«Отечественные записки», 2008, №6

                                                  Сергей Филатов, Роман Лункин

                   «Научите все народы…».

В последние годы РПЦ все чаще определяет себя как национальную церковь русских, хранительницу русской духовности, культуры, государственности. Идеология, формулируемая в речах и проповедях ее священнослужителей, включая патриарха, опирается в первую очередь на призыв к возрождению русских традиций, форм организации общества, культурных норм. «Русская цивилизация» – термин, внедренный в церковную лексику несколько лет назад митрополитом Кириллом (Гундяевым)[1], – приобретает в церковных кругах сакральный, «парарелигиозный» смысл; верность этой цивилизации провозглашается долгом православного христианина.

Важнейшая характеристика «русской цивилизации» – ее декларируемая этничность. Показательно, что ведущая светская общественная организация, созданная РПЦ, носит название «Всемирный русский народный собор». Предпринимая, как сказал митрополит Кирилл, «усилия по консолидации всего русского мира», церковь не проявляет особого интереса к православным других национальностей, включая и тех, кто проживает в самой России . В последние годы этноцентричная ориентация особенно заметна в различных учебниках и методических пособиях, которые были подготовлены в церковных и околоцерковных организациях для преподавания «основ православной культуры» в школе. «Русскость» – предмет этих учебных текстов не в меньшей степени, чем православие[2].

О племенном сознании руководства РПЦ убедительно свидетельствуют и предпринимаемые с 2003 года попытки организовать в европейской юрисдикции РПЦ православный экзархат «русской традиции». Закономерно развивающаяся в странах Западной Европы тенденция к формированию многонациональной поместной православной церкви вызывает не только раздражение, но и активное сопротивление, стремление сохранить сакральный русский заповедник на землях супостатов только в рамках Московской патриархии.

Тем не менее РПЦ, несмотря на свое название и свою политику, – многонациональная церковь. В ней представлены финно-угорские народы (карелы, коми, удмурты, марийцы, мордва), украинцы, белорусы, чуваши, якуты, осетины, кряшены, значительное число армян, евреев, татар, бурят и др. Об этих нерусских православных верхушка РПЦ чаще всего вспоминает, когда нужно подчеркнуть мудрость имперской политики, нашедшей им место в едином государстве и сумевшей предотвратить межэтнические конфликты. Никакой самостоятельной роли нерусским народам в государстве и церкви не отводится.

Такое положение сохранялось на протяжении почти всей российской истории: не только церковные, но и светские власти рассматривали православную миссию как средство русификации. Краткий, но плодотворный период национального православного возрождения наступил лишь в конце XIX – начале XX века, когда на общей волне демократизации православная церковь стала для некоторых народов России духовной основой национального возрождения.

Наиболее ранним и наиболее успешным было православное возрождение среди чувашей. Основная заслуга в этом принадлежала чувашскому просветителю Ивану Яковлевичу Яковлеву, который в 1868 г. открыл в Симбирске первую чувашскую школу и на основе русской азбуки разработал (в 1871 г.) чувашское письмо. Яковлев почитается чувашами почти как святой. Перед революцией чувашский язык широко использовался в богослужении, среди священнослужителей было много чувашей, а среди национальной интеллигенции – православных. Следствием православного подъема было также формирование национального духовенства среди марийцев, мордвы, удмуртов и других народов. Одними из наиболее известных марийских священников и просветителей своего народа стали Павел Глезденев и Тихон Ефремов. Начиная с февральской революции 1917 года и до середины 20-х гг. в обстановке относительной свободы среди марийцев бурно развивалось национальное православное миссионерство. В эти же годы появилось мордовское духовенство, которое впоследствии смогло само участвовать в деле национального возрождения. В мае 1917 года в Казани на первом общем собрании народов Поволжья было создано Мордовское культурно-просветительское общество. Особенно ярко выступал мордвин дьякон Федор Садков, который призывал выдвигать «народных епископов» и нести слово веры на родном языке. Самый известный из плеяды православных просветителей среди удмуртов – священник Григорий Верещагин. Миссионерством среди осетин занималось «Общество восстановления православного христианства на Кавказе», открывавшее в Осетии церковно-приходские школы. В конце ХIХ века была основана Ардонская духовная семинария. Она просуществовала вплоть до 1917 года и сыграла огромную роль в деле просвещения осетин и в подготовке национальных кадров духовенства. Одним из активных христианских просветителей и миссионеров был священник-осетин Алексий Гатуев, написавший историю христианства в Осетии.

