Михаил Рощин.

Мусульмане и власть в Кабардино-Балкарии.

Кровавые события 13-14-го октября 2005 г. в Нальчике стали свидетельством не просто радикализации мусульманской молодежи в Кабардино-Балкарской Республике (далее – КБР), но и высветили драму во взаимоотношениях между властью и мусульманами, которая назревала там все последние годы. Случайно, или нет, события в Нальчике произошли менее, чем через месяц после ухода в отставку Валерия Кокова, бывшего президентом КБР в течение длительного времени, но, очевидно, что кризис постепенно назревал в период его правления.

Чтобы понять сложившуюся в республике ситуацию, необходимо кратко остановиться на особенностях ее исламизации. Массовый переход кабардинцев и балкарцев в ислам начинается в конце 18- первой половине 19-го вв. Во второй половине 19-го в., в основном в 1858-1865 гг., заметное число кабардинских и балкарских мусульман (примерно 27.000 чел.) переселилось в Османскую империю (См. Надежда Емельянова. Мусульмане Кабарды. М., 1999, с.50). Однако ко времени установления на территории КБР советской власти большинство ее населения официально исповедовало ислам, а на ее территории, как и в других северокавказских республиках, действовали шариатские суды, при этом фактически среди населения царило двоеверие, так как оно одновременно сохраняло традиционные (языческие) верования и ориентировалось на кодекс горских правил в семейно-бытовой и хозяйственной жизни. Так, кабардинцы продолжали почитать великого бога Тха, сливавшегося в их сознании с образом Аллаха. Сталинские репрессии конца 1920-30-х гг. сильно подорвали местный ислам, не успевший к этому времени пустить глубокие корни в кабардино-балкарском обществе. К 1961 г. на территории КБР оставалось всего три действующих мечети. Все они находились в Баксанском районе республики, преимущественно населенном балкарцами. Однако при этом было 14 незарегистрированных мусульманских общин. В годы перестройки число официально признанных мечетей стало быстро расти и достигло к 1990 г. – 22, тем не менее это было намного меньше, чем в Дагестане (240 мечетей) и Чечено-Ингушетии (162 мечети), которая в то время еще не разделилась (Надежда Емельянова, с. 139).

В начале 1990-х гг. после распада Советского Союза в КБР начинается возрождение ислама. Однако этот процесс был с самого начала сильно арабизирован, и новые ростки ислама существенно отличались от того, что существовало здесь к началу 1920-х гг. Уже в первой половине 1990-х гг. свыше сотни студентов из КБР выехало на учебу в арабские страны (Саудовскую Аравию, Египет, Сирию и Иорданию). В республике активно действовали благотворительные мусульманские организации, такие как Международная организация «Спасение», Всемирная ассамблея исламской молодежи «ан-Надва» и другие. При содействии Саудовской Аравии в Нальчике был создан Центр исламской молодежи, организовано отделение международной мусульманской миссионерской организации «Да’ва», в штате которой работало до 50-ти сотрудников, закрепленных за определенными населенными пунктами. Духовное управление КБР координировало деятельность международных исламских структур в республике, в которой к этому времени было зарегистрировано свыше 130 мусульманских общин (интервью автора с Хаджимуратом Езиевым, уполномоченным по делам религий министерства культуры КБР, февраль 2001).

