Роман Лункин

Изображая жертву. Спасет ли новый православный президент Дмитрий Медведев Россию и российское православие.

Избрание президентом страны Дмитрия Медведева, безусловно, укрепит связь власти и РПЦ. У большинства критиков и сторонников возвышения Московской патриархии нет и тени сомнения том, что Медведев – православный кандидат на пост президента. Вопрос в том, как будет происходить возрастание влияния Церкви, в каких направлениях, и насколько это будет соотноситься с выгодами самих властных структур. Степень преемственности в религиозной политике от Путина к Медведеву является примерно такой же, как и вообще в светской политической сфере, то есть она весьма относительная. С одной стороны, всегда существует непредсказуемость в том, как себя поведет новый глава государства, несмотря на существующие связи, системы сдержек и противовесов. С другой стороны, в рамках нынешнего государства с охранительной идеологией стабильности и порядка речь не идет об охлаждении отношений с РПЦ МП.

Сама биография нового президента говорит о том, что Россией будет править впервые после 1990-х годов человек новой эпохи. Дмитрий Медведев – человек перестроечного поколения – в 1985 году ему было 20 лет. Становление Медведева прошло в эпоху религиозного бума и наибольшего интереса к религии и, конечно, к православию. Редко о каких политиках представители РПЦ сразу безапелляционно заявляю, как о Медведеве: «он глубоко верующий, православный человек». Можно также сказать, что вся семья у будущего президента России – православная. Супруга Дмитрия Медведева – Светлана – возглавляет попечительский совет целевой комплексной программы «Духовно-нравственная культура подрастающего поколения России», которая была создана по благословению Патриарха Алексия II. Вместе с нею в состав попечительского совета входит другой открытый православный политик - полпред президента в Приволжском федеральном округе Александр Коновалов. Однако для Светланы Медведевой – это не просто формальная официальная должность (филолог Людмила Путина скорее индифферентна к вопросам веры и не считает для себя обязательным возглавлять православные организации и программы). Будущая первая леди - кавалер женского ордена Русской православной церкви «Преподобной Евфросинии Московской», вручаемого выдающимся женщинам России. С деятельностью Светланы Медведевой связывают активизацию работы программы по духовно-нравственной культуре (см. официальный сайт: http://www.dnkrus.ru).

Энергичность супруги Медведева и ее яркий, соответствующий моде имидж (она посещала Неделю моды, а ее любимый Кутюрье – Валентин Юдашкин), говорят о силе характера и контрастируют с мягкостью и интеллигентностью Дмитрия Медведева. Именно интеллигентность и деликатность будущего президента подчеркивал его конкурент вице-премьер Сергей Иванов.

Тихая и смиренная вера Дмитрия Медведева отличается и от веры Владимира Путина, который сделал православие частью идеологии сильной России. Если Путин – верующий, обращенный в православие из спецслужб ради интересов страны, то Дмитрий Медведев – истинно-православный президент, для которого воцерковленная вера может быть уже чем-то большим, чем политической необходимостью. Медведев – представитель новой России, сформировавшийся в ельцинское время, и там наверху у кормила власти ничто так не греет, как осознание собственного духовного пути и миссии. Недаром, как говорят, в приемной у Дмитрия Медведева висит портрет последнего императора Николая II.

Если проанализировать участие Дмитрия Медведева в реализации религиозной политики страны то может показаться, что он соглашается со всем, что предлагают представители Русской православной церкви. И так оно и есть. В качестве председателя Комиссии по вопросам религиозных объединений при правительстве РФ Медведев соглашался с жесткими, как обычно, предложениями и требованиями митрополита Климента (Капалина) по поводу разработки законопроекта о передаче РПЦ церковного имущества и введения государственного образовательного стандарта «теология» и т.д. В ноябре 2007 года, выступая на торжественном вечере, посвященном 90-летию восстановления патриаршества, Медведев пообещал, что государство будет по-прежнему оказывать Русской православной церкви помощь в восстановлении церковных объектов. На эти цели, подчеркнул Медведев, в 2007 году выделено более 1,5 млрд. рублей, а на период с 2008 по 2010 годы предусматривается выделение более 6 млрд. рублей.