Полностью игнорировать многонациональную природу Русской православной церкви и совершенно отказаться от миссионерства среди нерусских народов ее руководство могло только при тоталитарном коммунистическом режиме. Атеистические репрессии 1920-х-30-х гг., как и имперская сталинская реставрация РПЦ в 1940-е – 50-е гг., отбросили далеко назад формирование православной национальной церковности нерусских народов. В более свободном обществе подобная этническая изоляция была бы невозможна, особенно – на епархиальном уровне в тех национальных республиках, где число нерусских православных велико. В каждом случае отношения между ними и РПЦ отмечены значительным своеобразием и заслуживают отдельного обсуждения.

Чувашия. В 1989-1991 гг. лидеры национального движения чувашей и некоторые представители национальной интеллигенции стремились к созданию независимой чувашской православной церкви во главе с патриархом-чувашом[3]. За это активно боролись известный чувашский прозаик Михаил Юхма (Ильин) и протоиерей Иоанн Иванчин, настоятель Христорождественского храма села Янгильдино. Митрополит Варнава с самого начала стал предпринимать меры для разрешения национальной проблемы. В епархии, с благословения владыки, ведется определенная работа по «чувашизации». В 1990 г. по благословению Варнавы была создана Библейская комиссия, которую возглавили Юхма и о. Иоанн Иванчин, для перевода на чувашский язык еще не переведенных библейских и богослужебных текстов. Позднее Варнава отстранил их от работы и обвинил Юхму и о. Иоанна Иванчина в том, что они националисты и стремятся привнести в православие языческие элементы.

Миссионерская работа духовенства епархии и личная взвешенная позиция владыки Варнавы привели к тому, что Православие не только сохранило, но и упрочило свое положение в республике. Политические и общественные группировки, ориентированные на возрождение язычества превратились к 2000 году в маргинальную часть общества и культуры. Когда языческие национальные идеи отошли на второй план, большинство чувашского общества выбрало ориентацию на православные ценности.

Наиболее видными и активным священнослужителем – чувашом, сыгравшим ключевую роль в сохранении ориентации чувашей на православие является протоиерей Илья Карлинов, настоятель Владимирского собора Новочебоксарска. С началом перестройки о. Илья активно участвовал в национальном возрождении чувашского народа, в дискуссиях с интеллигенцией в Чувашском Национальном конгрессе (ЧНК), в Союзе Писателей и в местной прессе. В 1992 году на ТВ проводились дебаты между языческой и православной стороной о том, чья же религия более подходит для чувашей. Наравне с о. Ильей в этой дискуссии принимал участие Иосиф Дмитриев, один из лидеров ЧНК. О. Илья активно выступал за чувашское православие внутри РПЦ, привлекал в православие многих чувашей. По мнению о. Ильи, чуваши, будучи православными способны сохранить свои национальные черты, вводя чувашский язык за богослужением и читая христианскую литературу на чувашском. При этом, православные чуваши и русские могут чувствовать себя единым народом, и также как для русских РПЦ становится объединяющей силой для чувашей. О. Илья ратует за создание в селах национальных чувашских школ. В 2001 году при Владимирском соборе, где служит отец Илья, открылась православная гимназия, где обучаются параллельно на своих языках и русские и чуваши.

Большое удовлетворение у властей республики вызвала назначение Савватия (Антонова) викарным епископом Алатырским в декабре 2004 г. Пресс-служба президента Чувашии отметила, что епископ Савватий стал первым представителем чувашского народа, возведенным в архиерейское достоинство, и назвала решение Священного Синода «беспрецедентным». Это свидетельствует, говорится в заявлении, «о высоком доверии к политике руководства республики», при поддержке которого в духовной жизни Чувашии происходят «значительные позитивные изменения»[4]. Среди всех народов России чуваши наиболее крепко укоренены в православии, в Чувашии сформировался значительный корпус чувашского духовенства, есть даже чуваш-епископ, широко используется чувашский язык. Тем не менее, даже в Чувашии национальные общественные и культурные организации безразличны или враждебны православию.

Карелия. К началу перестройки в Карельской епархии даже по сравнению с другими регионами России было очень мало приходов и соответственно духовенства. С момента своего создания епархия выделялась своей бедностью, а организационные структуры епархии надо было создавать практически с нуля. При отсутствии старой прослойки духовенства основу клира составили приезжие из других епархий образованные молодые священники, часто из числа ленинградской интеллигенции. Особую атмосферу в епархии создает близость к Западу, восприятие Карелии как пограничья России и Северной Европы[5].

