Сергей Филатов

Буддисты Калмыкии: между Тибетом, заветами предков и евробуддизмом.

 К началу 40-ых годов организованная религиозная жизнь буддистов калмыков была полностью разрушена.

   В декабре 1943 г. калмыцкий народ подвергся департации в восточные районы СССР, Калмыцкая автономная республика была ликвидирована. В условиях тринадцатилетнего дисперсного проживания по всей Сибири и Средней Азии и жесточайшего комендантского контроля организованная религиозная жизнь была невозможна, лишь кое-где “бывшие” монахи тайно окормляли небольшие группки последователей. В 1957 г. калмыки были реабилитированы и вернулись из ссылки, Калмыцкая автономная республика была восстановлена, но вплоть до конца 80-ых годов периодические попытки зарегистрировать буддийскую общину не удавались.

  Несмотря на репрессии и последующий атеистический диктат, буддизм в Калмыкии продолжал сохраняться на бытовом уровне. В 50-е-70-е гг.  религиозные центры носили неофициальный характер, они образовались в местах проживания известных гелюнгов: в посёлке Цаган Аман до 1980 г. проживал высокообразованный лама, имевший учёную степень “гавджи” - О. М. Доржиев, дом в котором он жил называли “хурулом”, в колхозе “Заливной” до 1985 г. практиковал выпускник Цаннит Чооре Н. Н. Кичиков и т. д. 

   В отсутствии лам буддийские обряды совершали медлгчи - знатоки буддизма, не имевшие сана. В Элисте существовала община женщин-мирянок, называвшихся “мацгта эмгчуд”- “женщины, соблюдающие пост”. Трижды в месяц они собирались, чтобы провести религиозный обряд в домах верующих, согласно составленному ими списку. В конце 80-ых очередь на проведение в частных домах очистительного обряда была расписана на год вперёд.       

  По данным социологических исследований 1985 г. буддистами называли себя 30% калмыков- жителей сёл и 23% горожан; 48% семей сохранили культовые предметы, а праздники буддийского календаря отмечали 98%.

Таким образом, организованная религиозная жизнь буддистской Сангхи в Калмыкии практически была прервана, слабые, неорганизованные неофициальные очаги религиозной активности не играли заметной роли в жизни народа.

 Мало того - к началу 90-х гг. калмыки не только стали религиозно невежественным народом, но и подверглись сильной русификации (среди них велика доля не знающих родного языка). Считая себя буддистами, многие из них крестят детей, соблюдают главные православные праздники (Пасху, Рождество, Троицу), часто держат в домах православные иконы.

 Возрождение буддизма в Калмыкии было по существу не возрождением, а восстановлением.

  В 1988 г. в Калмыкии была зарегистрирована первая буддийская община, в 1989 г. в Элисте был открыт первый молитвенный дом. В 1991 г. состоялась конференция буддистов Калмыкии и Астраханской обл., на которой было создано Объединение буддистов Калмыкии - структура (ОБК), независимая от Центрального духовного управления буддистов. В 1992 г. по решению Далай-ламы XIV ОБК возглавил американский калмык Тело Тулку Ринпоче, который в 1993 г. отправился продолжать духовное образование в Индию, однако после окончания курса в 1996 г. снял с себя монашеские обеты, женился и большую часть времени проводит в США.

 Большое значение для возрождения буддизма в Калмыкии имела политика республиканских властей республики. Бурное развитие буддизма в Калмыкии началось после избрания в апреле 1993 г. президентом республики Кирсана Илюмжинова, обеспечивающего буддизму существенную государственную поддержку и во многом определившего направление его развития.

