерскую деятельность. Самым громким противостоянием властей и протестантов стал инцидент в Удмуртии. В апреле 2005 года было совершено нападение на офис Ижевской епархии церквей ХВЕ «Дело Веры» - сотрудники милиции и ОМОНа провели обыск и задержали более 40 человек по подозрению в сокрытии некоего бывшего заключенного, якобы совершившего убийство (эти предположения не подтвердились). На стороне пятидесятников выступила одна из демократических партий – «Союз Правых Сил». В заявлении Президиума Политсовета СПС от 29 апреля 2005 года выражалось возмущение происходящими событиями и содержался следующий призыв: «Мы требуем от правоохранительных органов Республики Удмуртия полномасштабного расследования случившегося и недопущения преследования граждан по религиозному признаку».

Антисектантская кампания местных православных заставила евангельские общины выступить с политическим заявлением. 14 мая 2005 года от имени Консультативного совета протестантских церквей Екатеринбурга и Свердловской области было распространено заявление, в котором отмечалось, что в связи с ликвидацией в областной администрации департамента, который занимался отношениями с верующими, «процесс конструктивного сотрудничества власти с неправославными религиозными организациями свернут». При этом, «повысилась активность наиболее политизированных структур православной церкви, которые развернули широкую сеть публичных акций не только против «нетрадиционных» религиозных организаций, но и против светских структур и отдельных лиц. При этом они стали нередко провоцировать прямые конфликты, как с объектами пикетирования, так и с правоохранительными органами, пытающимися заставить их соблюдать хотя бы основные правовые нормы». Совет также направил открытое письмо президенту РФ В.В. Путину, где раскрывались факты нарушения прав верующих из церквей «Новая Жизнь», «Благая Весть» и «Живое Слово». Церкви, входящие в этот совет, уже многие годы подвергаются оскорблениям со стороны «сектоведов» - священников Екатеринбургской епархии РПЦ МП, которые инициируют пикеты около зданий, где протестанты проводят свои воскресные богослужения. В Ижевске, Екатеринбурге, как и во многих других российских церквях евангелисты и пятидесятники делали всё, чтобы защитить себя в судебном порядке, с помощью власти, за которую они молятся за каждым воскресным богослужением.

В государствах Средней Азии, где режимы личной власти в значительной степени сохранены, власти стараются фактически наложить прямой запрет на деятельность наиболее активных протестантских церквей. Чиновники учитывают особенности существования евангельских групп и вводят запрет на любую религиозную активность в рамках незарегистрированных по закону организаций. В Таджикистане, Узбекистане и Азербайджане нелегальными считаются богослужения и миссионерские акции незарегистрированных церквей, а таких евангельских групп большинство. Кроме того, органы юстиции, как правило, отказывают в регистрации недавно возникшим протестантским церквям. Идеологическая основа запрета религиозной активности протестантов в среднеазиатских странах довольно похожа, но имеет свои национальные особенности. Сходство в том, что чиновники заявляют о том, что миссионеры-евангелисты представляют собой большую опасность для государственной и национальной безопасности, потому что подрывают основы мусульманской традиции и являются проводниками западных демократических идей. Мотивация конкретных репрессий уже различна. Например, в Туркменистане сообщения об аресте членов баптистской церкви сопровождаются упоминанием о том, что евангельские верующие отказываются вешать в Домах молитвы портреты президента республики Сапармурата Ниязова. После того, как Ниязов выступил с обращением к гражданам страны об «унификации религиозных обрядов», регулярно стали разгоняться собрания общин Совета Церквей ЕХБ, которые принципиально отказываются от регистрации. За проведение молитвенных собрания стали штрафовать и зарегистрированных баптистов. В Туркменабаде баптистам указали в милиции на то, что их молитвы «незаконны и что было бы лучше, если бы они приняли ислам»5.

В Узбекистане представители власти также рекомендуют отречься от христианской веры (впрочем, те же самые чиновники предостерегают от чрезмерного увлечения исламом), утверждая, что протестанты «продались Америке». К примеру, активист пятидесятнической Церкви Полного Евангелия в Ташкенте 19-летний Курал Бекжанов подвергался пыткам за то, что исповедовал христианство, а сотрудники правоохранительных органов мотивировали свои действия так: «все христиане – скоты, которые продались Америке, и их надо расстреливать, потому что это – мусульманское государство». Активная миссионерская деятельность проповедников корейских и американских миссий привела к росту влияния в Джизакской области Узбекистана. В результате чиновники из местного правительства предупреждали родителей о нежелательности вступления детей в христианские организации, а прокурор города Джизака обратился к новообращённым христианам, рекомендуя пересмотреть свои взгляды6. Надо отметить, что функционирование каких-либо незарегистрированных религиозных организаций в республике было запрещено уже давно - согласно узбекскому Закону о свободе совести и религиозных организациях, принятому в 1998 году. Однако, как отмечают сами служители, массовые гонения на церкви по всей стране прокатились как раз после событий в Андижане, где в мае 2005 года было подавлено антиправительственное восстание. Были закрыты протестантские церкви в Янгиуле и Ангрене, городах, находящихся неподалеку от Ташкента, а также в городах Фархад Сыр-Дарьинской области, Ургенч и Нукус (центр Каракалпакского этнического региона)7.

Целенаправленной государственной политикой искоренение протестантизма стало в Азербайджане. Власти объявили о самой неожиданной политической подоплёке борьбы с евангельскими движениями. Чиновники решили сыграть на антиамериканских и антиармянских настроениях в обществе, и попытались поставить протестантов в один ряд с «исламскими экстремистами». Протестанты представляют угрозу, потому что, по мнению представителей высшей бюрократии, стремятся создать в Азербайджане плацдарм для распространения «американизированного» христианства в другие исламские страны Средней Азии и даже Ближнего Востока. В связи с миссионерской работой иностранцев мусульманского и христианского толка в 1997 году Указом президента Гейдара Алиева в Закон о свободе вероисповедания была введена норма о том, что иностранцам и лицам без гражданства религиозная пропаганда на территории республики запрещена. Причём, пресекается проповедь также российских и грузинских протестантских проповедников. Наряду с этим, азербайджанские власти обнаружили связь членов протестантских церквей с армянскими спецслужбами. В частности, глава Центра религиозных исследований Эльчин Аскеров обвинил общину «Животворящая благодать» и «Церковь любви» в том, что они вовлекают молодежь в сотрудничество с иностранными спецслужбами, главным образом, с армянскими. Основанием для подобных выводов Аскерова стали призывы этих организаций не воевать против армян - «братьев по вере». Призыв Аскерова устранить имеющиеся в законодательстве «лазейки», чтобы пресечь подобную «вредительскую деятельность», был поддержан Госкомитетом по работе с религиозными структурами. Его представитель Эльмир Гулиев подтвердил наличие подобных фактов в деятельности вышеуказанных организаций и сообщил о принятии «соответствующих действий»8. Для того, чтобы доказать экстремистский характер евангельских групп функционеры идут на фальсификации и устраивают «антисектантские» кампании, похожие на те, которые проводятся националистами в России под лозунгом защиты «духовной безопасности» и национальных интересов. К примеру, в методических рекомендациях Исламского просвещения в скаутских лагерях Азербайджана говорится о том, что необходимо разъяснить детям, что деятельность сект несовместима с мусульманской той религиозной традицией: «действующие в  Азербайджане многие нетрадиционные христианские секты протестантского толка, запрещены во многих христианских странах и отрицательно оцениваются традиционными православными и католическими церквями»9.

Исключением, которое скорее подтверждает общую для Средней Азии неблагоприятную ситуацию для религиозных меньшинств, является ситуация в Казахстане. Несмотря на наличие ярко выраженного недовольства мусульманской общественности на местах христианской проповедью, это не привело пока к открытому столкновению. Объясняется это, прежде всего, мягкой толерантной политикой, которую по крайней мере декларирует президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. Крупнейшая протестантская церковь Казахстана «Новая Жизнь» (70 церквей и 22 миссионерские станции) не только свободно миссионерствует по всей стране, но и в рамках своей миссии организовала казахскую и уйгурские общины верующих. Помимо этого, активисты «Новой Жизни» создали свой спутниковый канал CNL, который вещает по всей Средней Азии, а также в целом ряде российских регионов Западной и Восточной Сибири и Урала. Лидер пятидесятнического объединения «Новая Жизнь» пастор Максим Максимов высказывает полную поддержку Назарбаеву за его политику «религиозного спокойствия и гармонии», но всё же видит опасность исходящую от исламских националистов: «Для Казахстана традиционной религией является ислам, протестантизм, православие и иудаизм. Надо сказать, что протестантов поначалу не хотели включать в число традиционных религий. Но мы убедили власть. Проводили «круглые столы», форумы и сумели объяснить, что протестантизм - это традиционная религия для Казахстана. Но здесь надо учитывать один момент, присущий стране, у которой религией большинства является ислам. В таких условиях христианские церкви разных конфессий стараются единиться»10. Благосклонность государства не является для руководства церкви «Новая Жизнь» поводом к отказу от миссии среди мусульманских этнических групп. Наоборот, для такого рода миссии была в 2000 году была создана школа, которая готовит миссионеров для России, а также стран Центральной и Восточной Азии. Между тем, с конца 90-х гг. в Казахстане делаются попытки принять дискриминационный по отношению к протестантам Закон о религии, на местном уровне на пасторов накладываются штрафы, учителя пугают детей зомбированием и опасностью превращения в наркомана в рамках протестанткой общины, а чиновники видят угрозу национальной безопасности в том, что тысячи казахов обратились в евангельское христианство. Периодически широкой общественности становятся известны случаи конфликтов казахов-христиан с мусульманами, в том числе и в рамках семейных кланов11.