Дружественные отношения с Финляндией проявляются во всех сферах жизни республики. Финны-единоверцы и финское правительство помогают лютеранам, баптистам, пятидесятникам не в меньшей мере, чем православной епархии. По инициативе и на средства лютеран и пятидесятников Финляндии осуществляются проекты перевода Писания на языки народов Карелии. На деньги Финской Православной Церкви, в частности, был построен православный храм в Калевале. Церковь получает также гуманитарную и денежную помощь из Финляндии. Особенно значительную роль в религиозной активности на территории Карелии играют финизированные потомки карел-эмигрантов. Одной из важнейших особенностей жизни республики Карелия является движение за возрождение карельской культуры. Наиболее массовой и авторитетной карельской национальной общественной организацией является Союз карельского народа, президент которого поэт Александр Волков - практикующий православный. На все мероприятия Союза приглашают представителей православного духовенства. Карельское национальное движение, в отличие от национальных движений в других республиках, не видит в Православии врага. Однако до сих пор остро стоит проблема развития карельского языка, его введения за богослужением. Союз карельского народа официально обращался к архиепископу Мануилу с просьбой об учете национальных интересов карел в Церкви и, в частности, о поставлении священников из числа карел, Православная церковь Финляндии предложила обучать их за свой счет в Хельсинки. Мануил полностью поддержал эту инициативу, но за два года ни одного кандидата так и не нашлось. Мануил с пониманием относится к национальным проблемам карел. Одной из первоочередных задач он считает подготовку священников из представителей этих народов. Мануил выступает за использование карельского языка на проповеди и на исповеди, но признает, что это достаточно сложно сделать в отношении богослужебной литературы. Мануил благословил распространять в Карелии Евангелие от Луки, переведенное на карельский язык пятидесятниками Финляндии.

По большим праздникам в кафедральном соборе Петрозаводска небольшие фрагменты богослужения читаются и поются на карельском языке. Планы архиепископа по работе с коренными народами нашли свое практическое воплощение, однако, только в городе Олонце, где священник-карел Виктор Колесников развернул серьезную миссионерскую работу среди карел. Среди духовенства епархии только три священнослужителя –карелы. Фактически перед православной епархией стоит задача вернуть карел в Церковь, а не сохранить их в ней. Но именно эта ситуации оказалась более выигрышной – Церковь идет карелам навстречу, а не реагирует на их национальное движение в своей ограде.

Коми. Народ Коми давно и глубоко христианизирован. Чуть менее 40% священников епархии – коми. И они играют едва ли не более заметную роль в жизни епархии, чем русские клирики. Епископ Сыктывкарский и Воркутинский Питирим поддерживает некоторые формы национальной религиозной жизни коми в епархии[6]. В большинстве приходов хотя бы время от времени частично на литургии используется коми язык. Сам Питирим иногда на богослужении пользуется коми языком и благословил переиздание дореволюционного перевода литургии. В феврале 1998 года прошла первая литургия, отслуженная полностью на коми. Сейчас в Сыктывкаре есть храм, в котором проходят службы на коми.

В 2004 г. священник кафедрального собора Виталий Размыслов завершил перевод Евангелия от Матвея на коми язык.

Организованного язычества в республике нет. Но среди коми общественности распространен интерес к фольклору и дохристианской национальной культуре. Интерес к языческой культуре оформился в идеологию этнофутуризма, под которым художники (Юрий Лесовский, Ирина Федосова, Валерия Осташова, Тимушев, Маслов), поэты (Нина Обрезкова) и режиссеры понимают «прочтение древнего в современных пластике и слове». Они свободно интерпретируют коми мифологию в своем творчестве, считая себя при этом православными людьми. В отличие от Удмуртии и Марий Эл, этнофутуризм коми не принял откровенной ориентации на языческий выбор в сфере религии и идеологии.

Публично епископ Стефан не осуждает стремление коми к возрождению традиционной культуры. Но в СМИ регулярно появляются статьи и передачи православных авторов с резкими нападками на этнофутуристов за отказ от православия и протаскивание язычества. Некоторые представители артистических кругов подозревают, что за этими кампаниями стоит епископ. Выставки имели сильный резонанс и ортодоксальные христиане обвинили Комитет по культуре и музей в распространении язычества.