 При поддержке и личном, весьма существенном, финансовом участии Илюмжинова был построен в 1996 г. (строительство начато в 1989 г., но без государственной поддержки оно могло затянуться на десятилетия) храм Сякюсн-Сюме, первое из зданий хурульного комплекса - будущего монастыря Гендун Шаддуб Чойхорлинг (“Обители совершенных монахов”).  В 1993- 2003 гг. построен 21 хурул. При поддержке Илюмжинова созданы хурулы во всех улусах. Президент Калмыкии уделяет большое внимание развитию издательской базы и системы буддийского образования. В то же время он стремится поддерживать все школы и течения буддизма, присутствующие в республике, не отрицая ни одного из них. В частности, Илюмжинов поддержал в 1997 г. строительство Ступы Просветления в Элисте общиной Карма-Кагью, а в 2003 г. оказал финансовую помощь строительству хурула для общины лидера СКБ Агвана Ешея. В мае 2007 г. начались подготовительные работы строительства филиала знаменитого монастыря Шаолинь. Как отметил в ходе церемонии директор Дворца у-шу монастыря Шаолинь  Дзяо Хунбо, новый Дворец у-шу в Элисте будет действовать в качестве филиала обители, «чтобы развивать здесь духовное, боевое и медицинское искусство». В филиале монастыря в Элисте обучение будет вестись по той же программе, что и в Шаолине, средний курс обучения займет около двух лет. «Уверен, что при Вашей поддержке Дворец у-шу в Элисте будет пользоваться успехом», - сказал Дзяо Хунбо, обращаясь к президенту республики.

      Но Илюмжинов не только материально поддерживает буддийскую сангху, но и сам является носителем своеобразной, постоянно развивающейся, религиозной идеологии, которая в значительной степени определяет развитие буддизма в Калмыкии.

    Некоторые основные черты этой идеологии первого президента Калмыкии выражены в его книге “Калмыкия - земля духа: национальная идея” (Элиста, 1997). В этой книге Илюмжинов утверждает существование некоторого “единого потока духа”, который объединяет эпическую мудрость, язычество и буддизм, национальные традиции и христианство. Но Илюмжинов не ограничивается этномудростью одного калмыцкого народа - большое почтение и поддержку он проявляет к РПЦ, регулярно до смерти болгарской прорицательницы Ванги он ездил к ней за советом, имел аудиенции у Иоанна-Павла II в Ватикане. В Калмыкии он регулярно посещает не только буддийские богослужения, но на праздники бывает на православных богослужениях, после которых обращается с речью к прихожанам. Все общественные места Элисты обклеены портретами Илюмжинова в обществе Далай-Ламы, Алексия II или Иоанна-Павла II. В начале своего правления Илюмжинов выступал с проектом строительства храма Всех религий, но позднее оставил эту идею.

   Идея эклектичной идеологии “единого потока духовности”, ‘объединения религии Востока и Запада”, “планетарной веры” в 1993-1996 гг. оказалась созвучной мунизму. Муниты в течение нескольких лет поддерживались калмыцкими властями, получили допуск в школы и вузы. Однако после жёсткой критики в российских СМИ промунистской позиции властей Калмыкии, Церковь Унификации лишилась поддержки Элисты. Её выгнали из школ и лишили регистрации.

 По мнению буддистских лидеров Калмыкии, за годы своего правления Илюмжинов проделал принципиальную эволюцию в своих религиозных убеждениях. В начале 90-х он был сторонником идеи некоей единой космической религии, объемлющей все религии мира. К началу 2004 г. он стал много практикующим вполне традиционным буддистом, имеющим своего учителя - представителя Далай-ламы XIV в России  Джампу Тинлея. В связи с этим неудивительна серьезная вовлеченность Илюмжинова в усилия, направленные на организацию визита Далай-ламы, которого путинская администрация, желающая угодить коммунистическим властям Китая, до конца 2004 г. не пускала в Россию. Долгожданный визит Далай-ламы в Калмыкию в декабре 2004 г. был для Илюмжинова большой личной политической победой.  1 декабря 2004 г. Далай-лама освятил место строительства Элистинского городского хурула. Гол-сюмэ (главный храм), который был открыт в конце декабря 2005 г. 