В 1992 г. была начата работа над проектом по строительству в Нальчике крупного общественно-религиозного центра, где предполагалось разместить Духовное управление КБР, молельный зал на 1,5 тыс. мест, зал бракосочетаний, конференц-зал, библиотеку и типографию. В 1994 г. в республике был проведен телемарафон, и собраны значительные средства для строительства центра. Вскоре эти деньги бесследно исчезли – «сгорели в банке», по словам руководителей Духовного управления мусульман. В конце 1990-х гг. подозрения властей в ваххабизме вызвал Исламский институт в Нальчике. Он был закрыт «на переаттестацию». Республиканская власть решила, что крупный исламский центр в Нальчике не нужен, и выделила мусульманам под мечеть бывший кинотеатр на окраине города в Вольном Ауле. С середины 1990-х гг. Валерий Коков стремился ограничить общественную активность мусульман. Его опасения вызывали международные мусульманские организации, аккредитованные в республике. В 2000 г., по распоряжению властей, все исламские центры за исключением исламских компьютерных курсов были закрыты. Как отмечал муфтий Духовного управления мусульман Анас Пшихачев: «По устному распоряжению главы МВД республики милиционеры опечатывают мечети, запрещают посещать мечети иногородним, ведут запись прихожан. Милиция не раз заявляла о фактах обнаружения в наших мечетях оружия, бронежилетов и мишеней для стрельбы, но пока не предоставила доказательств. Под подозрение попали десятки мечетей, молодых людей без всяких на то оснований задерживают, избивают и запугивают» (НГ-Регионы. 2004, 19.01).

В начале 2000-х гг. КБР стала регионом, в котором систематически нарушались права верующих и постоянно игнорировалось право на свободу совести, гарантированное российской конституцией. Все это вело к формированию оппозиционной неформальной структуры мусульманской молодежи, лидерами которой стали имам-хатыб мечети в Вольном Ауле Муса Мукожев и Анзор Астемиров, директор Института изучения ислама в Нальчике. Оба они – ученики покойного Ахмада-кади Ахтаева, известного дагестанского проповедника умеренного ваххабизма, отравленного в 1998 г. Сторонники Мусы Мукожева и Анзора Астемирова считали, что ислам в КБР должен возрождаться с чистого листа. Если в их республике и были раньше какие-то традиции, связанные с суфизмом (мистическим направлением в исламе), то сегодня о них лучше забыть, а местные народные традиции, связанные с горской этикой, не должны противоречить чистому исламу, идеалом которого является мусульманская община, созданная пророком Мухаммедом в Медине.

В 1996 г. Муса Мукожев стал одним из учредителей Конгресса народов Чечни и Дагестана, который возглавил Шамиль Басаев. М. Мукожев создал структуру, которая готова была заменить действующую в КБР административную систему. Однако приход к власти он планировал мирными средствами и не был замечен в организации или планировании насильственных действий. По его словам, мусульманам в КБР «нужно, как минимум, 20 лет для серьезного прогресса». В то же время он подчеркивал, что «хотя народ в КБР – терпеливый, но, в конце концов, может взорваться» (интервью автору, февраль 2001).

После налета в декабре 2004 г. членов радикальной группировки «Бригада Ярмук» на отделение Управления по наркоконтролю в Нальчике в КБР стали регулярно проводиться полицейские операции против мусульман, а мечети фактически перешли под контроль органов МВД и стали доступны для верующих только на время совершения намаза (мусульманской молитвы). М. Мукожев вынужден был эмигрировать в одну из арабских стран, а в сентябре свыше 400 мусульман КБР обратились с открытым письмом к президенту России с просьбой разрешить им выехать в страну, где их права верующих не будут ущемляться (Отдел политической информации Marsho.dk 17.10.2005). К сожалению, и этот сигнал не был воспринят властями КБР, что, в конечном счете, и привело к мусульманскому восстанию 13-14-го октября в Нальчике, в результате подавления которого погибли не столько боевики, в основном, скрывшиеся в окрестные леса и горные массивы, а десятки мирных жителей. Кто выступил главным организатором восстания: Шамиль Басаев и его чеченские формирования, или местные радикальные активисты, включая «Бригаду Ярмук»? Сразу после событий в Нальчике российские спецслужбы обнаружили в баксанских лесах схрон оружия и вещей, среди которых лежали кальсоны с обрезанной по колено правой штаниной («Жизнь», №249, 1 ноября 2005). Как известно, Басаеву во время выхода боевиков из Грозного 31 января 2000 г. миной оторвало ногу.

Со времени трагических событий 13-14 октября обстановка в Нальчике и по всей Кабардино-Балкарии остается напряженной. Очевидно, что властям так и не удалось наладить позитивный диалог с мусульманами республики.