Существует и христианская оппозиция Питириму. Показательна судьба священника Андрея Паршукова, главного вдохновителя идеи возрождения национальной коми епархии и воцерковления коми народа на родном языке. Именно Паршуков первым стал пропагандировать идею создания самостоятельной епархии, которая по его замыслу могла бы сосредоточить усилия на возрождении национального самосознания коми народа в Православной церкви. Священник Андрей Паршуков, пользовавшийся у общественности в момент образования епархии большей популярностью, чем Питирим, был обвинен епископом в национализме и на длительное время отправлен за штат. Позднее отец Андрей вновь был назначен на приход вторым священником в один из пригородных храмов Сыктывкара, но стал мало активен и почти не заметен. После этого от коми постоянно можно слышать обвинения в адрес Питирима в том, что он представитель чуждой культуры. Чуждый традициям Севера (Питирим родом с Кубани) – не только коми, но и местным русским.

Отправив за штат священника Андрея Паршукова, Питирим вызвал негодование, как в среде верующих коми, так и в среде коми атеистов. В Паршукове многие коми видели выразителя интересов своего народа в церкви. Отстранение священника привело к конфликту епархии с национальным движением. Особенно по этому поводу негодовала национальная политическая организация «Защитим себя» («Доръям асьнымос»), которую возглавляла Надежда Митюшева. В значительной степени на волне осуждений действий Питирима группа коми националистов перешла в лютеранство. Стала развиваться самостоятельная национальная Коми Христианская Церковь Евангельской Веры. Коми стали активистами православных церквей альтернативных юрисдикций, потому что «они ближе к народу». Разлад между РПЦ и коми национальным движением возник позже, чем в Удмуртии и Мордовии, он слабее и православная епархия гораздо более склонна идти навстречу коми. Здесь для РПЦ еще не все потеряно. Но разлад постоянно растет. Неистребимый в современной РПЦ дух русского национализма заставляет и коми чувствовать в этой церкви себя неуютно.

Мордовия. Православная епархия не может обойти стороной национальный вопрос, поэтому формально архиепископ Варсонофий декларирует уважение мордовской культуре. Тем не менее, к движению за возрождение мордовской культуры отношение епархиального руководства самое подозрительное[7]. Как сказал в интервью Р. Лункину председатель Отдела по религиозному образованию епархии протоиерей Александр Пелин, «чтобы возродить народный костюм нужно возродить сначала мордовское язычество». В ответ на действия национальной интеллигенции в епархии сложилась своя концепция решения национального вопроса. Варсонофий рассчитывает, прежде всего, на «активизацию патриотического воспитания в духе российского патриотизма».

Важнейшей проблемой, с которой сталкивается епархия, является проблема богослужения на эрзянском и мокшанском языках. Тем более, что сохранение и развитие национальных языков является одной из официальных целей руководства Мордовской республики. При епархии была создана комиссия по переводу Библии и богослужебной литературы на мордовский язык. Архиепископ является ее председателем, но комиссия реально не занимается переводами и, по мнению архиеп. Варсонофия, эрзянский и мокшанский переводы Библии и, возможно, литургии является «делом середины ХХI века, так как нет переводчиков, которые имели и филологическое и богословское образование». На мордовских языках ведется только проповедь, да и то в немногих сельских приходах.

В руководстве епархии превалирует мнение, что существующие переводы на эрзянский и мокшанский языки не понимают в народе, так как народ не знает литературного языка. Мордва привыкла к богослужению на церковно-славянском языке, и лучше понимает его, чем мордовский язык, а поэтому никто и не испытывает нужды в переводах на эрзянский и мокшанский. Возрождение национальной культуры, с точки зрения епархии, может слишком дорого обойтись, так как, во-первых, многое забыто, во-вторых, не востребовано, а в-третьих, связано с языческими корнями, в которых нет ничего ценного.

Не находя себя в Православной Церкви национальная интеллигенция обращается к язычеству, лютеранству и евангелизму. Активными оппонентами епархии являются языческое движение во главе с верховной жрицей Раисой Кемайкиной и возникшая в начале 1990-х гг. в Мордовии лютеранская мокшо-эрьзянская церковь. Оба эти религиозных движения успешно укореняются в мордовской культуре и языке. Национальные движения находят с ними общий язык и фактически на неформальном уровне находятся в союзе.

В епархии считают, что язычники и лютеране своей деятельностью «раскалывают народ». Распространение в республике неправославных конфессий - «сектантов» - вызывает резкое неприятие у архиепископа. В связи с использованием протестантами мордовских языков в обращении архиепископа подчеркивалось, что православные понимают, «что необходимо сохранить мордовский язык, но не любой ценой, не ценой раскола народа по конфессиональному признаку!»[8].

Безразличная, как минимум, позиция епархии по отношению к мордовским национальным чаяниям неуклонно приводит к размежеванию между РПЦ и мордовским национальным возрождением. В среде национальной интеллигенции о мордвинах православных священниках и мирянах - активистах начинают говорить как о предателях народа, а в православии видеть враждебную и опасную для сохранения мордовской культуры силу.