Религиозные взгляды президента Калмыкии близки религиозному сознанию калмыцкого народа. Среди активных мирян и представителей духовенства, не говоря уже о рядовых верующих, широко распространены представления о том, что буддизм признаёт существование единого личного Бога Творца (по словам вице-президента ОБК, казачьего войскового ламы В.Чуматова, “существует единый Бог, Творец Сущего, Всеблагой Господь Ади Будда. Это тот же Бог, Которому поклоняются православные”). Во время первого визита Далай-ламы в Элисту на его слова во время выступления о том, что нет Бога - Творца и что жизнь есть страдание, толпа недовольно загудела, были выкрики, что Далай-лама ошибается.

Впрочем, некоторые буддистские деятели Калмыкии, например, глава Союза буддистов Калмыкии (СБК) Алексей Доржинов утверждают, что монотеистические представления калмыков объясняются не столько христианским влиянием, сколько своеобразием традиционной калмыцкой религиозности. Доржинов объясняет монотеистические представления влиянием добуддистских верований калмыков – тенгринства и зороастризма. По мнению Доржинова буддизм калмыков синтезирует в себя, как и у других народов, добуддистские верования, а в них были сильны монотеистические тенденции. «Такой буддизм тоже, если так можно выразиться, правильный буддизм».

Важная черта нынешней калмыцкой религиозности - это восприятие буддизма как одного из элементов более широкой народной духовности, которую нужно возродить во всей её полноте. Другие элементы этой народной духовности - добуддийские языческие верования, шаманизм (эту традицию сохраняют деревенские знахари-эмчи) и национальный эпос “Джангар”. В последнее время для возрождения эпоса в Калмыцкой АН создан отдел эпосоведения, а в Малодербетовском районе - музей Джангарчи, при этом музее работает группа, возрождающая горловое пение эпических баллад.

     В деле распространения буддизма важную роль играет Калмыцкое казачье войско (атаман - Павел Николаевич Шармаджинов). Это влиятельная общественно-политическая сила, играющая заметную роль в укреплении режима К. Илюмжинова. Сейчас оно на 50% состоит из калмыков и на 50% - из русских. Имеет войскового ламу и православного священника. В жизни республики и ныне казаки играют заметную роль. В Калмыкии функционируют казачьи  дружины, в станицах есть юнкерские подразделения.

 Дети казаков учатся в казачьих воскресных школах (калмыки - буддийских, русские - православных), на казачьих кругах обязательно присутствие ламы и православного священника (иногда, по договорённости с епископом, обходятся одним ламой). Казаки деятельно участвуют в строительстве хурулов и церквей.

Идеология калмыцких казаков - это идеология “единой Калмыкии в единой России”. Православие и буддизм сильно перемешаны в их сознании. Сам атаман Шармаджинов о своей вере говорит: “Я крещён в православной вере. Вероисповедания я православного, а мировоззрения - буддийского. Буддизм для меня - высшая степень философского постижения истины”.

    Войсковой лама Владимир Чуматов, выпускник Санкт-Петербургского университета, учёный-буддолог, вице-президент ОБК и депутат Калмыцкого законодательного собрания является одним из лидеров калмыцких буддистов. Он подчёркивает идейную близость буддизма и православия, считает необходимым возрождение “духовности калмыков во всей её полноте”. Категорически против борьбы за очищение буддизма: “больше нельзя насиловать душу калмыцкого народа, веру калмыков нужно принимать такой, какая она есть”.

Все послеперестроечные годы развитие буддизма практически не было централизовано и в значительной степени развивалось стихийно.

ОБК, созданный в 1992 г. не получил никаких властных полномочий и не имеет финансовых ресурсов, чтобы управлять жизнью буддистских общин.

Районные хурулы создавались по инициативе местных жителей и при финансировании республиканских и районных властей, ОБК практически в их создании не участвовал.

С первых перестроечных лет в Элисте стали создаваться дхарма-центры, объединяющие буддистскую интеллигенцию и молодежь. В дхарма-центрах быстро развился интерес не только к Гелуг, но и к другим школам тибетского буддизма. Очень быстро возникли общины Нигма, Кагью, Сакья и Дзогчен. Приезд Оле Нидала вызвал энтузиазм, быстро была создана община Карма Кагью, состоящая из одних калмыков.

