Профессор Марк Эллиотт: «В русской культуре многое порождено опытом страдания. Этот опыт страдания я вижу в иконах, музыке, классической литературе». Интервью с профессором Марком Эллиоттом Сергея Филатова.

Марк Эллиотт (род. в 1947 г.) – ученый- историк и церковно-общественный деятель. Выходец из традиционной методистской семьи, всю жизнь преподает историю в методистских и других протестантских высших учебных заведениях США. Автор многих статей о России и книги “Pauns of Yalta: Soviet Refugees and America’s Role in their Repatriation”. University of Illinoiss Press, 1982. Профессор Эллиот - с 1993 г. редактор протестантского журнала, посвященного религиозной жизни стран СНГ “East-West Church and Ministry Report”. Он один из активных участников и организаторов различных христианских гуманитарных проектов на территории России.

Доктор Эллиотт, Вы – представитель традиционной Америки со Среднего Запада, Ваши родители и деды- коренные американцы, вы по рождению принадлежите, как говорят, к «самой американской церкви» - методистской. Как получилось, что Вы связали свою судьбу с Россией, что заставило Вас изучать Россию, заниматься Россией?

-Моя связь с Россией возникла из-за особенностей моей биографии, можно сказать, моей духовной биографии. В детстве у меня было очень плохое здоровье, я много болел, постоянно испытывал сильные боли. Мой личный жизненный опыт страдания не находил достаточного отражения и поддержки  в американской религиозности и художественной культуре. Познакомившись с русской духовной и художественной культурой, я нашел мир близкий моему жизненному опыту. В русской культуре многое порождено опытом страдания. Этот опыт страдания я вижу в иконах, музыке, классической литературе. Русская история – это история страдания. С этим ужасным опытом страдания русских людей я сталкивался, занимаясь судьбой репатриированных в СССР после войны русских перемещенных лиц, судьбой русских проституток- рабынь на Западе (см. статью профессора Эллиотта  «Реакция христиан на торговлю женщинами из стран Восточной Европы». Русское ревью, 2007, май, №20), судьбой беспризорников в современной России.

Есть ли у Вас опыт пребывания в СССР?

-СССР я посещал только четыре раза. Первый раз я был в Вашей стране вместе с женой в 1974 году по туристической визе. Наши поездки в СССР фокусировались на религиозной теме. В советское время я не стремился установить контакты с представителями РПЦ, потому что мне казалось, что эта церковь связана по рукам и ногам репрессивными органами. Я не рассчитывал на искренние и честные отношения с православными.

 Мы старались привезти как можно больше Библий, которые распространяли в протестантских общинах. В первую очередь мы были связаны с методистами в Эстонии. Как известно, коммунисты истребили методизм повсюду, кроме Эстонии. Это чудо, что наши методистские общины сохранились при Советах, хотя бы, в Эстонии. Надо отметить, что методистские общины в Эстонии еще при советской власти состояли не только из эстонцев, но и из русских. И у этих русских методистов уже тогда был истинно уэслианский миссионерский дух.

 Посещая Эстонию, я столкнулся с нескрываемой взаимной ненавистью эстонцев и русских. Я хорошо помню, как был неприятно поражен, когда маленький эстонский мальчик на улице Таллина с гордостью заявил мне по-английски, что он ненавидит русских. Но в методистских общинах я увидел братскую любовь эстонцев и русских. Вот она христианская вера!

Незадолго до перестройки вышла Ваша книга о послевоенных русских репатриантах в СССР, так называемых «жертвах Ялты». Что привлекло Вас к этой теме, какова была реакция американской публики на книгу? Как Вы оцениваете поведение американского и британского правительств?

-У меня уже тогда был жгучий интерес к русским делам. И вот я обнаружил, что трагедия громадного числа (позднее, я оценил их число в два миллиона человек) русских людей

совершенно неизвестна не только общественности, но и научному сообществу. У меня был доступ во все американские архивы, так что, думаю, мое исследование было наиболее полным. Кстати, Александр Солженицын дает те же оценки. Сейчас русские и германские ученые получили доступ в советские архивы. Я с ними в постоянном контакте и вижу, что мои выводы были правильными.

Это гигантская трагедия, что эти правительства поступили столь жестоко с 2 млн. человек, отдав их на растерзание Сталину. Основная причина состоит в том, что в германских лагерях для военнопленных в зоне советской оккупации находилось 75 тыс. американских и английских военнопленных. Они были заложниками Сталина. Суть вопроса о моральной ответственности американского и английского правительств состоит в том, существовала ли реальная возможность вернуть наших солдат, попавших в фашистский плен, не выдавая русских Сталину. Нужно было вести жесткий торг и хотя бы не отдавать Советам гражданских лиц. К сожалению, документов о таком жестком торге не обнаружено.

Приблизительно одновременно с моей книгой вышла книга Николая Толстого. Она в основном посвящена роли британского правительства в выдаче Сталину «жертв Ялты». Труд Толстого наделал гораздо больше шума. Англичане отреагировали на эти «разоблачения» гораздо более нервно. Книга Толстого более публицистична, и я думаю, что англичане виновны в этой трагедии в большей степени. Важную психологическую роль для современной аудитории играет также то, что зафиксировано довольно много случаев, когда американские военные отказывались выполнять приказ, и не выдавали перемещенных лиц Советам. Англичане так не поступили ни разу.

В США и к проблеме, и к моей книги было меньше внимания, чем в Англии. Но те отклики и рецензии, что появились были очень благожелательны.

Вы тесно связаны с российскими методистами. Как Вы видите развитие российского методизма, что он вносит принципиально нового в российское христианство?