Столкновение протестантизма с репрессивной политикой государства в странах Азиатско-Тихоокеанского региона, в которых господствуют коммунистические режимы, происходит по сценарию, похожему на среднеазиатский. Только вместо исламской исторической традиции представители власти стремятся защитить от размывания коммунистическую идеологию. Противостояние обостряется ещё и тем, что принадлежность к коммунизму уже включает в себя антизападный и антидемократический контекст. Именно поэтому в Китае, Северной Корее и Вьетнаме с середины ХХ века существует резкое разделение на лояльных власти и подпольных протестантов. Одновременно нелояльные евангельские церкви лишаются регистрации, а собрания незарегистрированных общин, как и в государствах Средней Азии, объявляются нелегальными, а сами верующие – политически неблагонадёжными.

В Китае функционеры видят угрозу государственным интересам и партийной идеологии в том, что протестантская миссия успешно развивается в студенческой среде, во многих высших учебных заведениях. Проповедь евангелистов затрагивает как необразованную часть населения, так и интеллигенцию, настраивая китайских интеллектуалов против коммунизма. За «использование культа для подрыва исполнения закона», печатание и распространение религиозных текстов многие пасторы в Китае были приговорены к смертной казни и к длительным срокам заключения. К примеру, в 2002 году суд в городе Цзинмэнь (Jingmen) в провинции Хубэй приговорил к смерти лидеров «Южнокитайской церкви» (Nan Hua Jiao), нелегальной протестантской церкви, насчитывающей более 50 тысяч приверженцев, - Гун Шенляна (Gong Shengliang), его племянницу Ли Ин (Li Ying), а также членов группы Сю Фумина (Xu Fuming), Ху Йона (Hu Yong) и Гун Банкуня (Gong Bangkun). Впоследствии смертная казнь была заменена судом провинции Хубэй на тюремное заключение. Другой евангельский лидер Жао Дианру, задержанный в городе Джиутай, область Цзилиня, в 2005 году, был обвинён в «подстрекательстве к нарушению социальной стабильности в китайском обществе». Кроме того, было арестовано около 600 активистов общины, возглавляемой Жао Дианру, среди которых большую. Часть составляли студенты и преподаватели университета Чанчуня - главного города области Цзилинь в северо-восточном Китае. Представители церкви области Цзилинь полагают, что китайские власти решили начать кампанию против растущего влияния протестантов в университетских областях12. В сельских районах, где достаточно большой процент неграмотности, проповедь христианства распространяется через радиопередачи „International Bible Society“ и „Trans World Radio“. Подпольные протестантские группы возникают в самых разных районах и существуют подпольно для того, чтобы избежать давления со стороны коммунистических властей. Периодически из Китая поступают сообщения о задержании лидеров общин и верующих практически за то, что они осуществляют свои естественные церковные обязанности – распространяют Библию и проводят служения.

Проамериканские взгляды протестантов больше пугают руководство Северной Кореи, военная стратегия и ядерная программа которой направлена против Соединённых Штатов. Причём, северокорейское государство более всего опасаются не иностранных миссионеров, доступ которым в страну фактически закрыт, а евангельских христиан из «капиталистической» Южной Кореи, которые поддерживают американскую операцию по «восстановлению демократии» в Ираке и приветствуют заявления госсекретаря США Кондолизы Райс. В марте 2005 года в ходе своего визита в Северную Корею Кондолиза Райс даже принимала участие в богослужении одной из христианских церквей Сеула. О том, что любой христианин в Северной Корее считается неблагонадёжным в политическом отношении свидетельствует история, произошедшая осенью 2004 года, когда офицер северокорейской армии застрелил генерала, обратившегося в христианство. В самой Северной Корее власти позволяют лояльным протестантам делать лишь политические заявления по поводу необходимости объединения двух Корей. Так, в октябре 2004 года южнокорейское агентство "Рёнхап" сообщило, что делегация «Христианской федерации», основанной в 1946 году и объединяющей протестантов КНДР, во вторник отбыла из Пхеньяна на форум, посвящённый объединению Кореи.

В традиционном религиозно окрашенном обществе, которое существует в Иране, протестантизм воспринимается как представитель совершенно чужого мира. Восприятие миссионеров протестантских церквей как проводников западного влияния ставит их в положение врагов иранского государства и общества. Протестанты становятся разрушителями исламской культуры, которая играет в Иране намного большую роль, чем, к примеру, коммунистические нормы жизни в Китае. Бывшее до конца 1970-х гг. маргинальной силой, в 80-е-90-е гг. ХХ века евангельское движение многократно укрепилось, вопреки репрессиям властей. Помимо этого, важным фактором для протестантских церквей и миссий внутри Ирана стала помощь со стороны христианских ассоциаций, созданных беженцами из Ирана в США и Европе. Международная организация иранских христиан (Iranian Christians International, Inc. (ICI) возникла в США в Филадельфии в 1980 году после того, как лидеры Исламской революции в Иране 1979 года изгнали западных проповедников из страны и закрыли многие церкви. Организация иранских христиан помогает нескольким десяткам тысяч христиан, бежавших из Ирана, и поддерживает связь с 60 тысячами верующих в самом Иране. Иранские христиане, среди которых значительную часть составляют протестанты, находятся под постоянной угрозой гонений. Одна из последних волн репрессий прокатилась в 1994 году, когда националистами при попустильстве властей были убиты лидеры евангельского движения Ирана - епископу Хайку Ховсепиан-Мехру, преподобному Мехди Дибаю и преподобному Татеосу Микаэлиану13. Как и в Северной Корее, в Иране принадлежность к христианству свидетельствует о том, что человек может принести вред интересам государства. Именно поэтому немусульманин не может быть офицером в иранской армии. Например, в феврале 2005 года суд Тегерана приговорил полковника Хамида Пурманда к трём годам тюрьмы и уволил из армии за обман государства и вероотступничество, так как он являлся пастором пятидесятнической церкви «Ассамблея Бога». Иранские власти сочли преступлением, что, получая офицерское звание, Пурманд не заявил о том, что является новообращенным христианином.

«Неправедный» чиновник, лишающий евангелиста или харизмата возможности строить христианское общество, хотя бы вокруг церкви, сам срывает маску лояльности с евангельских церквей. Бюрократия, естественно, не может довольствоваться пассивным изъявлением покорности по отношению к себе, за которым нет реального подчинения власти во всём, и на деле ничего не стоит, кроме общего библейского призыва апостола Павла. Подобный идеологический обман «неправедных властей» раздражает и националистически настроенную общественность и представителей власти, что является также одной из причин постоянных обвинений протестантов в служении Западу, шпионаже и внедрении антипатриотических идей в сознание неофитов. Сами власти в качестве недружественных политических акций воспринимают, в результате, практически всякие несанкционированные действия протестантов – и тайные пересылки Библии китайским протестантам, и открытую проповедь миссионеров в Иране и проведение маршей Иисуса харизматическими церквями в России. Но любой произвол приводит к тому, что, помимо исполнения Божьих заповедей, евангельские церкви начинают требовать справедливого административного и гражданского порядка.


Конфликт второй:

верующие против произвола чиновников


Где же демократические идеи воплощаются в их непосредственном виде или же борьба за демократические ценности для протестантов является лишь формой достижения своих евангелизационных целей? В первую очередь, принципы демократии и справедливых экономических отношений ложатся в основу социальных идей, которые затрагивают жизнь каждого конкретного верующего, за которого церковь несёт ответственность. Церковные лидеры прямо выражают свои демократические взгляды в тех общественных конфликтах, которые не затрагивают непосредственно отношений с властями. Протестанты защищают права и свободы граждан, а также принципы свободной экономической деятельности, где есть конкуренция и отсутствует вмешательство власти в частный бизнес. Идеалом для большинства представителей протестантизма является честный индивидуальный предприниматель, пользующийся конкуренцией для проявления своих творческих талантов. Представление о социально ориентированном государстве и обществе у протестантов основано на прагматизме, согласно которому общественное устройство должно соответствовать определенным демократическим принципам.