Буддистские лидеры Калмыкии утверждают, что имеются неопровержимые исторические свидетельства о распространении школы Кагью среди калмыцкого народа на ранних этапах его истории. Эти свидетельства, представленные правительством Калмыкии в министерство юстиции РФ, были одним из важных аргументов при принятии решения о регистрации общин Карма Кагью министерством юстиции на всероссийском уровне.

В Калмыкии отсутствуют нетибетские школы, но это не является отражением принципиальной позиции, но результатом отсутствия контактов с представителями дзена и тхеравады.

Заметную роль в развитии дхарма-центров сыграл Калмыцкий молодёжный дацан, объединяющий молодую буддийскую интеллигенцию. Его тогдашний председатель Батор Элистаев в первую очередь ориентировался на Европейский союз буддистов, он считает себя учеником президента этого союза парижанина ламы Дени Эйсеринка-Франсуа. Молодёжный дацан установил тесные личные связи с Открытым европейским буддийским университетом в Париже и с помощью личных контактов и Интернета “помог ему выйти на российские просторы”. Батор Элистаев считает главной задачей укрепление духовных связей не с Тибетом, а с русскими и западноевропейскими буддистами.

После 2000 года контакты с западноевропейскими буддистами заметно ослабли, что в первую очередь является следствием прекращения ламой Дени активной проповеднической деятельности. В последние годы основным западным партнером дхарма-центра становится лидер фонда Ригпа Согьял Ринпоче, возглавляющий дзогчен общину в Англии. От многих активных буддистов Калмыкии можно слышать мнение о том, что Калмыкия - европейская страна, единственная европейская буддийская страна, и буддизм в Калмыкии - европейский.

 Одновременно Батор Элистаев - страстный поклонник и исследователь шаманизма, участник западного неошаманистского движения.

С 90-х гг. у калмыцких буддистов не сложились отношения с Традиционной Буддистской Сангхой России (ТБСР) и ее лидером Дамбой Аюшеевым. Буддистские лидеры Калмыкии с самого начала отказались признавать верховенство ТБСР и, часто выражают сомнения в высоком уровне буддийской культуры в Бурятии. По определению администратора хурула Алика Доржиева «мы принадлежим тибетскому буддизму. Значит, нам нужна прямая связь со священной землей Тибета. Зачем нам сомнительный бурятский посредник?».  Сам Тэло Тулку порицает Дамбу Аюшеева за то, что он монополизировал права российских буддистов и «послал куда подальше калмыков и тувинцев» («НГ-религии, 4 06. 2003 г).

Не все буддистские лидеры Калмыкии столь категоричны. Глава СБК Алексий Доржинов, например, считает, что «если буряты будут говорить с нами, как с равными, сотрудничество в принципе возможно, но в ТБСР мы никогда не войдем».

    Развитие буддизма в Калмыкии после крушения коммунизма проходит под знаком восстановления духовных связей с Тибетом. Первый визит Далай-Ламы XIV в Элисту в 1991 г. вызвал громадный взрыв энтузиазма. Идея превращения школы Гелуг в официальную школу буддизма в Калмыкии пользовалось всеобщей поддержкой. В 1993 г. 15 калмыцких юношей отправились учиться в Индию, в 1997 г. - пятеро поехали в Китай. В Элисту приехали несколько тибетских монахов, которые обучают калмыков буддизму. В 1995 г. в Элисте открылся филиал Международного буддийского института Карманы (KIBI), которым руководит монах с Тибета (правда, из 30 учащихся лишь 12 - калмыки, остальные - русские).

Фактическое назначение Далай-Ламой главы калмыцкого духовенства шаджин-ламы американского калмыка Тэло Тулку Ринпоче было воспринято как естественное восстановление духовной зависимости от Тибета.