Республиканские власти Мордовии ориентированы на всемерную поддержку православной епархии. До середины этого десятилетия под влиянием епархии власти осуществляли мягкую дискриминацию язычников и лютеран, сдерживая развитие этих религиозных движений. Но в 2003-2005 гг. произошел перелом. Президент Меркушкин объявил языческие праздники республиканскими, власти стали их поддерживать и принимать в них участие. С лютеранами также установилось конструктивное сотрудничество. Логика развития национального мордовского движения и отношения к нему епархии привели к тому, что православие стало восприниматься, как религия русских, а для мордвы национальным становится язычество и лютеранство.

Северная Осетия-Алания. Северная Осетия составляет благочиние в составе Ставропольской епархии[9]. Откровеннее всего о национальных проблемах в церковной православной жизни республики высказывается благочинный Северной Осетии протоиерей Владимир Самойленко, но без сомнения его высказывания не могут противоречить позиции правящего епископа Ставропольского и Владикавказского Феофана. В вопросе о проповеди среди осетин отец Владимир придерживается мнения о том, что миссионерство может обойтись без богослужения на осетинском языке и вообще без специального обращения к национальным чувствам осетин. В специальной миссии для осетинского народа, по его мнению, нет необходимости. Достаточно одной церкви, в которой частично употребляется осетинский язык. Во Владикавказе действительно существует одна церковь на всю республику, в которой служба ведется частично на осетинском языке (часы и ектеньи на осетинском языке) – церковь Рождества Богородицы, именуемая в народе – осетинская церковь. Наряду с этим, благочинный отмечает, что осетин становится все больше в православных церквях, потому что в последние годы происходил отток русского населения из республики и, главным образом, из Владикавказа. В республике, как отмечает отец Владимир, в 2006 году служат уже пять священников- осетин. Осетинскому народу, по словам отец Владимира, свойственна «вольная религиозность, и православие среди них быстро распространяется». Местные верования о Владимир определяет, как «доброе язычество». Местные традиции, считает отец Владимир, невозможно изжить – «иногда осетинам все равно, куда идти в православный храм или в рощу».

Церковное начальство настороженно относится к инициативам местной осетинской православной общественности, старается контролировать их, и прямо отвергает самостоятельные и наиболее яркие проекты. В результате осетинская интеллигенция в основном озабочена возрождением традиционной национальной культуры, тесно связанной с языческими традициями.

Марий Эл. Марийский народ состоит из двух, имеющих существенные культурные различия этнографических групп – горных и луговых марийцев. Малочисленные горные марийцы, живущие обособленно от луговых в районе г. Козьмодемьянска и даже говорящие на ином диалекте марийского языка (который часто квалифицируют как самостоятельный язык), за последние 10 лет вернулись в лоно Православной церкви, в той же мере, как это можно сказать о русских[10].

Среди луговых марийцев, составляющих большинство населения Марий Эл, преобладает ориентация на возрождение язычества, которое крепко связало себя с марийским национальным движением. Все марийские национальные организации - культурные, общественные, политические в своей идеологической платформе - проязыческие. Использование языка в православном богослужении, не подкрепленное поддержкой других национальных чаяний марийцев, воспринимается ими как изощренная форма русификации. Среди национально ориентированной марийской общественности с каждым годом растет неприязнь к православию, которое обвиняют в политике уничтожения марийской идентичности.

Архиепископ Йошкар-Олинский и Марийский Иоанн на словах осознает важность национальных проблем республики. Он всячески поощряет рукоположение священнослужителей из числа марийцев, благословляет проповедь и богослужение на марийском языке. В Марий Эл уже есть приходы, где литургия служится только на марийском языке, однако в большинстве случаев по-марийски на службе произносится все, кроме евхаристического канона. Епархия распространяет Евангелие на марийском языке, богослужебные чинопоследования и молитвословы.

Удмуртия. В Удмуртии противостояние между РПЦ и удмуртским национальным движением наступило раньше и приобрело более острый характер. Удмурты, по сравнению с мордвой менее христианизированный народ. Среди священников православной епархии удмурты составляют только 10%. Языческое движение, в отличие от Мордовии, уже в начале 1990-х. гг. приобрело массовый и организованный характер.

