Роман Лункин

Клир и мир: Демократизация стучится в двери РПЦ. Размышления о XVI Международных Рождественских образовательных чтениях и XII Всемирном Русском Народном Соборе

Чем больше Православная церковь вовлекается в общественную жизнь – в социальную работу, в создание молодежных организаций, культурные акции, призванные привлечь к церкви интеллигенцию и молодых людей, тем более пестрой и демократичной становится церковная жизнь. Православная общественность прошла в своем развитии несколько этапов за последние 20 лет. В конце 1980-х – начале 1990-х годов возникали независимые кружки, общества и проекты в различных епархиях, которые параллельно с духовенством и епархиальным начальством способствовали возрождению РПЦ как общественной и культурной силы. Однако сам факт того, что эти инициативы были не связаны напрямую со священноначалием и жили своей жизнью, породил целый ряд конфликтов интеллигенции с местными ревнивыми епископами и священниками. Это затормозило формирование церкви как общественного института, но не могло прервать этот неизбежный процесс совсем.

В 2000-е годы, когда общество и государство в еще большей степени поддерживали РПЦ и само представление о большом значении православия, гражданское общество стало формироваться непосредственно в церковной среде, а не только параллельно с ней. В силу этого формально такая церковная активность мирян и низшего духовенства получила санкцию свыше, тем более что и общество, и власть в идеале возлагали на РПЦ значительные социальные надежды. Между тем сам исторический путь православия и позиция епископата в 1990-е годы предопределили парадоксы положения православной общественности в церкви.

Для того, чтобы увидеть эти парадоксы, достаточно взглянуть на самые известные и разрекламированные церковно-общественные форумы, которые официально призваны показать консолидацию РПЦ как единой гражданской силы. Наиболее авторитетный такого рода форум- ежегодные Рождественские чтения. В последние годы они заняли место самого крупного и представительного церковного форума российского официального православия, который не подстраивается под власть, а все более жестко требует и предъявляет претензии к государству – в образовательной сфере, и к обществу – в сфере нравственной. Это резко отличает чтения, курируемые митрополитом Климентом, от другого церковно-общественного форума, курируемого другим ключевым иерархом и идеологом РПЦ митрополитом Кириллом, – Всемирного русского народного собора – более теоретического мероприятия, приспособленного для распространения ценностей «русской цивилизации». В околоцерковной прессе давно утвердился обычай проводить аналогии между Рождественскими чтениями и Поместным Собором, который, между прочим, не созывался уже с 1990 года, когда был избран на патриаршество Алексий II. Основными темами последних XVI Международных Рождественских образовательных чтений стали проблемы введения православия в школах, воспитания молодежи, а также церковные приоритеты в различных областях – от СМИ и Интернета до законодательства, миссии в мире и борьбы с «сектами».