Осень 2007 года для Дмитрия Медведева можно назвать паломнической. В октябре первый вице-премьер посетил Троице-Сергиеву лавру, где встретился с преподавателями Московской духовной академии и объявил о признании государственным стандарта «теология» (кстати, в рамках программы, возглавляемой Светланой Медведевой, созданы Высшие Богословские Курсы при Московской духовной академии). В День народного единства 4 ноября Медведев посетил Суздальский Спасо-Евфимиев монастырь, где также заявил о необходимости сохранять святыни.

Однако не это отличает восприятие православия со стороны Дмитрия Медведева от политизированного и помпезного представления о Церкви в эпоху Ельцина и Путина. При обязательной для Кремля церковной помпезности, Дмитрий Медведев все-таки видит в РПЦ, прежде всего, мощную и разумную просветительскую силу. Именно эту черту православия Медведев поддерживает большего всего.

На основе высказываний и поступков Медведева можно сделать некоторый прогноз о его будущей религиозной политике. Заявления Дмитрия Медведева о финансовой поддержке церковных объектов, а также весьма возможное принятие закона о частичной реституции оставшейся в руках государства церковной собственности, являются скорее желанием закрыть имущественную проблему в отношениях РПЦ, и власти перейти на более высокий уровень отношений. В эпоху Медведева государство направит все свои силы на поддержку духовного просвещения, религиозного образования в рамках РПЦ, социальных проектов РПЦ (формально совместных с местными властями), культурных проектов, связанных с молодежью, с кино, с детскими лагерями, православными гимназиями и т.д.

Фактически государство в период президентства Дмитрия Медведева, сколько бы оно не продлилось, само переориентирует Церковь на другие приоритеты и поспособствует новому этапу в развитии церковной жизни – от восстановления зданий к миссионерству и религиозному просвещению, хотя бы своих же прихожан. Московская патриархия, наконец, перейдет от создания материальной базы в условиях скорее нейтрального (или использующего фактор РПЦ в своих целях) светского государства к конструированию своей общественной роли в рамках православно ориентированного светского государства.

Медведев не кичится своим православием. Он – сторонник и защитник некоторых существенных черт светского государства. Характерна в этой связи его реакция на вопрос о преподавании «Основ православной культуры» в школах, заданный в ходе первой Интернет-конференции Медведева 5 марта 2007 года. Это был единственный вопрос, который как-либо касался религии. Дмитрий Медведев отметил: «Очевидно, что ничего принудительного в этой сфере в светском государстве быть не может. В то же время школа должна откликаться на те предложения, которые исходят от родителей учеников, от самих учеников, по преподаванию основ той или иной религии или основ мировых религий. На мой взгляд, для того чтобы не нарушать равновесия, которое все-таки сегодня, слава богу, сформировалось в этом вопросе, мне кажется, что достаточно важным является соблюдение принципа добровольности в этом вопросе, с тем чтобы соответствующие предметы преподавались на добровольной и факультативной основе. Насколько я знаю, большинство традиционных религий исходит из этого же постулата».

Гибкий, более интеллектуальный и понимающий подход Медведева к православному воспитанию населения России подтверждается и деятельностью программы по духовно-нравственному воспитанию Светланы Медведевой. Программа предлагает курсы, альтернативные грубому, идеологизированному учебнику Аллы Бородиной. Это учебные программы «Духовно-нравственная культура» (ДНК) и учебник «Православная цивилизация», возможно, спорные, но обладающие своей оригинальной концепцией и по своему уровню намного превосходящие примитивные книги Бородиной. Немаловажна и тесная связь программы с Православным Свято-Тихоновским гуманитарным университетом (где свое образование получает полпред Александр Коновалов) - руководит программой декан педагогического факультета ПСТГУ иеромонах Киприан (Ященко). Вместе с тем в целом ряде проектов программы Светланы Медведевой принимают участие преподаватели Российского православного университета Иоанна Богослова, которым руководит архимандрит Иоанн (Экономцев), а также ученые из светских вузов. Об узкой идеологической направленности программы говорить не приходится.