-Как Вы знаете, методизм в России начал распространяться незадолго перед Октябрьской революцией. Большевики уничтожили методистские общины на всей территории СССР, каким-то

чудом сохранилось лишь несколько общин в Эстонии.

Первым методистским миссионером  после 1923 года стала Крис Хена, чернокожая либерийка, которая в начале 80-х гг. прошлого века обучалась в медицинском институте в Краснодаре. Она занималась активной миссионерской деятельностью среди студентов и отказалась сдавать экзамен по атеизму. Ее депортировали из СССР в 1986 г. В то время капелланом американского посольства в Москве был методистский пастор, который принял живое участие в ее судьбе. Он помог ей получить грант на завершение образования в одном из лучших медицинских вузов США. Получив американский диплом, Крис вернулась в Россию в 1989 году и начала работать в одной из московских больниц. В это время она была очень активна: она бесплатно распространяла лекарства, которые ей пересылали протестантские общины в США, и в свободное время лечила больных, организовывала библейские занятия с молодежью. Сначала с африканскими студентами, потом стало приходить много русских. Она создала очень интересный церковный хор: его репертуар представлял собой оригинальное сочетание русских и африканский духовных песнопений. Сейчас она возглавляет методистскую миссию в Казахстане, в Семипалатинске. 90% ее прихожан страдают лучевой болезнью, и она для них не только пастырь, но и врач. Я считаю ее святой.     

После 1989 г. в России появилось несколько групп миссионеров- американцев, корейцев, немцев. Общины возникли по всей стране. Сейчас иностранных миссионеров почти не осталось - общины в основном возглавляют пасторы – российские граждане.

Что вносят методисты в христианскую жизнь России? Отмечу три важные черты.

Во-первых, методисты, может быть даже больше, чем другие протестанты, убеждены, что надо спасать и душу, и тело человека. Христианин обязан заботиться о земных нуждах людей, о социальных проблемах. Прихожане методистских общин в России, как и в других странах, много сил и времени уделяют помощи отверженных – больным, старикам, бомжам, беспризорникам. Это норма нашей религиозной жизни.

Меня пугает то, какие формы приобретает социально-экономическое развитие России. У Вас постоянно растет разрыв между богатыми и бедными. В крупных городах много богачей и сверхбогачей. Но как же много, особенно в провинции, людей, испытывающих жестокую нужду. В этом году я был в одном бедном районе Костромской области, там американские методисты помогают детскому дому. Там за долги отключили электричество в школах, больницах, жилых домах. Глава района просил нас, американских методистов, помочь его району. Мы нашли на несколько месяцев спонсоров в США. Но это же не выход!

Во-вторых, это ценность образования, ценность личной критической мысли в вере. В Российской религиозной традиции сильны традиции антиинтеллектуализма. Для этой традиции мы - абсолютные антиподы. Парадоксальность методистского отношения к образованию может быть проиллюстрирована личностью Уэсли. Основатель методизма говорил: «я - человек одной книги-Библии». Но при этом он был великий читатель. Он читал беспрерывно, едва ли в XVIII веке жил кто-либо, кто прочел больше него книг. Так что, при непререкаемом авторитете Библии христианин должен читать, образовываться как можно больше.

В-третьих, это признание и поддержка активной роли женщин в церковной жизни. Методистское движение с самого его зарождения богато примерами женщин-проповедников и женщин-руководителей. Методистская церковь – едва ли не единственная христианская церковь в России, которая не просто допускает, но приветствует женское священство. Около 75% пасторов Объединенной методистской церкви России – женщины.  

Каково отношение методистов к Православию, как складываются отношения с Православной церковью?

В методистском богословии много общего с православием, среди протестантских церквей методистская доктрина спасения ближе всего к православной. Уэсли, как известно высоко ценил восточных отцов церкви и много у них перенял. В США у православных с методистами отношения традиционно сердечные. Я думаю, что у американских православных они лучше, чем с баптистами или лютеранами.

До революции и сразу после нее эти отношения в России были, по крайней мере, доброжелательными. В качестве примера отмечу публикацию Киевской духовной академией в 1887 г. очень благожелательной к нам книги православного богослова А. Булгакова «История методизма» в двух томах.

 Однако последние двадцать лет отношения РПЦ с методистами в России, мягко говоря, натянутые. Надо сказать, что американская методистская миссионерская организация – General Board of Global Ministries с центром в Нью-Йорке дала основания обвинять методистов во лжи. Эта организация в конце 80-х годов обещала РПЦ, что методисты не будут миссионерствовать в России. Чем руководствовались лидеры этой организация не знаю, но у них не было и нет возможностей и авторитета остановить миссионеров – методистов. Как минимум, они поступили глупо.

 РПЦ считает Россию своей «канонической территорией», на которой миссионерам других христианских церквей делать нечего. Методисты с таким ограничением согласиться не могут. Как говорил Уэсли, «весь мир – мой приход». Если человек не живет во Христе, то он является естественной целью евангелизации, никакие географические границы, ограничивающие его от Бога, признаны быть не могут.

РПЦ проявляет к нам иногда неприкрытую враждебность. Например, в Смоленске в этом году викарный епископ РПЦ Игнатий (Пунин) обратился в прокуратуру с требованием ликвидировать методистскую общину города и называл ее вредной и опасной. Справедливости ради надо сказать, что среди методистов встречаются люди, скептически оценивающие причастность русского православия к христианству. Но это нетипичные взгляды, гораздо более распространены симпатии и осознание духовной близости. Среди русских православных гораздо легче встретить людей, считающих методистов «сектой». Остается только надеяться, что руководство РПЦ со временем смягчит свою позицию.