Пестрота, оживленность и массовость нынешних чтений выявили парадоксальную разнородность церковных кругов, православной общественности в целом и православного народа как такового (социологического большинства тех, кто считает себя православным). Вполне естественно, как в любой другой крупной корпорации, интересы начальства немного отличаются от желаний активистов, а основная масса вообще думает о чем-то своем. В РПЦ эти различия имеют свои особенности, что особенно важно подчеркнуть на примере чтений, ведь почти всегда можно слышать по телевидению и в печатных СМИ лишь официальные мнения из уст иерархов РПЦ МП.
Надо отдать должное консолидированной позиции священнослужителей Церкви по жизненно важным для патриархии вопросам. Умение бить в одну точку, предъявлять заранее разработанную программу и требования, добиваться своего – в данном случае менеджерская заслуга управляющего делами РПЦ МП митрополита Климента, который стал курировать чтения с 2005 года. Церковь твердо знает, что она хочет, и это на фоне отсутствия иных общественных и политических программ (даже, что такое «план Путина», мало кто может сказать что-либо конкретное).
В плане рассмотрения общественной роли церкви важно понять, что у РПЦ во всем ее многообразии существуют объединяющие все церковные силы цели и задачи. Одной из основных задач РПЦ, поставленных на чтениях, стало желание вернуть православие в школы и вузы, так как это было до революции 1917 года, но наполнив это новым содержанием. Фактически этому было посвящено приветствие патриарха Алексия II чтениям, доклады митрополита Климента, митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, архимандрита Иоанна (Экономцева), председателя Отдела катехизации и религиозного образования и других. Как отметил архимандрит Иоанн: «возрождение российской государственности невозможно без решения задачи духовно-нравственного воспитания детей. Даже государственным чиновникам уже становится ясно, что это немыслимо без сотрудничества Церкви и государственной системы образования… Мы видим, что постепенно преодолевается многолетняя инерция насильственного привития атеистической идеологии, подавлявшей неокрепшие ростки духовной жизни, стремившейся превратить детей в бездушные автоматы, поглотители безликой информации». Самый решительный – один из разработчиков ДНК отец Борис Даниленко - требовал в связи с этим от Фурсенко не сомневаться и действовать.
Политически важные законодательные приоритеты РПЦ были заявлены на круглом столе «Религия и право», прошедшем в Госдуме РФ. Справку о том, как и в каких направлениях будут меняться законы, специально составила юрист Московской патриархии Ксения Чернега. Это государственная аккредитация и лицензирование духовных учебных заведений, обеспечение возможности создания и функционирования негосударственных организаций для детей-сирот, проверка деятельности религиозных организаций и отчетность перед Федеральной регистрационной службой, необходимость принятия федерального закона, определяющего порядок безвозмездной передачи в собственность или безвозмездное пользование религиозных организаций имущества религиозного назначения, а также правовое обеспечение финансирования ремонтно-реставрационных работ на объектах культурного наследия религиозного назначения. Последнего от государства потребовал архиепископ Рязанский и Касимовский Павел, тот самый, с именем которого связывают конфликт с музейщиками вокруг Рязанского кремля (раз кремль отдали, его надо содержать).

Прежде всего, очевидно, что в образовательные стандарты скорее всего включат новый образовательный предмет «Духовно-нравственная культура» (ДНК). Министр образования Андрей Фурсенко отметил, что концепция ДНК направлена в Российскую академию образования для использования при разработке новых стандартов. В большинстве случаев заявление Фурсенко рассматривают как сдачу позиций перед Церковью, однако, это не совсем так. Дело в том, что на чтениях прошлых лет РПЦ старалась продвинуть совсем не ДНК, а секцию по внедрению православия в школах вела исключительно Алла Бородина, которая обвиняла министров в сотрудничестве с Западом, во вредительстве, предательстве и т.д. На чтениях 2008 года Бородина также присутствует, но в качестве основного курса выдвигается ДНК, в том числе и потому, что теперь с ликвидацией регионального компонента проталкивать необходимо тот стандарт, в который бы вписалось православие. ДНК – это огромный прогресс по сравнению с монополией учебников Бородиной.
В Концепции ДНК, представленной РПЦ, признается светскость государства, принцип свободы совести и равенства всех религий. В рамки ДНК будут входить на выбор: «Православная культура», «Этика и философия», учебные пособия по истории других культур и религий. Не совсем понятно, почему авторы концепции сразу не включили в ДНК «Основы мировых религий», учебник под редакцией академика А.О. Чубарьяна. Концепция ДНК строго предписывает учить тому или иному выбранному предмету с согласия родителей. Кроме того, один из принципов: «добровольность и возможности выбора для семьи несовершеннолетнего учащегося и самого учащегося по достижении им определенного возраста изучения одного из учебных предметов образовательной области «Духовно-нравственная культура» независимо от принадлежности его семьи или его самого к той или иной религиозной организации или отношения к религии». Остается, правда, целый ряд вопросов: по каким учебникам будет преподаваться предмет «Православная культура» и где взять необходимое количество учителей.