Продвижение нового образовательного проекта «Духовно-нравственная культура» началось практически сразу, как только Дмитрий Медведев был объявлен преемником Владимира Путина. Уже 18 декабря 2007 года иеромонах Киприан (Ященко) заявил о том, что ДНК заменит ОПК, и «Духовно-нравственная культура» может появиться в программах для учеников 1-5 классов уже со следующего учебного года. Консолидированная позиция РПЦ по продвижению именно стандарта ДНК (тогда как ранее всегда говорили только об ОПК) была заявлена уже на XVI Международных Рождественских образовательных чтениях, которые прошли в Москве с 27 января по 2 февраля 2008 года. Примечательно, что в концепции ДНК, представленной РПЦ, признается светскость государства, принцип свободы совести и равенства всех религий. В рамки ДНК будут входить на выбор: «Православная культура», «Этика и философия», учебные пособия по истории других культур и религий. Концепция ДНК строго предписывает учить тому или иному выбранному предмету с согласия родителей. Кроме того, один из принципов концепции: «Добровольность и возможности выбора для семьи несовершеннолетнего учащегося и самого учащегося по достижении им определенного возраста изучения одного из учебных предметов образовательной области «Духовно-нравственная культура» независимо от принадлежности его семьи или его самого к той или иной религиозной организации или отношения к религии».

Просвещенческая политика – заведомо более открытая и, по крайней мере, в идеале, более прозрачная, в том числе и в том, что касается выделения финансовых средств РПЦ на конкретные социо-культурные проекты. Тем более что сама по себе поддержка РПЦ со стороны власти не является нарушением светскости государства. Вопрос в том, как и в какой форме это делается и к каким последствиям приводит. Без излишних надежд и иллюзий можно сказать, что из последних правителей России только Дмитрию Медведеву история предоставляет такую роскошь побыть просвещенным царем – тут складывается целое сочетание факторов: «суверенная (или скорее сувенирная) демократия» дает громадную власть, нефть - уверенность и деньги, а интеллигентность царствующей персоны – надежду на разум и милость.

Прежде всего, спокойная и гибкая просвещенская политика, которая более всего возможна для Дмитрия Медведева, ассоциируется с мировоззрением и личностью патриарха Алексия II. Предстоятель РПЦ – центрист, никогда не делает резких заявлений, никогда никого особо не ругает, а только журит. Патриарх настроен, как следует из его заявлений в последние 15-20 лет, на увеличение роли РПЦ в рамках светского общества. Глава РПЦ не отступал ни на миг от своего тезиса: «Церковь отделена от государства, но не от общества». Даже спекулятивные идеи митрополита Кирилла о необходимости построения своеобразной «русской цивилизации», которые подпитывают самобытность «суверенной демократии», не находили ни разу слов поддержки у патриарха Алексия II.

Эпоха Дмитрия Медведева – это уже время «русской цивилизации», такой, какой она сложилась на данный момент: она многообразная, в чем-то противоречивая, многоконфессиональная, русская и нерусская, православная и неправославная. Любое заострение и радикализация идеи «русской цивилизации» - это угроза стабильности общественному развитию, роли РПЦ, а значит и самой нынешней власти, которая основана на идее стабильности и социальной модернизации страны.

Эпоха просвещения требует просветителей и учителей, богословов и социальных работников, а не финансистов и лидеров политического православия. С этой точки зрения, следует предположить скорый крах дальнейшего развития антидемократической и антизападной идеи «русской цивилизации» в лице митрополита Кирилла. Возможно, митрополит Кирилл как политическая фигура, выступающая с критикой западных институтов, Католической Церкви, внутренних врагов уже не будет удовлетворять требованиям спокойного просветительского курса на посту главы ОВЦС МП. Также оказывается бесполезным целый ряд проектов, создающих из православия политическую систему, и воспринимающихся широкой общественностью как иллюзия. Это, например, известная спекулятивная «Русская доктрина». Зачем политическое православие, когда есть православный государь.

Опять же впервые в постсоветской истории создание политического образа православного государя происходит еще до его восшествия на трон, чего не было ни с Ельциным, ни с Путиным, которые все-таки не воспринимаются как искренне верующие православные. Происходит это не из-за того, что какой-либо человек стремится взять на себя эту ношу вследствие своего тщеславия и гордости. Этот процесс уже стал объективным – это логика нашей политической жизни.