Череда репрессивных мер против «нетрадиционных» конфессий, самыми многочисленными из которых являются протестанты, приводит к тому, что пятидесятник или евангелист чувствует себя обязанным быть «совестью» данного государства и добиваться тех оптимальных условий, которые способствовали бы «спасению его души». Тех, кто высказывает свои претензии к чиновникам и поднимает социально-политические проблемы, волнующие общество, в рамках евангельского движения если не большинство, то по крайней мере значительная часть. В России, к примеру, лидер Союза евангельских христиан-баптистов Юрий Сипко выступал с критикой социальных реформ государства, обвинив власть в традиционном для России игнорировании интересов отдельных граждан и прав личности, существовавшем ещё при коммунистическом режиме, который «в России ещё жив до сих пор»14. Епископ Российского объединённого союза христиан веры евангельской (РОСХВЕ) Сергей Ряховский, наоборот, подчеркивал, что протестанты являются той частью общества, которая поддерживает социальные реформы, проводимые президентом В. Путиным ради построения демократического общества. Глава пятидесятнического объединения «Церковь Божия» в Ярославле Андрей Дириенко не раз призывал государство бороться с ксенофобией, антисемитизмом, а также выступал за создание профессиональной армии и введение альтернативной службы в рамках военной реформы. Формально аполитичные евангельские верующие в Китае, Азербайджане или Туркменистане не упускают повода призвать чиновников и гражданское общество к отстаиванию общегражданских прав и законных свобод как верующих, членов своих поместных общин, так и неверующих.

Существо гонений показывает, что в сознании протестанта, истинный христианин не может жить полноценной жизнью вне принципов «библейской» свободы, которые в целом совпадают с требованиями демократического общества. Именно поэтому политическая активность протестантов провоцируется, в основном, препятствиями к осуществлению своих гражданских прав и, в первую очередь, ограничением свободы совести, а также усугублением социальных проблем и нарушением со стороны власти и общества норм библейской морали. Свободное исповедание веры, также как и исцеление социальных пороков, являются, с точки зрения протестанта, религиозным и патриотическим долгом каждого христианина. Именно поэтому бюрократический произвол, коррупция, прямые и косвенные гонения на церковь, которые ограничивают христианина как члена общества, способны привести к акциям гражданского неповиновения. И такого рода политическая деятельность будет поддержана значительным большинством евангельских верующих.

Однако, если поглубже взглянуть на саму реакцию лидеров церквей, окажется, что степень проявления политической позиции протестантов и её соотношение с политикой властей порой несравнимы в различных государствах Евразии. С одной стороны, управляемая демократия является для верующих вполне приемлемым типом власти и в целом не затрагивает их христианские представления о свободе общественной деятельности во имя «спасения души», а конфликты носят приглушённый характер. С другой стороны, давление со стороны православной, исламской или коммунистической идеологий приводит к конфликту почти немедленно, а в деидеологизированном обществе, где за веру целенаправленно не гонят, конфликт находится в скрытом состоянии. К числу стран, где религиозно-политический конфликт достигает своего накала и степень подавления демократических свобод приобретает абсолютный масштаб, относятся Северная Корея, Вьетнам, Иран, Пакистан и Китай. В этих странах протестанты однозначно воспринимаются как враждебная инородная сила, что заставляет самих протестантов, по сути, становиться политическими противниками существующих режимов. В меньшей степени такая ситуация свойственна и для Таджикистана, Узбекистана, Азербайджана, Туркменистана и Белоруссии. В этих государствах существуют некоторые послабления для религиозных меньшинств, но протестанты также вынуждены противостоять постоянным обвинениям в неблагонадёжности. В других странах также существует недовольство политикой дискриминации по отношению к евангельским церквям и акциями националистов, но оно проявляется лишь в отдельных ярких эпизодах, как в России, но не приводит к выступлению за свои «христианские права», а значит демократию, широким фронтом. К числу стран, где конфликт как бы спрятан до поры до времени внутри, относятся Россия, Казахстан, Киргизия, Индия, а также целый ряд стран Юго-Восточной Азии (Индонезия, Малайзия, Таиланд и т.д.). В этих государствах есть недовольство христианской миссией. В Индонезии, к примеру, где большинство населения составляют мусульмане, христиане осуждаются за прозелитизм, но в целом протестантские церкви15. Но общая политика государства (особенно в буддистских регионах) основана на декларировании толерантности. Наконец, к последней категории можно отнести те государства Евразии, где протестантизм стал фактором общественной и политической жизни, по сути, участвовал в преодолении авторитарных тенденций (Украина) и стал полноправным участником политической жизни (Латвия). Этот путь от Северной Кореи к Украине или Латвии можно воспринимать и в разрезе эволюции мировоззрения протестантизма в условиях «неправедной» власти, и в контексте постепенной демократизации полуавторитарных государств.

Особенностью ситуации в Белоруссии стал конфликт протестантов не только с чиновниками, но и с Православной Церковью. Баптисты и пятидесятники вступили в политическую борьбу и как защитники белорусской Конституции и как противники монопольного положения Белорусской православной церкви (Белорусского экзархата РПЦ МП, БПЦ). Произошло это, прежде всего, из-за того, что администрация Александра Лукашенко стала проводить, по сути, провокационную политику в религиозной сфере. Публичные заявления президента Белоруссии и его окружения об особой роли БПЦ в жизни страны сопровождались дискриминацией других христианских конфессий, в особенности, тех групп, у которых не было регистрации или же собственного молитвенного дома. Ситуацию обострило и то, что руководство белорусским экзархатом РПЦ МП во главе с митрополитом Минским и Слуцким Филаретом (Вахрамеевым) практически во всём шло навстречу Лукашенко. Протестанты, которые ранее лишь отвечали на репрессивные действия чиновников, перешли в наступление, когда оказалось, что позиции бюрократии и священноначалия БПЦ идентичны. Основные политические события развернулись вокруг референдума 17 октября 2004 года, во время которого граждане Белоруссии должны были ответить на вопрос о том, может ли Лукашенко снова избираться на пост президента в 2006 году на третий срок, который не предусмотрен по Конституции Беларуси. В ходе политической дискуссии, которая при отсутствии оппозиции в парламенте сведена к минимуму, Александр Лукашенко в свойственной ему резкой манере противопоставил благонадёжному Православию «вражеские секты». Во время встречи с членами Синода БПЦ в октябре 2004 года Лукашенко обвинил оппозицию в намерении «сузить сферу деятельности традиционных конфессий, прежде всего православия, за счет расширения простора для различных сект и нетрадиционных верований». По мнению Лукашенко, «такие антиславянские планы и устремления направлены не только против православной церкви, ее прихожан, которыми являются большинство белорусов, но и против государства. Их цель - удар по самым ценным достижениям нашей страны: социально-политической стабильности, миру и порядку»16.

Поводом для выступлений Лукашенко были заявления протестантских лидеров против дискриминационного Закона о религиозных объединениях 2002 года. Союз христиан веры евангельской в Беларуси не только отметил, что Закон не отвечает интересам верующих (к примеру, гражданин другого государства не может быть по Закону лидером церкви, а проповедью может заниматься лишь в течении года). Белорусские протестанты заявили том, что «если бы развитые европейские страны вводили у себя подобную практику, то это поставило бы под угрозу деятельность многих православных священников за границей». Закон, по мнению лидеров, может использоваться режимом Лукашенко «в политических целях для подавления инакомыслия» и для борьбы с неугодными церквями, так как ликвидировать можно общину, которая «причиняет вред здоровью и нравственности граждан» (саму степень вреда определят белорусские чиновники)17.

Кроме того, протестанты выступили против «антисектантского» учебника об основах православной культуры, который был инициирован Православной Церковью и поддержан властями. В 2002 году лидеры пятидесятников в жёсткой форме осудили антигражданскую позицию Белорусского экзархата и безответственность, с которой БПЦ оказывает поддержку режиму Лукашенко. Протестанты оказались союзниками той демократической общественности, в рядах которой сильны антиклерикальные настроения18. Пресс-секретарь Союза ХВЕ Беларуси Александр Величко публично предостерегал общество, что БПЦ готовит конкордат с министерством образования, который обеспечит православию «монопольное право на проповедь своих идей в учебных заведениях». Кроме того, восстановлению доминирующей роли православия способствуют и нормы новой редакции белорусского закона «О свободе вероисповедания». При этом, по словам Величко, «по политическому влиянию в белорусском обществе лидирует православие, а по количеству активных верующих – протестантизм»19.

Накануне референдума 17 октября 2004 года лидер пятидесятников Республики Беларусь высказался однозначно против избрания Лукашенко на новый срок и, таким образом, изменения Конституции. По мнению епископа Союза ХВЕ Беларуси Сергея Хомича, верующие считают, что «необходимо придерживаться Конституции всем без исключения, большим и малым. Конституция ясно определяет сроки. А если мы начнем менять Конституцию, то это может принести вред. Не только эту статью поменять, а еще какую другую. Я сторонник того, чтобы Конституция была неизменной, ненарушаемой никем»20.