Все это, несмотря на часто клерикальный подтекст предложений РПЦ, показывает естественное стремление церкви участвовать во всех значимых государственных проектах и быть значимым социальным институтом. Парадокс заключается в том, что требования РПЦ еще ни разу не приводили к реальному воплощению принципов клерикализма ни в одном регионе России (Белгородская область, где идея православного земства стала региональной идеологией – исключение, которое лишь подтверждает правило). Заслуга того, что клерикальные принципы не приживаются на российской почве, как это ни странно, принадлежит православной общественности – духовенству и мирянам. Им государственное жестко идеологизированное православие оказывается не нужным, оно даже в значительное степени является помехой.

Водораздел между официозом и гражданским православием проходит как раз там, где исчезает жесткая требовательная риторика по отношению к властям. Так, последние Рождественские чтения были не только образовательной наступательной операцией, но и демонстрацией реальных достижений церковной общественности из самых разных епархий. Более того, по составу участников вполне можно сказать, что чтения привлекли массу светской интеллигенции. Один из показателей становления РПЦ как влиятельной гражданской силы является презентация приходских проектов и православных молодежных организаций, что говорит о возрождении живой приходской жизни. Этот важнейший элемент деятельности Церкви пока не является приоритетным в выступлениях и требованиях высшего церковного начальства.
Проблемы приходской жизни вообщем-то ломают ту пафосную и помпезную картину православного общества, которую рисуют высшие иерархи Церкви, стремясь показать необходимость повсеместного введения ДНК. К примеру, на секции по молодежным организациям священник Максим Первозванский, главный редактор православного молодежного журнала «Наследник» и духовник молодежного объединения «Молодая Русь», спровоцировал дискуссию, задав такие вопросы: «А была ли катехизация в конце 80-х и в начале 90-х годов XX столетия?» и «Что в таком случае вызвало массовый приход людей в Церковь в эти годы?» По словам Первозванского, успех в молодежной среде напрямую зависит не от методик и программ, а от того, насколько священнослужители и миряне смогут показать молодым людям, что только Церковь гарантирует человеку возможность быть в этом мире по-настоящему счастливыми, что только верой можно решить жизненные проблемы. И Церковь, очевидно, начинает справляться со своей миссией – идеологизированные группы уже немолодых людей, такие как Союз православных граждан или «Георгиевцы» сменяют приходские сообщества из разных областей страны: московские «Маронцы», «Колокол», «Покров», екатеринбургская «Дружина», Самарский клуб православной молодежи, челябинское «Трезвение» и т.д. Судя по программам чтений, православные вполне успешно занимаются театральным искусством, педагогикой, богословием, психологией, даже росписью, бисероплетением, резьбой и ковкой (во время чтений были устроены соответствующие мастер-классы). На чтениях были представлены как почитатели отца Александра Меня, так и его противники, как критики введения «Основ православной культуры», таки как игумен Петр (Мещеринов), так и сторонники Бородиной во главе с нею самой. Были секции о высокой культуре и музыке, а была секция о «сектах», резко осудившая курс изучения Библии - «Альфа-курс», который взял в прошлом году на вооружение Миссионерский отдел РПЦ МП. Эту многообразную православную общественность мало затрагивают вопросы передачи собственности и яростная борьба за ДНК – те, кто участвуют в жизни прихода и их дети и так изучают Закон Божий, их скорее может насторожить та версия православия, которую в обязательном порядке будут преподавать в школах из уст светского учителя.
Наконец, помимо культурной, приходской элиты и начальства существует православное большинство, к которому также обращены Рождественские чтения. На этот народ возлагаются завышенные ожидания, раз уж предполагается, что «вживления» ДНК хочет 80-90% населения страны. Как отметил митрополит Климент, статистика говорит о том, что миллионы людей крестят своих детей, а значит, они берут на себя моральные обязательство и их следует рассматривать как верующих. Но очевидно, что эти миллионы не приобщены к той приходской жизни, которая была ярко представлена на чтениях.
Ответ массового большинства на предложения РПЦ может быть таким же банальным, как ответ на вопрос об отношении к введению ДНК представительницы массовой поп-культуры певицы Виктории Дайнеко в газете «Комсомольская правда»: «Я бы на такие уроки не ходила, потому что выбор религии - это интимное дело человека, а не обязательная программа». Среди рядового духовенства существует рациональное понимание того, что религия перестала быть «обязательной программой» в жизни человека, и никакой ультиматум государству, возвращенные здания, вводимые сверху предметы в школах, реставрации конфискованных у музеев кремлей, официальное осуждение безнравственности СМИ и поп-культуры - не сделают страну более православной. Для этого нужно что-то более существенное.