Взаимное освящение двух институтов – власти и Церкви стало происходить стремительно, сразу после выдвижения партией «Единая Россия» Дмитрия Медведева в качестве кандидата в президенты. 10 декабря 2007 года сотрудник Отдела внешних церковных связей Московского патриархата Георгий Рябых заявил, что Медведев понимает необходимость сохранения духовных и культурных традиций России. 11 декабря Союз православных граждан распространил заявление, в котором говорилось о Медведеве: «он не просто симпатизирует православию, но и является воцерковленным православным христианином». Еще больше откликов вызвало предложение первого вице-премьера Дмитрия Медведева Владимиру Путину возглавить правительство РФ по истечении его президентского срока, если Медведева изберут главой государства. Со словами поддержки такой связки выступили Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, а также управляющий делами РПЦ МП митрополит Калужский и Боровский Климент. В январе 2008 года патриарх наградил патриаршим знаком великой княгини Евдокии Московской Светлану Медведеву.

Происходило также движение и в обратном направлении от власти к Церкви. Необычным было то, что главным действующим лицом в рождественскую ночь с 6 на 7 января 2008 года в Храме Христа Спасителя был именно Дмитрий Медведев, который не совсем не напоминал обычного политика-«подсвечника». Медведев молился в окружении детей. 23 января президент Владимир Путин, первый вице-премьер Дмитрий Медведев и Святейший патриарх Московский и всея Руси Алексий II встретились с лауреатами премии Международного фонда единства православных народов. Медведев подчеркнул, что «Православный мир он, с одной стороны не такой большой, но, с другой стороны, он всe-таки достаточно большой, чтобы представлять и определeнную силу в международной жизни. Но, самое главное, способствовать процветанию тех народов, которые объединены православной верой».

Любому российскому правителю, а особенно православному, нет нужды менять один из основных принципов религиозной политики, который был окончательно утвержден во время президентства Владимира Путина. Этот принцип состоит в том, что поддержка традиционной духовности в лице традиционных религий и является основой духовной безопасности, противостояния врагам внешним и внутренним.

Не стоит ожидать создания Совета по делам религий, который будет контролировать религиозные объединения. Во-первых, патриарх Алексий II заявлял о том, что при его жизни такого органа не будет, а, во-вторых, как отмечал секретарь Комиссии по вопросам религиозных объединений при правительстве РФ Андрей Себенцов, замглавы Администрации президента РФ Владислав Сурков прямо говорил своим подчиненным, что за предложение создать такой орган он будет сразу увольнять. Судя по последней встрече Владимира Путина с архиереями РПЦ стоит ожидать создания целой сети Общественных советов по защите нравственности, которые будут выполнять в зависимости от своего состава и просветительскую и сектоборческую роль. Все-таки провозглашение в качестве идеала «традиционных религий» подразумевает присутствие их антиподов – страшных изуверских сект.

Для представителей буддизма и иудаизма вряд ли что-то существенно изменится. Соответствующими властному «идеалу» у нас признаны Традиционная Буддийская Сангха России, представляющая только бурятских буддистов, и Федерация еврейских общин России, представляющая только хасидов. Хотя в отношении евреев всегда возможны послабления в виде приглашений представителей более привычных для России раввинов Конгресса еврейских религиозных общин и организаций – Адольфа Шаевича и Зиновия Когана.

В политике власти по отношению к исламу, помимо нормальной вечной конкуренции двух главных мусульманских объединений Совета муфтиев России (Равиля Гайнутдина) и ЦДУМР (Талгата Таджуддина), новшества могут быть связаны с целенаправленной поддержкой «традиционного ислама». Дмитрий Медведев уже высказывался за развитие исламского образования, особенно в Татарстане, республике с самой умеренной мусульманской культурой. Чтобы представить себе, какие меры могут быть приняты для создания сильного традиционного ислама, можно сослаться на книгу Романа Силантьева «Новейшая история ислама в России» (М.:, Алгоритм, 2007). Силантьев жестко прописывает рецепт, который вполне может быть принят властью: «гораздо эффективнее вложить несколько десятков миллионов рублей в книгоиздание, нежели в строительство мечети в отдаленном селе… Кроме того, государство может изыскать средства на мусульманские программы через привлечение представителей крупного бизнеса, что, например, в Татарстане дает неплохие результаты». Конструктивные шаги государства в отношении традиционных ДУМ должны сопровождаться, по мнению Силантьева, жесткими мерами в отношении врагов этих ДУМ. Необходимо как можно скорее законодательно определить все формы прикрывающегося исламом экстремизма, тем более что борьба, которая ведется в настоящее время, показывает: ваххабиты активно мимикрируют под нормальных мусульман, грамотно используют просчеты правоохранительных органов и успешно апеллируют к правозащитным организациям, имеющим особый заказ на их поддержку: «Было бы весьма разумно последовать призыву Межрелигиозного совета России и уничтожать террористов с их пособниками превентивно».