Упорядочивание политики дискриминации в России также привело к тому, что лидеры целого ряда евангельских церквей вынуждены были обвинить чиновников в том, что они не способны строить в России цивилизованное европейское общество, что они намеренно не соблюдают Конституцию и демократические законы. Летом 2005 года наиболее активная часть протестантского сообщества России стала инициатором и участником митингов, пикетов и демонстраций против нарушения представителями власти демократических законов. Основную роль в устройстве публичных акций принимали участие члены пятидесятнических церквей харизматического направления. Инициатором демонстраций Москве стала церковь «Эммануил» (входит в объединение Российская Ассамблея Бога). Первый митинг прошёл в Новопушкинском сквере 22 мая 2005 года на Пушкинской площади. Поводом для его проведения стали попытки чиновников отобрать у церкви землю в районе проспекта Вернадского в Москве, на которой она намеревалась построить Духовно-культурный центр. Одновременно с этим, в столичном микрорайоне Солнцево власти фактически отказывались выдать разрешение на реконструкцию старого здания Дома культуры для того, чтобы верующие могли обустроить там Дом Молитвы. Причём, и земля и Дом культуры были куплены на церковные средства и являются собственностью пятидесятнической общины. Пастор церкви “Эммануил” Александр Пуршага выступил с резкой критикой чиновников и правоохранительных органов. После разгона целого ряда акций в центре столицы Пуршага заявил в эфире радио “Свобода”: “у меня нет никаких иллюзий ни по отношению к конституции в нашей стране, на нее никто не обращает внимания, даже те, которые ее обязаны хранить и быть гарантами ее. На законность никто не обращает внимания, даже те, кто пишет эти законы»21. Члены общины после задержаний участников митинга выражались еще более резко: “Сотрудники милиции часто убеждали задержанных, что мы живем не в правовом государстве, что демократия – выдумка, а свобода весьма относительна, что нам никогда не одолеть “эту машину”. По их словам, общество презирает милиционеров и “народ не поймет милицию, пока в нем не проснется интеллект”. А один офицер милиции высказался, что если жить по закону и поступать по совести, то завтра в России не будет ни милиции, ни армии»22. Именно евангельское представление о том, какой должна быть цивилизованная европейская страна легла в основу публичных акций протестантов. По словам Александра Пуршаги, “если взглянуть глазами протестанта, который живет в России, и который терпит все это, начиная от улицы и заканчивая кабинетом чиновника, я считаю, что на нашу конституцию, на наши законы чиновники и окружающие люди просто плюют»23. После встреч Пуршаги с тогдашним вице-мэром Москвы Михаилом Менем пятидесятники одержали лишь частичную победу – им было предоставлено право реконструировать купленный ими Дом культуры, превратив его в Дом молитвы.

О политической безответственности чиновников вслед за московскими пятидесятниками заявили летом 2005 года воронежские церкви. Однако в отличие от столицы, пятидесятников из Совета старших служителей Церквей христиан веры евангельской поддержал Консультационный Совет глав протестантских общин города Воронежа, куда входят представители евангельских христиан-баптистов, пятидесятников, адвентистов седьмого дня, евангельских христиан, методистов и пресвитериан. 4 июня 2005 года на площади Ленина в центре Воронежа собрались не только пятидесятники, однако именно члены пятидесятнической общины (пасторы – Андрей Башмаков и Алексей Шиповский) были устроителями и главными ораторами на этом митинге, и пятидесятники первыми заявили о том, что мэрия отказывается выделить им землю под строительство церкви. Воронежцы меньше говорили о частных проблемах церквей и больше старались защитить корпоративные интересы евангельского сообщества.

Общую идею митинга выразил пятидесятнический пастор Алексей Шиповский, член Союза журналистов РФ, который обращался с открытым письмом о дискриминации прав верующих в Воронежской области и в России вообще лично к президенту В.В. Путину (и не получил никакого ответа). По словам Шиповского, “мы имеем право проповедовать от Бога, и как граждане России”. Помолившись за губернатора Владимира Кулакова и мэра Бориса Скрынникова, которые допускают произвол в отношении христиан, протестанты Воронежа предъявили властям следующие требования: прекратить дискриминацию верующих, не принадлежащих к РПЦ МП, не чинить препятствий для проведения евангелизаций (которые стали запрещать под предлогом угрозы терактов), найти решение вопроса о выделении земельных участков для строительства культовых зданий для всех действующих в городе и области религиозных организаций, которым такое право предоставляет Конституция РФ и Федеральный закон “О свободе совести”.

Кроме того, воронежские протестанты, пожалуй, впервые сформулировали чрезвычайно насущные социально-политические требования, о которых обычно церковные лидеры опасаются прямо говорить чиновникам и журналистам. В резолюции воронежского митинга было записано, что верующие намерены добиваться объективного информирования населения через государственные СМИ о социальной деятельности протестантских вероисповеданий на территории Воронежской области, а также участия “наравне с епархией РПЦ МП в организуемых властями социальных, культурных и гражданско-патриотических программах и акциях”. В связи с резкой критикой власти на митинге представитель Воронежской областной администрации, специалист по взаимодействию с религиозными организациями Александр Зайцев, выразил озабоченность тем, что протестанты устроили столь шумную и “скандальную” акцию. По словам Зайцева, "все высказанные претензии касаются в основном местного самоуправления, в чьем ведении находятся вопросы выделения земельных участков и разрешения публичных акций"24. С пятидесятниками воронежские власти сталкивались и раньше – в 2003 году властям фактически пришлось оправдываться за избиение евангельских верующих во время поведения антинаркотической акции в г. Лиски Воронежской области. Тогда Александр Зайцев и сотрудники местного ФСБ настоятельно порекомендовали пятидесятникам, советоваться с ними, прежде чем они будут проводить какие-либо социальные мероприятия.

Уличные выступления московских и воронежских протестантов породили неоднозначную реакцию в евангельской среде. Одни пасторы и епископы высказывали опасения по поводу того, что выступления верующих за демократию могут вовлечь церковь в политическую деятельность. Другие отмечали, что церковные лидеры используют опасные методы борьбы с произволом, подставляя простых членов общины под удар жестокой власти; третьи говорили о неизбежности подобных выступлений, если власть будет продолжать оказывать давление на неправославных. Но значительная часть протестантских лидеров - баптисты, лютеране, адвентисты, главы различных пятидесятнических и евангельских союзов - признавали правоту требований церкви «Эммануил» и евангельского сообщества Воронежа, их моральное право на подобную акцию. Скепсис по отношению к тем методам протеста, который использует церковь «Эммануил», объясняется во многом нежеланием многих евангельских деятелей участвовать в каких-либо политических играх с властью, к которой они относятся с подозрением. К примеру, один из лидеров Объединенной Церкви ХВЕ, бывший узник совести, епископ Владимир Мурашкин заявлял в интервью автору, что любые подобные акции могут навлечь гонения на простых верующих, а поэтому он выступает против них. Однако, как заметил Мурашкин, «у наших верующих нет желания угождать кому-либо и власти в том числе».

Прошедшие митинги заставили протестантов обсуждать собственную общественно-политическую позицию, отношение к власти и к соблюдению ею демократических законов. Все евангельские верующие, а не только пятидесятники, встали перед проблемой осознания себя и своей церкви как части гражданского общества, которое только одно и может являться основой свободного государства. Для многих церковных служителей ответственность церкви за справедливость власти и упрочении свободы в государстве стала такой же естественной, как обычная для протестантов забота об искоренении наркомании, алкоголизма и других пороков общества. В наиболее радикальном виде эту точку зрения выразил в интервью автору пастор пятидесятнической церкви «Спасение» в Брянске Сергей Ганджура. Он полагает, что протестантские митинги и пикеты - это первый шаг России к «оранжевой» революции, которая должна обязательно произойти. Только после демократической смены власти, считает пастор, в стране произойдут изменения к лучшему.

Политическое брожение, охватившее евангельское движение в России, заставило наиболее лояльных власти протестантских лидеров выступать с оправдательными заявлениями. Назначенный в 2005 году президентом РФ членом первой трети Общественной палаты России епископ Сергей Ряховский, глава Российского объединённого союза христиан веры евангельской (РОСХВЕ), осудил любые проявления политической деятельности, такой, к примеру, как демонстрации верующих из церкви «Эммануил» под руководством пастора Александра Пуршаги под лозунгами осуждающими мэра Москвы Юрия Лужкова. Более того, РОСХВЕ выступил с осуждением церкви «Посольство Божие» на Украине, которая поддерживала Виктора Ющенко. В одном из интервью епископ Сергей Ряховский попытался восстановить лояльный имидж протестантов перед лицом представителей власти: «кто-то сознательно подогревает страсти, чтобы противопоставлять протестантизм православию, чтобы сделать протестантов «пятой колонной», инструментом «оранжевой» революции. И я сказал, что любые подобные провокации обречены на провал, потому что мы, российские протестанты - патриоты своей страны, мы люди, которые особо чтят российскую власть и президента России. И в разгар «оранжевой» революции на Украине я выступил с предостережением и протестантов, и православной церкви, которые позволили втянуть себя в политическую деятельность»25. Подчёркивая свою государственническую политическую позицию Сергей Ряховский объяснял проблемы, возникающие у протестантов в разных регионах России, прежде всего невежеством чиновников. По мнению Ряховского, если органы власти отказываются следовать букве закона и не выделяют землю для общины, то надо прежде всего приложить усилия и перевести взаимоотношения с чиновниками из конфронтации в диалог и не затевать судебных разбирательств26.