Уже с конца 1980-х гг. удмуртские националисты в целом отрицательно относятся к РПЦ, потому что видят в ней русификаторскую силу. Нельзя сказать, что в епархии ничего не делается для удмуртов. Переиздано несколько религиозных книг на удмуртском языке. Доктор филологических наук диакон Свято-Успенского храма в Ижевске Михаил Атаманов перевел на современный удмуртский язык Новый Завет. Перевод осуществлялся в сотрудничестве с Институтом перевода Библии (Хельсинки). В 1997 г. перевод был издан тиражом 10 тыс. экз., тираж оплатили и поделили поровну РПЦ и пятидесятники. Однако национально-русские идеологические установки церкви препятствуют нахождению какого-либо конструктивного взаимодействия между РПЦ и удмуртским национальным движением. В епархии существуют русские националистические круги, у этой части православного духовенства проекты богослужения по-удмуртски вызывают резкое неприятие. Иеромонах Антоний (Малых), настоятель Сретенского храма в селе Большая Чепца Дебесского района, публично сжигал на церковном дворе переводы Атаманова как «еретические и бесовские» и не допускал к причастию тех, кто пользуется духовной литературой на удмуртском языке. Это событие широко освещалось в республиканских СМИ и стало непрошибаемым аргументом о враждебности православия удмуртской нации для удмуртских националистов. Диакона Михаила Атаманова называют предателем удмуртского народа. Попытки епархии найти язык с удмуртским народом всегда оказываются запоздалыми и недостаточными, т. к. они всегда оказываются половинчатой реакцией на радикализацию удмуртского национального движения[11].

Республика Алтай. Республика Алтай составляет благочиние в Барнаульской и Алтайской епархии[12]. Глава Барнаульской и Алтайской епархии епископ Максим заявляет о том, что «с конца X века Православие становится духовно-нравственным стержнем общества, формируя мировоззрение, характер русского народа». В ходе выступления на Макарьевских чтениях в Бийске в 2006 году владыка Максим отметил: «Понятие «русский» и «православный» на Руси до ХХ века были неразделимы, означали одно и то же, а именно: принадлежащий к русской православной культуре»[13]. Провозглашая верность церковно-славянскому языку и незыблемость «Царства Русского» епископ Максим в другом своем выступлении на конференции «Письменность и культура славян: прошлое, настоящее, будущее» (23 мая 2004 года) провозглашает: «Этнически в понятии «русский» вошли и растворились многие племена и народы». Лишь в одном из интервью глава Барнаульской епархии мельком упоминает православных алтайцев: «приходы края не сравнить с приходами Республики Алтай - там значительно беднее. Но народ более набожный. Среди духовенства в Республике Алтай есть православные алтайцы, которые на своем родном языке проповедуют христианство и православие. Это действительно подвижники. Среди них - иеромонах Макарий Чулунов, миссионер, добрый пример для коренного населения»[14].

Подстать своему руководителю оценивает ситуацию и благочинный Алтайской республики священник Георгий Балакин. Он считает бесперспективной миссию среди алтайцев: «Православие – это русские, а у алтайцев – своя вера, среди них до сих пор сильны проязыческие воззрения, даже некоторые крещеные алтайцы в церковь ходят «за компанию», а в другие дни белые тряпочки на деревья повязывают…Главное для них – это подняться на гору и выпить там водки». Для большинства неправославного населения республики именно о. Георгий определяет облик РПЦ. Он преподает сектоведение в Горно-Алтайском университете; периодически выступает на местном ТВ «Планета-Сервис», по просьбам телеведущих высказывается о патриотизме. Сам он является убежденным государственником: «Советские воины-нехристиане и комсомольцы – самый лучший пример патриотизма». На фоне таких взглядов церковного руководства трудно ожидать у алтайцев благожелательного отношения к православию.

Епархии удалось возродить три прихода из алтайцев в деревнях Улаганского района – там, где сохранились православные традиции. В алтайских приходах те части богослужения, которые были переведены в XIX веке, служатся по-алтайски. Для православных алтайцев в Барнауле издается журнал «Алтай миссия» на алтайском языке (дадйжест статей из епархиальной газеты «Алтайская миссия»).

Со стороны алтайских национальных движений даже эта слабая православная активность вызывает сегодня активное сопротивление. В 1996 году на совместном заседании творческой интеллигенции и общественных движений Алтая была принята резолюция, в которой осуждалась миссионерская деятельность Барнаульской епархии и проводилась параллель между современной миссионерской деятельностью и политикой Синода в конце ХIХ – начале ХХ века, которую алтайцы интерпретируют как политику направленную на искоренения народной веры и русификацию. В местной печати не перестают появляться гневные статьи алтайцев в адрес православных «колонизаторов» (в 2003 году епархия судилась с Валерием Сатом, напечатавшем в газете «Улалу» (теперь уже закрытой) оскорбления в адрес РПЦ).