Проблему неотложной необходимости конкретных действий поставил последний XII Всемирный Русский Народный Собор (ВРНС) детей и молодежи, прошедший 20-22 февраля.

Со стороны официоза на Собора были приняты или активно обсуждались Проект Кодекса чести молодого гражданина России (при участии Общественной палаты РФ и Администрации президента РФ), Обращение к авангарду будущего «Молодость плюс» (при участи и разработчиков «Русской доктрины» из Фонда «Русский предприниматель»), а также Соборное слово Собора «Поколение наследников» и резолюция Собора в связи с недопустимостью отделения Косово от Сербии. Помимо этого, при ВРНС был создан Молодежный совет, который в следующем году должен представить соборную молодежную доктрину.

Однако для того, чтобы это произошло необходимо обращение Церкви к светской молодежи. Основным в речи идеолога ВРНС митрополита Кирилла стал акцент на вредном влиянии массовой культуры, СМИ и телевидения, который стал уже весьма стереотипным и непродуктивным. Другой вопрос – вообще непонимание того, что требует РПЦ от молодых людей. В своей вступительной речи к Собору митрополит Кирилл привел меткую и понятную аллегорию с мальчиком, который хочет стать хорошим футболистом, подвергая себя разного рода ограничениям. Также поступают и другие спортсмены, актеры, ученые и т.д. Не надо бояться ограничений и в вопросах веры, так как речь идет о бессмертной душе человека, отмечал митрополит Кирилл. Непосредственно тему воцерковления молодежи подробно затронул покойный митрополит Лавр, глава РПЦЗ(Л). Несмотря на то, что говорил он с большим трудом и его мало кто слушал, он был одним из основных докладчиков, который говорил по теме Собора, в частности о проблеме приучения молодежи к богослужению.

Будучи мероприятием более идеологизированным, чем Рождественские чтения, направленным на выработку программ и концепций, ВРНС поставил проблему воспитания молодежи, привлечения ее в лоно Церкви, лишь мельком, пунктиром обозначив жизнь и трудности православной молодежи, епархиальной и общецерковной молодежной политики.