Одним из ярких примеров идеологического противостояния власти и протестантов, составляющих религиозное меньшинство, является ситуация в Киргизии до весенней революции 2005 года, когда среди победителей были и сами евангельские верующие. Влияние протестантизма, который в советское время был представлен лишь маргинальными группами баптистов и пятидесятников, выросло в Киргизии многократно. Более того, политико-экономическая позиция протестантов стала заметным общественным явлением. В августе 2001 года был проведен международный форум бизнесменов-протестантов, в котором приняли участие предприниматели из Австрии, Германии, Голландии, Кореи, Индии и стран СНГ. Его целью было установление контактов, которые должны способствовать развитию экономики Киргизии через инвестиции в частный сектор, и поддержка бизнесменов-христиан. За свободное развитие частного бизнеса и построение демократического общества выступали лидеры наиболее крупных общин Бишкека и республики – пастор Церкви Иисуса Христа Василий Кузин, община которого насчитывает около десяти тысяч верующих и включает в себя 25 филиалов по районам республики, в том числе и на традиционно мусульманском юге Киргизии, а также пастор национальной киргизской церкви «Иса» Сергей Жулев, представители адвентистов, баптистов, лютеран и корейских пресвитериан27.

Активизация протестантского сообщества вызвало резко отрицательную реакцию со стороны киргизского правительства и президента Аскара Акаева, которые объявили евангельских верующих своими политическими противниками. В 2002 году администрация президента Киргизии заявила о необходимости пересмотра законодательства о религиозных организациях в стране, так как «развитие протестантства» стало представлять наибольшую опасность для сохранения стабильности. Киргизские власти выразили опасение в связи с тем, что представители евангельского сообщества уже открыли в стране 240 религиозных центров (мечетей в Киргизии насчитывается около 950). По мнению членов государственной комиссии по религиозным делам Киргизии, дальнейшее увеличение числа протестантов, «контролируемых из стран, не являющихся региональными союзниками республики, может привести к межрелигиозным столкновениям»28. Вместе с появлением такого рода заявлений, усилилось и давление на протестантов со стороны власти, которые пытались ограничить в правах и пресечь деятельность самых влиятельных общин. Наконец, в 2003 году несколько тысяч прихожан известной в Бишкеке Церкви Иисуса Христа предъявили президенту Акаеву ультиматум – если власти не прекратят преследовать евангельские церкви, то верующие попросят политического убежища заграницей. В своем письме главе государства члены церкви обвиняли власти в использовании «экономических способов давления на верующих», а также в том, что «разжигается национальная рознь, происходит ущемление прав национальных меньшинств, происходит преследование инакомыслящих по религиозным и национальным признакам. Власть внедряет своих агентов и пытается разрушить Церковь изнутри, используя для этого Службу национальной безопасности, Комитет по делам религий при правительстве». Лидеры общины, в особенности, отмечали дискриминацию по отношению к киргизам, принявшим христианство, которая поощряется режимом Акаева. Возмущение верующих вызвало и то, что налоговая инспекция обязала церковь выплатить налог, насчитанный задним числом за несколько лет с пожертвований, который платили в церковную кассу прихожане. Сумма налога составила 5 миллионов сомов (или 122 тысячи долларов США). Действия чиновников, поставившие церковь на грань выживания, вызвали сомнения в добросовестности не только представителей отдельных органов власти, но и самого президента, за которого лидеры общины ранее молились, как за «Богом данного правителя». Глава церкви Иисуса Христа пастор Василий Кузин заявил в дополнение к ультиматуму своих прихожан Акаеву о том, что президент должен обязать «подчиненные ему ведомства устранить имеющиеся нарушения, восстановить нарушенные права и свободы и оказать содействие Поместной церкви Иисуса Христа». В противном случае «большинство ее прихожан будут вынуждены просить убежища в истинно демократических государствах»29.

Затяжной конфликт церкви Иисуса Христа и киргизских властей неожиданно завершился вместе с революцией «тюльпанов» в Бишкеке в марте 2005 года. Во время революционных событий, когда президент Аскар Акаев вынужден был бежать из республики, протестанты поддержали временное правительство, свергшее акаевский режим. Прихожане церкви Иисуса Христа молились, прежде всего, о том, чтобы от «престола были удалены люди лукавые, бесчинные и беспорядочные, которые используют власть для «гнусной корысти»; чтобы у власти стояли люди, которых заботит судьба страны и народа». Во время богослужений, проходивших в Бишкеке, охваченном волнениями, верующие молились о том, чтобы «Господь дал мудрость и разумение временному правительству, взяв власть в свои руки, употребить ее для созидания страны и наведения порядка». Для поддержания новой власти и общественного порядка были созданы добровольные дружины, состоящие из верующих-христиан, которые в вечернее и ночное время осуществляли патрулирование по районам города. Церковь Иисуса Христа объявила о том, что она молиться «против разделения в правительстве», за «помазанников, которые будут заботиться о своей стране», а также о том, «чтобы церковь могла беспрепятственно и безбоязненно возвышать свой голос в Евангелии»30. Предыдущая борьба за свои права и развернувшиеся в Киргизии события заставили протестантов почувствовать себя активными участниками процессов демократизации киргизского общества, и, безусловно, помогли церковным лидерам выработать более жёсткую политическую позицию.

В представлении протестантов разных стран власть существует для того, чтобы обеспечивать свободу вероисповедания, богослужения, осуществления верующими различных конфессий миссионерской и социальной деятельности. В соответствие с этой системой ценностей, евангельские группы возлагают на любую власть большие надежды. Сталкиваясь с социальной несправедливостью, с ограничениями, которые чиновники накладывают на их социальные проекты, аренду помещений для богослужений, проповедь и миссию, протестанты первыми ощущают «нецивилизованность» власти, ее неправедность, а, значит, необходимость изменить ее природу с умеренно (или жестко) авторитарной на демократическую. Маргинальные для власти требования лидеров протестантского движения становятся важными в силу того, что у евангельских церквей вырабатывается четкое представление о том, как менять власть и в каком направлении. Методисты или лютеране менее активно, а харизматы-пятидесятники более смело и энергично стараются влиять на власть. Даже церковь, состоящая из нескольких тысяч активных баптистов или пятидесятников, но не обладающая поддержкой большей части общества, способствует размыванию авторитарного порядка в процессе неизбежно возникающих социально-политических конфликтов.


Конфликт третий:

протестанты против «несвободного» государства


Поддерживая демократические инициативы любой власти, протестанты как бы отказываются воспринимать «неправедную» власть всерьёз. Это приводит к обратному лояльности эффекту – церкви противопоставляют «беззаконной» власти свой собственный идеал государства, в котором политики и чиновники являются, как правило, «спасенными» христианами. Только в этом случае апостольская декларация о молитве за любую власть получает, с точки зрения пятидесятника или баптиста, реальное наполнение.

Демократические ценности в ходе социальных конфликтов защищают и традиционные евангельские течения (лютеране, англикане и епископальная церковь, методисты и уэслиане), и новые протестантские направления, и фундаменталисты (баптисты, евангелисты, пресвитериане, пятидесятники), и консерваторы, и либералы (либеральные, прежде всего, в отношении библейских норм).

В одних случаях консерваторы и либералы добиваются защиты прав верующих и прекращения преследования отдельных церквей со стороны властей, в других они занимают «патриотическую», по их мнению, позицию лояльного отношения к тем же властям. Кажущаяся сложность и противоречивость мировоззрения лютеран, баптистов или же пятидесятников заключается в том, что протестанты, как правило, дают демократические ответы на запросы общества, вознося молитвы за «неправедных» чиновников. Для многих протестантов такое поведение является одним из способов выжить в посттоталитарном обществе, но совсем не выживание лежит в основе политической идеологии евангельского сообщества. Религиозно обоснованная система взглядов позволяет протестантам культивировать в авторитарном государстве собственное представление о власти, которое, в конце концов, противопоставляется реально существующему полуавторитарному режиму и активно участвует в его демократизации.

Краеугольным камнем этой своеобразной системы, задающим логику развития политического сознания верующих в ходе социальных конфликтов, являются особенности протестантского видения мира. Для большинства пасторов и простых верующих, а тем более миссионеров, служащих в азиатских странах или в Восточной Европе, забота о спасении души, о её «оправдании верой» является первостепенной задачей. И для спасения души в рамках евангельской антропологии и учения о Церкви вполне достаточно веры, молитвы, праведной жизни, права свободно совершать богослужения и творить дела милосердия для всех нуждающихся. Для верующего свобода проповеди или социальной деятельности являются Божьим даром, попытка отнять который и приводит к конфликту.