Неопределенной остается политика по отношению к неправославным христианским церквям, но в этом отношении прогноз скорее благожелательный. Просвещенный монарх не будет заниматься преследовать протестантов и католиков и пытаться их искоренить, даже если они целиком состоят из русских. В Российской империи уважительно относились к католикам и лютеранам, также к ним будут относиться и в эпоху Дмитрия Медведева. Исходя из этого, резкие заявления митрополита Кирилла по отношению к Российской Католической Церкви также очень некстати. Благодаря мудрости Ватикана, к главе русских католиков итальянцу архиепископу Паоло Пецци не придерешься: он иностранец, власть не критиковал, сам епархии РКЦ не создавал. Лютеранство же в России сейчас чрезвычайно многообразно: есть объединения, возглавляемые русскими финнами и немцами, а также просто русскими, но все они по существу русские, и тут уже ничего не сделаешь.

Остаются собственно те, кого чаще всего называют «сектантами» - это различные протестантские течения от баптистов и евангелистов до пятидесятников, в том числе харизматов. Их намного больше по численности, чем католиков и лютеран: если католиков и лютеран около 300 тысяч максимум, то остальных неправославных христиан – более полутора миллионов человек. Этим церквям самим придется доказывать, что они не «сектанты», а руководителям федеральных протестантских союзов лавировать между лояльностью Кремлю, региональным властям, РПЦ МП и постоянными нападками на евангельские церкви, которые совершаются при повсеместной поддержке чиновников и активистов Московской патриархии. (Тем более что глава Российского союза евангельских христиан-баптистов Юрий Сипко отметил, что для баптистов важно, что Медведев – верующий, а глава Российского объединенного союза христиан веры евангельской Сергей Ряховский, член Общественной палаты РФ, прямо поддержал будущего президента, распространив своего рода заявление-благословение). Однако просвещенная «суверенная демократия» вполне допускает, что при Дмитрии Медведеве появятся целые регионы, где протестантов будет опасно и невыгодно причислять к тоталитарным и деструктивным сектам, но останутся также очаги, контролируемые «непросвещенным православием».

Религиозная стабильность должна стать символом, витриной общей идеологии стабильности - свобода совести будет существовать ровно настолько, насколько за нее верующие или церкви борются. Православного политика Владимира Путина сменит искренне верующий православный правитель, который доверит Путину творить социальную стабильность на посту главы правительства (не зря Путину пророчат столыпинское будущее). Поддержка православия как общественной, культурной и духовной силы может пробудить в РПЦ новые силы на ниве просвещения, культуры, социальной работы, но поставит и новые проблемы: психологическая зависимость от государства только усилиться, РПЦ будет прямо ассоциироваться с государством. Кроме того, никакой просвещенный правитель не застрахован от социальной нестабильности, непредсказуемой борьбы политических кланов, подверженности различным влияниям, в том числе и религиозных лоббистов, которые заставят тратить деньги неизвестно на что или высылать миссионеров и пасторов из России, ограничивать социальную, миссионерскую активность инославных конфессий, насаждать православие, даже несмотря на протесты православных интеллектуалов. И тогда для Медведева приобретут актуальность известные слова Николая II, «Быть может, необходима искупительная жертва для спасения России: я буду этой жертвой - да свершится воля Божия!» Однако одна из самых главных задач современной России – стремление избежать любых жертв, в том числе и потому что после нашей многострадальной истории любые жертвы ради общего блага оборачиваются фарсом.