     Однако со временем начало нарастать разочарование в тибетцах. В первую очередь растёт недовольство поведением Тэло Тулку Ринпоче. Шарджин-лама приехал в Элисту в 1992 г. и возглавил ОБК, однако сразу же в 1993 г. уехал в Индию учиться, оттуда вернулся снявшим монашеские обеты, женатым. Выучившись, он, однако, в Элисте не задерживается, в основном живёт в США.

Многое и в идейной позиции Тэло Тулку плохо воспринимается калмыками. Тэло Тулку неодобрительно относится к Оле Нидалю («… к сожалению, наша толерантность привела к тому, что представители движения Карма Кагью обосновались в Калмыкии… Я не уважаю людей, которые не признают величия Далай-ламы - я имею в виду Шамара Ринпоче и Оле Нидала…»- «НГ-религии», 4 06. 2003 г.)

Тэло Тулку и его окружение (в первую очередь администратор хурула Алик Доржиев, фактически исполняющий обязанности настоятеля во время частых отсутствий Тэло Тулку) считают необходимым в процессе воспитания калмыцких буддистов изжить монотеистические представления. У деятелей ОБК не вызывают уважения дхарма-центры, т. к. «в этих центрах нет квалифицированных учителей буддизма», особенное недовольство вызывает тот факт, что некоторые общины (в первую очередь общины «Возрождение», возглавляемая Галиной Мурзаевой и «Чинрезе», возглавляемая Зинаидой Антоновой) возглавляют женщины.

Стали проявляться и критические настроения по отношению к тибетским монахам. По словам Б. Элистаева «тибетские монахи, приехавшие в Калмыкию, не знают калмыцкого языка, не понимают местных проблем, враждебны “монотеистическому буддизму” калмыков. На волне этих настроений в 2000 г. был зарегистрирован Союз буддистов Калмыкии (СБК), который возглавил наиболее авторитетный лама – калмык Агван Ешей (Алексей Николаевич Доржинов). СБК так и не стал реально функционирующей централизованной организацией. Все, объявившие себя его членами, общины продолжают функционировать автономно. 

Однако сам факт декларации о создании СБК стимулировал развитие оппозиционных ОБК настроений. Среди сторонников СБК представлены два основных направления, в условиях Калмыкии часто переплетающихся между собой:

1. Движения, стремящиеся возродить подлинно национальную калмыцкую традицию буддизма. Наиболее последовательный представитель этого движения - община «Возрождение», возглавляемая Галиной Доржиевной Музаевой. Мурзаева ставит своей целью возродить добуддистские калмыцкие верования, в первую очередь тенгрианство. Сама она считает, что это тенгрианское возрождение должно происходить только в рамках буддизма. Но даже относящейся к ее деятельности с симпатией Агван Ешей признается, что «это не совсем буддизм».  

2. Движения, стремящиеся направить развитие буддизма в том же направлении, как он развивается в странах Запада. Глава Дхарма-центра Б. Элистаев утверждает: «Ламы из Индии видят в калмыках азиатский народ, но у нас европейское мировоззрение. 15 лет мы шли по традиционному азиатскому пути - создавали монастыри, в которых должны жить монахи, окормляющие окружающее население. А это население, в свою очередь должно монастырь содержать. Но ни один калмык -  ученик не стал монахом в монастыре, а население не содержит монастыри. Монахи –тибетцы не знают нашего языка и проповедуют  не только буддизм, но и ценности своей родной культуры, которая ничем не лучше калмыцкой культуры. Этот путь развития к успеху не приведет. Западный путь развития - создание дхарма-центров - общин мирян, занимающихся изучением буддизма и медитацией, стал развиваться спонтанно и естественно, он действительно имеет будущее». 

Именно два эти движения в наибольшей степени отражают современное религиозное сознание калмыков, именно они успешнее всего развиваются и формируют лицо современного калмыцкого буддизма.    

В русле этих двух движений развивается и отношение к Тибету и Далай-Ламе. Признается идейная и историческая значимость Тибета. Далай-Лама играет важное символическое значение в религиозном сознании. Однако реальными учителями в первую очередь оказываются европейские буддисты и калмыцкие знатоки народного фольклора.