Исходя из этого фундаментального понимания своих христианских задач в земном мире, протестанты, с одной стороны, равнодушны к какой-либо власти, и даже построение демократического общества, где протестантам живется наиболее комфортно, является чем-то второстепенным по сравнению с их главным аполитичным устремлением к спасению души. С другой стороны, в определенных ситуациях, прежде всего, во время гонений, евангельские группы ведут себя иначе. Наряду с проявлением лояльности какому-либо режиму, протестанты активно борются за свои права, становятся активными участниками политических процессов, от выступлений в защиту Конституции и демократических законов в России и Белоруссии до стремления влиять на жизнь в стране через верующих политиков в Украине, Латвии, Южной Корее и в Индии. И наконец, именно стремление к «спасению души» становится мировоззренческой основой выступления против политических режимов как таковых, когда под давлением власти, коммунистов, исламистов или же просто националистов осуществление «правильной» христианской жизни оказывается невозможным.

Во многом бороться с протестантами националистов и чиновников подвигает и то обстоятельство, что официальную позицию руководства евангельскими союзами, которое может демонстрировать доброжелательность на встречах с высшими чиновниками, чрезвычайно редко разделяется всеми, без исключения, членами протестантских объединений и групп. Это означает, что для любой недемократической власти современный протестантизм слишком недисциплинирован и неуправляем, так как даже прямое требование лояльности не способно подчинить его диктату чиновников полностью. Слова верности власти легко произносятся верующими, так как за ними стоит Библия, но Библия же не обязывает подчиняться власти во всем и даже обязывает в определенных случаях не подчиняться.

Консолидированное мировоззрение и интересы, совпадающие с демократически настроенной частью общества, его элитарной образованной части, способно многократно увеличить реальную социальную мощь общественного движения протестантов. Будучи активным меньшинством протестанты стремятся поменять идеологию и стиль управления государством, поменять само государство, не совершая в нем революций и не эмигрируя из него. Слабое и хаотичное противодействие чиновников миссионерству, социальной работе и критике со стороны пасторов помогает церковным лидерам стать политиками.

Свой оригинальный образ государства современный протестантизм выразил в целом ряде богословских доктрин, в рамках которых церковь сама частично или полностью отвечает за ту власть, которую, согласно Библии, следует почитать, а иногда и формирует ее сама. Более традиционные церковные движения не высказывают претензий на власть в целом, но заявляют о том, что члены церкви могли бы быть лучшими депутатами и губернаторами. Харизматические движения евангельско-пятидесятнического толка разрабатывают целые теологические учения о том, как протестанты могут сделать ту или иную страну христианской, утвердив там, к примеру, новый евангельский «мировой порядок» (так называется одно из сочинений пастора пятидесятнической церкви «Новое поколение» в Риге Алексея Ледяева), где у власти будут верующие политики. При этом, евангелисты и харизматы стремятся отнюдь не к теократии, а к такой демократической системе, в рамках которой христиане смогут добиваться высоких постов в правительстве и парламенте, а также следить за соблюдением норм христианской морали в обществе.

Богословские теории протестантов воплощаются на практике, и примеры демократического преобразования общества, в котором значительную роль играют протестанты, отнюдь не единичны. Баптисты и пятидесятники весьма заметны в политической жизни в скандинавских странах, а также в Украине, Латвии и Южной Корее. Протестанты также играют большую роль во многих штатах Индии. Однако в такого рода открытую политическую борьбу включаются уже конкретные яркие церковные служители, отдельные энергичные общины и движения, тогда как большинство верующих останавливается на стадии борьбы с «неправедностью» чиновников и произволом местных властей.

Быстрее всего эволюция политического мировоззрения новых евангельских церквей на постсоветском пространстве произошла в украинском протестантизме. Причём, взрывной рост евангельских групп происходил параллельно с политизацией общества в целом. Социально-политические проповеди пасторов стали мощным элементом миссии и фактором роста общественного влияния баптистских, пятидесятнических и адвентистских церквей Украины. Тем более, что, как отмечают эксперты, по своему социальному составу украинские протестантские общины после 2000 года стали отражать структуру общества в целом, а лидеры стали поднимать проблемы, волнующие самые разные группы населения: «Выравнивание социально-демографической структуры происходит также за счет того, что молодежь с позднепротестантских семей получила доступ к высшему образованию и смогла порой достичь достаточно высокого социального статуса. Среди протестантов в настоящее время есть и депутаты Верховного Совета, и, - у Бога, по замечанию одного из пасторов неплохое чуство юмора -- председатель Службы безопасности Украины А.Турчинов»31.

Своеобразие политического мировоззрения протестантизма на Украине заключается также в том, что оно в меньшей степени, чем взгляды православных, определяется региональными особенностями. На Украине есть традиционно православные восточные регионы, тесно связанные с Россией, и западные регионы, где больше распространено униатство и католицизм, которые ассоциируются с ориентацией на европейские ценности и образ жизни своих ближайших соседей. Однако совсем нельзя сказать, что существует какая-то специфически протестантская часть Украины – евангельские церкви и движения действуют и активно развиваются практически во всех областях страны. Исторической особенностью украинского общества является укоренённость протестантизма и широкое распространение различных евангельских течений, которые закрепились и не потеряли своих позиций с начала миссионерского бума 10-х-20-х гг. ХХ века. Попытки представить протестантов сектантами или каким-либо образом ограничить их права в современной Украине наталкиваются с одной стороны на веротерпимую атмосферу в самом обществе. А с другой стороны на активную гражданскую позицию самих протестантов. В то же время стремление ограничить деятельность протестантских церквей существует, и, прежде всего, в пророссийской части Украины, к примеру, в Донецкой области. Действия чиновников на Востоке страны часто повторяют репрессивные акции региональных властей против евангельских верующих в России. К примеру, депутаты Донецкого городского совета настаивают на том, что церковь «Слово Жизни» относится к сектам и требуют ограничения тех общин, кто не относится к «традиционным» конфессиям, однако и в этих регионах попытки ограничить деятельность протестантов, по существу, безуспешны32.

Протестантские объединения выступали с политическими высказываниями и поддерживали кандидатов в депутаты в 90-е гг. Однако участие евангелистов и пятидесятников в президентской кампании 2004-2005 гг. стало качественно новым этапом в становлении гражданского мировоззрения украинского протестантизма. К примеру, региональный пастор харизматической церкви «Новое поколение» в Украине в г. Николаев Николай Алексеев нашёл ответ на вопрос о политической позиции, которую должна занимать церковь, в проповеди Алексея Ледяева, пастора «Нового поколения» из Риги (Латвия). Известный в России и Украине радикальный харизматический лидер Ледяев провёл параллель между тем, что происходило во времена Давида и выборами украинского президента: «До того, как Давид ввел на царство своего сына Соломона, Адония поспешил и тоже провозгласил себя царем. Как Янукович. Казалось, всё, «нашими» первый тур проигран. Но пророк Нафан одел «оранжевый шарфик» на Соломона и… Правильного наследника Бог в нужное время введет в правильное наследство»33. Пастор киевской церкви «Посольство Божие» Сандей Аделаджа поддержал напрямую не только Ющенко, который после инаугурации «испросил у Бога благословения», но и Юлию Тимошенко. По словам Аделаджи, программа, которую Тимошенко представила правительству после своего назначения премьер-министром, это «библейская концепция преобразования нации». Тимошенко в представлении пастора-харизмата, это «не просто самый популярный политический деятель в Парламенте, она - возрожденная, исполненная Святым Духом верующая»34.

После «оранжевой революции» протестантизм, наряду с Православием, стал важным элементом общественной жизни Украины. Как показало время, позиция евангельских лидеров полностью отвечала требованиям дальнейшей постсоветской демократизации институтов государственной власти. Базовыми элементами протестантского кредо в политической сфере являются: провозглашение окончательного отказа Украины от советского наследия в общественной жизни, жёсткая ориентация на европейский мир (осознание культурной и исторической связи с Европой) и принципиальная защита демократических ценностей как жизненно важных, без которых отказ от коммунизма и укрепление связи с Европой невозможно.

Как отмечал старший пастор церкви «Посольство Божье» Сандей Аделаджа, «Христиане не только должны участвовать в выборах, христиане должны занимать видные политические посты, делать погоду в политической жизни страны. Если христиане не пойдут в политику, если христиане не возьмут ответственность за происходящее в стране, я вам гарантирую, за нас это сделают гомосексуалисты, мусульмане, последователи того же Осама бен Ладена, они уже внедряют мусульманские движения в политику... В идеале, я уверен, церковь может стать кузницей, где выращиваются люди, которые будут править страной... Бог не предусматривал такой ситуации, чтобы политика была отделена от церкви. Вообще-то, эту модель общественной жизни придумали коммунисты. На сегодняшний день члены нашего украинского парламента ходят в церковь, мы не только им позволяем это делать, мы агрессивно их завоевываем! Я постоянно говорю украинцам, что если они не хотят брать ответственность за свою страну, то вместо них это сделаю я. Мы выдвинули кандидатом в президенты страны одного из членов нашей церкви. Он человек верующий! И не обязательно, чтобы он победил, важен тот факт, что у него есть платформа для провозглашения слова Божьего. И я хочу, чтобы через три года в Украине 10 % членов парламента были христиане, возрожденные люди. Мы покажем пример другим, и это будет для них эталоном влияния не только на политику, но и на весь общественный строй страны!»35.