***

Мы вкратце описали положение в нескольких республиках. Ситуация в Якутии и Хакасии в принципе не дает каких-то выходящих за рамки описанного примеров с положением национальных меньшинств в Церкви.

Между перечисленными республиками есть существенные различия. Тем не менее, вполне можно выделить границы, в которых это разнообразие существует, и некоторые общие закономерности положения этнических меньшинств в РПЦ. Один из главных дискуссионных вопросов – это вопрос о допущении богослужения на родных для национальных меньшинств языках. Переводы осуществляются, но богослужение на языках распространяется лишь в нескольких республиках, в большинстве же случаев национальное богослужение наталкивается на противодействие (часто открытое) значительной части русского духовенства, подозрительность архиерея.

Между тем, язык – необходимая, однако перевод на родной язык - всего лишь часть проблемы. Православие должно заговорить на языке национальной культуры, выразить национальные чаяния. А не просто выражать благодарность «великому русскому народу». Ни один этнос добровольно никогда не согласиться считать себя «младшим братом, благодарным старшему и послушным ему». Наш опыт общения с представителями национальной православной общественности и духовенства говорит нам о том, что в «нерусском православии» пиетет перед тем, что можно назвать русскими национальными святынями и святыми гораздо слабее, чем среди русских. Александр Невский, Дмитрий Донской, учреждение патриаршества, «русская цивилизация» и т. д. и т. п. – все это в основном ценности русского народа, сердцам представителей других народов они говорят не так много, будь они хоть трижды православными. У них есть свои национальные герои и свои важные их сердцу исторические события, о которых русские часто понятия не имеют. Русская монархия, царственные мученики – тоже не слишком большая ценность для меньшинств. Рост их национального самосознания пришелся на конец XIX века и был связан с либеральным демократическим движением. Их просветители, в т. ч. православные были в наибольшей степени связаны с теми политическими силами, которые перед революцией оформились в политические партии эсеров и кадетов, так что царь батюшка имеет для них относительную ценность.

Не так сильно греет их сердца и идея об уникальности русской православной цивилизации. От них чаще услышишь, что обращение в христианство приобщило их к великой христианской цивилизации, чем о радости от несения русского креста. Среди православных финно-угров широко распространены особые симпатии к лютеранству, религии самого культурно, экономически и политически успешного из близких им по культуре народов - финнов. У русских православных священников в Ижевске или Саранске это может вызывать возмущенное недоумение – откуда у нас здесь лютеранство! Но для удмуртов или мордвы, оно очень даже «здесь», и местным архиереям очень даже надо с этими симпатиями считаться. Но считаются то мало. Даже в двух самых продвинутых, с точки зрения учета национальных чаяний меньшинств, республиках – Чувашии и Карелии дальше внимания к языку и национальным кадрам духовенства со стороны правящих архиереев дело не заходит. К тому же нужно учесть, что и в этих республиках даже это робкое уважение к коренным народам вызывает недовольство и противодействие националистически настроенных русских.

Недаром национальные движения и организации народов почти никогда не бывают православно ориентированными. Даже среди наиболее «православных» народов, таких как чуваши, коми, мордва среди которых много практикующих православных, служат значительное число православных священников этих национальностей нет никакой другой живой религиозной традиции кроме православной - национальные движения чужды православной церкви (а часто враждебны ей). Слабые проблески национального сознания и национальной культуры обычно развиваются вне РПЦ и параллельно ей. В силу того, что РПЦ является русской националистичной церковью по своему мировоззрению, чувашское или осетинское или карельское православие, оригинальные по своей культуре, развиваются вне официальных церковных структур. У представителей национальных меньшинств среди православного духовенства периодически возникают инициативы, связанные с созданием миссий для проповеди православия коренным народам (в частности с такой инициативой выступает знаменитый диакон Михаил Атаманов в Ижевске), но до сих пор ни одна такая инициатива не была поддержана правящими архиереями. И это закономерно.