Ориентация на Запада выражается также в том, что значительная часть харизматов поддержало военную операцию США в Ираке. Они считают, что она откроет двери для евангелизации мусульманских стран и освободит иракский народ от режима Саддама Хусейна36. Политики, которых поддерживали протестантские церкви провозгласили курс на демократические реформы. Лидер Христианско-либеральной партии Украины Леонид Черновецкий, прихожанин церкви «Посольство Божие», стал советником президента Виктора Ющенко и заявил о том, что готов вывести страну из бедности и коррупции. Назначенный главой Службы безопасности Украины баптистский проповедник Александр Турчинов на Третьем Всеукраинском Конгрессе евангельских христиан-баптистов призывал в 2005 году призывал молиться за «хрупкую женщину» Юлию Тимошенко и провозгласил необходимость церковного влияния на государство и ответственности за социальное служение в обществе37.

Понимание ответственности за судьбу страны стало общим и для новых «харизматических» общин, возникших в 90-е гг., и для «традиционных» протестантов. Различное по форме и степени участие разных евангельских групп, а не только «новых», в политической жизни стало также особенностью Украины. Представитель «традиционного» пятидесятничества, которые отказываются от регистрации ещё с советских времён, начальствующий епископ Объединённой Церкви христиан веры евангельской Украины Георгий Бабий, будучи противником участия церкви в политике, так охарактеризовал в интервью автору (в ноябре 2005 года) политическую ситуацию в стране: «После распада атеистического СССР народ Украины провозгласил создание независимого государства и продолжает строить и развивать демократию, ориентируясь на общечеловеческие ценности и достижения развитых цивилизованных стран. Сейчас Украина имеет Президента, Верховный Совет и Правительство, избранные и сформированные конституционным путем, не допустив фальсификации выборов во время мирной Помаранчевой революции. Всенародно избранный Президент Украины Виктор Ющенко как гарант Конституции и верующий в Бога гражданин делает все от него зависящее, чтобы неукоснительно выполнялись и те статьи Конституции, которые определяют отношение государства и общества к религии». Фактически Георгий Бабий считает победу Ющенко и победой самих христиан: «В настоящее время в Украине существует полная свобода для проповеди Евангелия. Государственные структуры приглашают верующих к сотрудничеству и обращаются к нам с просьбами об оказании помощи центрам по реабилитации наркозависимых, домам престарелых и интернатам, а также в обустройстве благотворительных столовых. Наши поместные церкви по мере своих возможностей принимают участие и в решении некоторых других социальных проблем (насколько позволяет их материальное состояние). Украинские власти идут навстречу христианам-протестантам во всех вопросах, и мы не испытываем никаких притеснений». Вслед за харизматами, которых Георгий Бабий не считает «истинными» христианами, глава ОЦ ХВЕ уверен в том, что после «оранжевой» революции повторения советской атеистической эпохи уже не будет. Представители этого же консервативного пятидесятнического движения приветствовали демократизацию общественной жизни в Грузии после «революции роз», так как власти стали пресекать самые экстремистские «антисектантские» выходки представителей Грузинской православной церкви.

Политическое самоопределение церковных объединений происходит не только в условиях мягкого авторитаризма «управляемой демократии», но и в более жестких общественных условиях. Эскалация напряжённости между верующими и властью в жёсткой форме часто быстрее приводит к тому, что евангельские служители неосознанно начинают действовать так, как если бы они были участниками демократической оппозиции тоталитарному режиму. В коммунистическом Вьетнаме, возглавляемом диктатором Тран Дук Луонгом, менонитские церкви, которые распространены по большей части в оппозиционных горных районах, к примеру, возвышают свой голос в защиту арестованных диссидентов. Тем более, что среди политических противников руководства Вьетнама, действительно, есть христиане. В ответ на выступления протестантов вьетнамские власти решили брать с жителей горных районов подписку о том, что они не являются членами какой-либо церкви и вообще христианами. Помимо этого, евангельские группы и, прежде всего, меннониты были обвинены в связях с партизанским движением, лидеры которого, как и христиане, борются с коммунистическим строем. В июле 2005 года полицейские разрушили дом президента Меннонитской Церкви Вьетнама пастора Нгуйен Хог Кванга, так как он являлся, по мнению властей незаконной пристройкой к церкви. Пастор Кванг известен тем, что он выступал против арестов религиозных лидеров и политических диссидентов, за что и был задержан полицией в июле 2004 года. С этого времени главой Менонитской Церкви стала его супруга - Ле Тхи Пху Дунг38. В начале 2005 года премьер-министр Вьетнама Пхан Ван Хай прямо обвинил последователей нелегального евангельского движения - Дега Протестантизма - в связях с сепаратистами из FULRO (Объединенный Фронт Освобождения Угнетаемых Рас), партизанской группе, которая боролась вместе с американцами против коммунистического правительства во время Вьетнамской войны39. Власти призвали верующих не сотрудничать с Дега Протестантизмом и FULRO, и обещали лояльным группам предоставить свободу молитвенных собраний в специально созданных для этого местах в деревнях.

Необходимость вступить в политическую борьбу для евангелистов и пятидесятников в Индии стала очевидной после того, как оказалось, что иным способом противостоять националистам нельзя. Гражданская активность была спровоцирована индуистами из националистической партии «Вишну Хинду Паришад». В начале 2005 года индуисты-радикалы в курортном городе Коллам разгромили молитвенный дом пятидесятнической Церкви Бога. Конфликт с индуистами в южном индийском штате Карнатака был спровоцирован визитом в Индию американского проповедника Бенни Хинна в январе 2005 года. В Карнатаке был убит пастор Нараян, новообращенный из индуизма, шесть пасторов-практикантов из пятидесятнической общины «Believers Church», стали жертвами нападения в соседнем штате Керала, был также убит другой пастор, Гилберт Радж, управляющий детским домом в восточном штате Орисса. В ферврале 2005 года молодые христиане, направляющиеся в евангелистскую церковь «Emmanuel Church» на служение в г. Кота, были отосланы с полицией в свой родной штат Андхра-Прадеш на юге Индии, так как на железнодорожной станции их ждала толпа из 300 индуистов, вооруженных железными прутами и велосипедными цепями. За многочисленными нападениями на христиан в Гуджарате стояла уже другая националистическая партия – «Бхаратия джаната парти», контролирующая правительство этого штата.

После целого ряда убийств и избиений христианских миссионеров протестанты стали действовать также энергично, как и индуисты, по крайней мере в нескольких штатах, где евангелисты и пятидесятники являются если не большинством, то значительной силой. Президент орисского отделения Всеиндийского христианского совета баптистский пастор П. Р. Паричха в марте 2004 года выступил с осуждением политиков-индуистов, которые подстрекают индуистов в восточном штате Орисса к насильственному обращению христиан в индуистов, отметив, что «это заговор с целью завоевать побольше голосов на парламентских выборах. Атакуя христиан, они хотят добиться консолидации избирателей – индуистов»40. В других штатах чисто индийские по национальному составу церкви стараются занять важное место в экономической жизни страны в самой доходной сфере. Евангелическая свободная Церковь Индии приобрела около 300 гектар чайных плантаций в штате Ассам, в котором выращивается 53 % индийского чая. Помимо этого, протестанты купили еще 800 гектаров земли в соседнем штате Манипур (членами является около 40 000 христиан в северных штатах Ассам, Манипур, Мизорам и Мегхалайя, а также в столице Индии – Дели)41. Выращиванием чая также занимаются члены Северной Евангелическо-Лютеранской Церкви округа Кокхраджар в штате Ассам. Политическим достижением протестантов (наряду с католиками и мусульманами) стало закрепление за ними 7 % постов в сфере образования и государственного управления в целом ряде штатов, где их численность достигает 10 % от всего населения42. Протестантов стали избирать на руководящие посты в штатах Керала, Карнатака, Андра Прадеш и Тамил Наду.