Есть и еще одна сфера этнических отношений в РПЦ, которая даже менее осознана - это проблема обратившихся в православие представителей народов, среди которых до конца XIX века православие не было распространено. Советская школа, советская популярная культура, советская пропаганда среди всех народов РФ создали заметный слой людей, оторванных от своей традиционной этнической культуры, близких по своему самосознанию русской культуре. Далеко не все эти люди полностью ассимилировались среди русских, часто они сохраняют свое национальное самосознание и не собираются от него отказываться, но вера предков – ислам или буддизм стали им совершенно чуждыми. Некоторые из них принимают православие. Очень трудно точно оценить численность этих людей. Приведем лишь один пример – согласно одному опросу 1992 г. среди башкир и татар, жителей городов Татарии и Башкирии 10% на вопрос о религиозной самоидентификации назвали себя либо православными, либо христианами[15]. Среди православного духовенства не редкость встретить татар, башкир, азербайджанцев, немцев и даже дагестанцев. Руководство РПЦ часто заявляет, что оно не ведет миссии среди народов, исторически принадлежащих исламской или буддистской традиции, и это соответствует ее национально русской ориентации. Но такие «нежелательные» православные все равно появляются. И эти неофиты иногда проявляют удивительную ревность в вере, в т. ч. и в стремлении обратить в православие своих единоплеменников. Самый яркий пример – священник Даниил Сысоев, заведующий миссионерским отделом Душепопечительского центра св. Иоанна Кронштадтского в Москве. Под руководством отца Даниила этот центр в основном занимается проповедью православия среди единоплеменников отца Даниила – татар. В настоящее время даже начато строительство каменного храма пророка Даниила и здания миссионерского центра рядом с метро Кантемировская. Этот храм задуман не только как татарский, но и предназначенный для обращения мусульман других национальностей. При нем отец Даниил планирует организовать национальные православные общины: татарскую, узбекскую, азербайджанскую и т. д. Идеология отца Даниила типична для представителя национальных меньшинств – он ревностен в вере, но сравнительно равнодушен к ценностям «русской цивилизации». Для него православие – вселенская религия, для которой губителен русский национализм[16]. Священноначалие никогда не высказывает публично поддержки миссионерской активности отца Даниила (несмотря не то, что он подвергается постоянным нападкам мусульман и русских националистов). Но это и неудивительно, удивительно, что ему дают возможность делать свое дело. Насколько нам известно, миссия отца Даниила - единственная официально существующая миссия для нерусских в РПЦ.

Особенно удивительно положение евреев в РПЦ. Согласно многочисленным опросам, среди верующих российских евреев больше православных, чем иудаистов. Хотя никаких специальных исследований по этому поводу не ведется, но практически в каждой епархии известны клирики, монахи, церковные активисты – евреи по национальности. Поразительно, что до самого последнего времени представители столь склонного к интроспекции народа никак не пытались (по крайней мере, публично) выразить свою еврейскую идентичность в православии. Авторы этой статьи, каждый раз встретив православного еврея, пытались уговорить его подготовить статью или доклад о том, как еврей понимает свое место в православии. Всегда следовал отказ, по-видимому эта тема сопряжена для евреев каким – то набором внутренних запретов и психологических комплексов, не позволяющих православным евреям выразить свои национальные чувства на языке православия. Может быть первым шагом в этом направлении станет опубликованная в 2006 году книга Людмилы Улицкой «Даниэль Штайн. Переводчик». Возможно, в качестве реакции на эту книгу диакон Андрей Кураев выступил с предложением организовать православную миссию в Израиле. Это вполне в духе РПЦ - когда в России живут десятки, если не сотни, тысяч православных евреев, миссию диакон всея Руси хочет создавать в Израиле.

В мире существуют христианские церкви, жестко привязанные к определенному этносу. Армянская апостольская церковь мыслит себя, например, как сугубо этническая. И это не вызывает у ее клира и прихожан никаких проблем. Некоторые православные церкви – Грузинская, Сербская, в меньшей степени Греческая недалеко ушли от армян. Вселенский, надэтнический, космополитический характер Евангельской проповеди в их идеологии сильно приглушен, почти потушен. Русская православная церковь пытается идти тем же путем, но для нее это гораздо труднее. Во-первых, потому, что в ее ограде уже присутствуют миллионы нерусских православных людей, и они будут стремиться выразить свою национальность в православии. Во-вторых, реальное состояние общественного сознания в современной России таково, что люди сравнительно часто переходят из одной веры в другую. Русские становятся мусульманами и буддистами, а татары, башкиры, кабардинцы, азербайджанцы, буряты становятся православными. Таким образом, этническое многообразие в РПЦ растет, и этот рост увеличивает «космополитический» потенциал в церкви. При нынешней авторитарно – бюрократической системе управления в РПЦ проблема этнических меньшинств в церкви носит латентный характер. Внутреннее напряжение никуда не девается и даже постепенно растет, но открытых конфликтов пока почти нет. Но бесконечно так продолжаться не будет. И либо церковь повернется к меньшинствам лицом и они найдут в церкви достойное место, либо рано или поздно начнутся конфликты, а за ними расколы.