В тех постсоветских республиках, которые восприняли нормы европейской демократии, протестантское сообщество стремиться определять моральный облик граждан государства. В Латвии лютеране, баптисты и пятидесятническо-харизматические церкви особенно активно стали проявлять себя в политической жизни с конца 1990-х гг. Латвийские протестанты участвовали в острой дискуссии вокруг гей-парадов и однополых браков, защищая традиционные нравственные ценности. Отстаивание библейской морали стало фактически одним из пунктов избирательной программы христианских кандидатов в латвийский сейм и политиков из рижской мэрии. Большое влияние в республике и известность за её пределами приобрела Латвийская партия священников или Латвийская первая партия (ЛПП), в руководство которой входят министры и депутаты, которые одновременно служат в баптистских, лютеранских и пятидесятнических церквях. Депутаты парламентской фракции Латвийской Первой партии выступали с инициативой о внесении поправок в Конституцию, которая закрепляла бы представление о браке как союзе между мужчиной и женщиной. А в августе 2005 года баптистский пастор, парламентский секретарь Министерства по делам детей и семьи Алмерс Лудвикс, член ЛПП, стал вице-мэром Риги, так как предыдущий вице-мэр вынужден был уйти из-за того, что в Риге все-таки был проведён гей-парад, против которого выступали лидеры ЛПП.

Протестанты в разных странах на евразийском пространстве предлагают, по крайней мере, два основных пути утверждения демократических норм. Первый путь – отвечать на вызовы общества, то есть стараться исправить социальные пороки, реагировать на социальные конфликты и быть «совестью» власти. Второй путь – открыто воздействовать на власть, добиваться «евангельской справедливости», пытаясь сделать государство хотя бы отчасти христианским, воздействуя на него и снизу и сверху. Сторонники этих путей могут сосуществовать между собой в одной церкви, в одном и том же союзе или объединении, находящемся в России, на Дальнем Востоке, в Средней и Юго-Восточной Азии. В конце концов эти две дороги приводят часть верующих к осознанию жизненной необходимости противостояния тоталитаризму в целом.


Заключение


Участие протестантов в общественно-политических столкновениях приводит к выводу о том, что в представлении современного евангельского сообщества любое государство рано или поздно должно стать, прежде всего, пространством свободной проповеди, где христиане должны и могут реализовывать свои обязанности по преобразованию окружающего мира. В России, Украине, Белоруссии и Китае, как и во многих других государствах Евразии, регулярное нарушение прав верующих приводит к радикализации протестантской политической позиции. Евангельское сообщество по мере нарастания гонений со стороны чиновников и националистов все больше осознает, что сама авторитарная власть мешает делу спасения души, и ее необходимо «сделать» демократической, а значит наиболее «душеспасительной».

В ходе социальных и политических конфликтов в государствах с авторитарной системой протестанты осознанно способствуют усилению гражданского общества, а значит и укреплению демократии. Как умеренно-лояльная, так и радикально-революционная политическая стратегия протестантов рассчитаны на энергичную вовлеченность верующих в социальные конфликты. Мера этой вовлечённости и понимания своих социально-политических задач зависит от степени развития общества, от особенностей мировоззрения самого церковного течения, давления государственной власти, националистов и представителей традиционных религий. Вместе с тем, логика религиозно-общественного сознания протестантов заставляет всех верующих бороться с окружающей несправедливостью, значительную часть активистов евангельского движения делает диссидентами, а отдельные энергичные церкви становятся участниками демократических революций, которые происходили (или же произойдут) на евразийском пространстве.



1 Минские власти предписали разводить в протестантской церкви коров, «Портал-Credo.ru», 13.09.2005; Пресс-релиз, «Портал-Credo.ru», 05.09.2005.

2 Белорусский режим запретил кальвинистов // «Белорусские новости», Lenta.ru, 23/08/2005

3 Сообщение агентства «Интерфакс», 23.05.2005.

4 См.: «Религия и право», № 6 (15), 1999.

5 Из сообщения Службы новостей «Форум 18», 3 августа 2005 года.

6 Сетевой маркетинг по принятию христианства. Оборотная сторона борьбы с экстремизмом в Узбекистане, 12.08.2002 // http://centrasia.org/newsA.php4?st=1029164880

7 Из сообщения Службы новостей «Форум 18», 1 июля 2005 года.

8 Протестантские секты представляют угрозу национальным интересам Азербайджана, считает глава центра религиозных исследований // "Седмица.ru", 06.04.2004.

9 См.: http://www.eurasiascout.org/isl.htm


10 Казахстан - территория согласия // Общероссийская протестантская газета «Честное слово», № 402 (40) от 29.09.2004.

11 См.: Трофимов Я. Современная религиозная ситуация в республике Казахстан // журнал «Центральная Азия и Кавказ», http://www.ca-c.org/journal/12-1997/st_08_trofimov.shtml; Ротарь И. Религии второго сорта // «Независимая газета», 22.09.2001.

12 Китайская полиция арестовала более 600 протестантов // Asia News, 14 июня 2005 года.

13 Дмитрий Верхотуров. Христианская община в Иране // Baznica.info, 31.07.2005.

14 Из интервью Ю.К. Сипко на радио «Теос» // Baptist.org.ru, 9 февраля 2006 года.

15 Индонезия: христианки, приговоренные к трем годам тюрьмы за прозелитизм, оспорили решение суда // газета "Khaleej Times" со ссылкой на агентство "Рейтер", «Портал-Credo.Ru», 12-09-2005.

16 Голосование свыше. Лукашенко ищет поддержки у церкви // «Время Новостей», № 186, 12 октября 2004 года.

17 Протестанты Белоруссии протестуют против проекта закона о свободе совести, Jesuschrist.ru, 29.11.2001.

18 Одним из символов антиклерикальной реакции стал документальный фильм режиссёра Юрия Хащеватского «Боги Серпа и Молота» (2002 год). В одном из эпизодов на Пасху митр. Филарет (Вахрамеев) идёт с президентом Лукашенко, и их окружают простые люди и чиновники. Владыка Филарет возглашает: «Христос Воскресе!» Народ отвечает: «Воистину Воскресе!» Лукашенко в это время кланяется по сторонам и каждый раз отвечает: "Спасибо, спасибо!»

19 «Белорусская деловая газета» // Ведущую роль православия в Беларуси оспаривают протестанты, 29.05.2002.

20 Беларусы-иммигранты поддержали своих собратьев, оказавшихся в нелегком положении, Другое Время - русская служба новостей, www.drugoevremya.com, Окт 12, 2004

21 Понимание и непонимание. Интервью пастора церкви "Эммануил" Александра Пуршаги // Радио «Свобода», 20.07.2005.

22 Материалы об акциях церкви «Эммануил» см. на сайте Российской Ассамблеи Бога: www.russian-assemblies.org

23 Конфликт между Московской Центральной церковью «Эммануил» и московской мэрией // «Эхо Москвы», 27.08.2005).

24 Воронежские протестанты слишком скандально заявляют о себе, утверждает представитель областной администрации // «Портал-Credo.Ru» (www.portal-credo.ru), 07.06.05.

25 Сергей Ряховский: «Пятидесятники не станут инструментом «оранжевой" революции» // «Интерфакс», 14.06.05.

26 Епископ Сергей Ряховский: «Евангельская вера созидает гражданина» // «Честное слово», 25.08.05.

27 Юрий Разгуляев. Протестантизм проникает в Киргизию через бизнес // Правда.ру, 30.08.2001.

28 Государственная комиссия по религиозным делам Киргизии приступила к разработке нового закона о религии, который ограничит деятельность протестантов в республике // ЦентрАН, www.centran.ru, 18.12.2002.

29 Владимир Петров. Протестанты предъявили ультиматум президенту Киргизии // www.centrasia.ru, 15.07.2003. Постоянный адрес статьи - http://centrasia.org/newsA.php4?st=1058248440.

30 Евангельские верующие Киргизии - письмо с места событий, Церковь Иисуса Христа, г. Бишкек, www.protestant.ru, 16.04.2005.

31 Ольга Спис. Религиозно-общественные и социокультурные изменения в позднепротестантских общинах (по результатам экспертного опроса) // "Людина i свiт":"Религия и общество" 46 (3), 2005.

32 Донецкие депутаты "облагодетельствовали" церковь "Слово жизни" зданием // Wolua (www.wolua.org), 12 февраля 2005 года.

33 «ДругоеВремя» - русская служба новостей (www.drugoevremya.com), 9 марта 2005 года.

34 В Украине пробуждение началось сверху // Пастор.Ру по материалам ASSIST News Service.18.05.2005.

35 Сандей Аделаджа: Если Джон Керри станет президентом США - это станет судом над нацией! // «Другое Время», 24.10.04.

36 См.: Ольга Спис. Религиозно-общественные и социокультурные изменения в позднепротестантских общинах (по результатам экспертного опроса) // "Людина i свiт":"Религия и общество" 46 (3), 2005.

37 «Другое Время», 21.05.05.

38 "Благовест-инфо", 21.07.2005.

39 Власти Вьетнама намерены легализовать домашние церкви // Pastor.Ru, 09.02.2005.

40 Христианские лидеры Индии протестуют против кампании по «возвращению» христиан в индуизм // www.agnuz.info, 15 марта 2004 года.

41 Индия. Христиане открывают чайную плантацию // www.agnuz.info, 2 августа 2002 года.

42 Христиане призывают власти предоставить им государственные посты // Life4God.com, 27.09.2005.