Собор детей и молодежи можно назвать прологом к будущим собраниям православных молодежных организаций, которые смогут стать одной из активных сил гражданского молодежного движения в России. Ведь в российских регионах практически в каждой епархии существует либо молодежный центр, либо клуб, кружок, регулярно проходят встречи при молодежных отделах или отдельных приходах. Таких молодых активистов и их лидеров – сотни, и они пока нигде не представлены, а зачастую не имеют целенаправленной поддержки со стороны собственного епархиального начальства. Как отметил на заключительном заседании ВРНС иерей Дмитрий Шишкин, глава молодежного отдела Воронежской епархии РПЦ МП, молодежь неравнодушна к церковной и социальной работе. Множество детей и подростков собирается в ежегодный православный лагерь «Федоровский городок» и в другие ему подобные. Необходимо лишь, по мнению отца Дмитрия, грамотное отношение к походам с молодыми людьми в больницы, интернаты, дома престарелых и т.п. Для молодежи, как подчеркнул отец Дмитрий, имеет большое значение теплая атмосфера внутри храма, чтобы ребята загорались ради какого-нибудь дела, но все это по большей части зависит от настоятеля того или иного храма.
Однако представление епархиальных чисто церковных инициатив, как оказалось, вообще не было задачей ВРНС детей и молодежи. В кулуарах Кремлевского дворца съездов были, в основном, стенды различных департаментов молодежной политики, окологосударственных и общественных организаций, представлявших свои концепции. Из собственно православного можно было выделить презентацию гимназии свт. Василия Великого в Москве, а также дружины «Серебряный волк», клуба исторической реконструкции, представители которого отметили, что они православные, но языческую традицию тоже уважают и изучают. Особняком стоял показ православной модной одежды магазинов «12 праздников». Стоит также отметить, что в кулуарах молодежь также представляли колоритные организации православных скаутов (в форме защитного цвета) и скаутов-следопытов (в синей форме), самостоятельно действующих общественных объединений, не представленных в программе ВРНС.
Отметим еще раз, что отличительной чертой большинства прошедших ВРНС был их четкая идеолого-политическая выдержанность. В этом Соборы митрополита Кирилла были вполне органичны – Соборы являлись, к примеру, заявкой позиции Церкви и какой-то части общественности по проблеме соблюдения прав человека или по теме бедности и богатства в нашей стране. Однако со временем молодежная тематика, да и любая другая, связанная с обществом тема или проблема, становится заведомо проигрышной в рамках идеологичного официального мероприятия, потому что требует живой молодежи и дискуссий вокруг конкретных реальных проблем.

На Соборе же вообще не было докладов руководителей секций, где бы излагались дискуссии и споры участников Собора. На фоне ВРНС Рождественские чтения митрополита Климента сразу стали смотреться более солидно, объемно – и по числу, и по представительности участников, и по церковности самого мероприятия. Надо отдать должное – на Рождественских чтениях предлагались и обсуждались конкретные проекты (к примеру, программа «Духовно-нравственная культура»). И на чтениях присутствовало больше православной молодежи, тогда как к итоговому заседанию ВРНС молодежи уже практически не было.
Эстетика XII ВРНС сделала пафосными и официозными даже самые разумные мысли и идеи, которые звучали во время Собора. Необходимые обществу идеи из вступительного слова митрополита Кирилла были обрамлены музыкой из гимна Советского Союза, речами полпреда Георгия Полтавченко, а также мини-фильмом о подростках-патриотах в стиле репортажа из программы «Вести» (один из авторов этого фильма – Михаил Попов, молодой корреспондент из «Вестей», сейчас работающий в программе «Максимум» на НТВ). Примечательно, что в телесюжетах о ВРНС рассказывалось, помимо официальных речей, о секции, где обсуждалось отношение РПЦ к научной фантастике, поскольку иные проблемы остались вне ВРНС.

В силу специфики ежегодного Собора, проводимого митрополитом Кириллом, ВРНС стремится выработать идеологическую программу, но в реальности создается эта программа без участия той общественной силы, на которую она рассчитана. Поэтому официальная идеология становится противоречивой. Как и многим другим нынешним церковным мероприятиям, Собору сопутствуют проявления постсоветского сюрреализма – соединения поп-культуры, советских стереотипов и штампов с православностью. Это то, что резко отличает реальное демократичное гражданское православие от официоза. Так, сюрреалистичным во многом было итоговое заседание ВРНС. Достаточно перечислить сочетание тем и выступлений (которые по отдельности, взятые вне ВРНС, возможно, вполне хороши). Роман Багдасаров, один из авторов соборной брошюры «Молодость плюс» говорил о социализации и психотипах. Руководитель федерального штаба Общероссийской молодежной организации «Лига справедливости» Дмитрий Паки отмечал, что в политизации молодежи в рамках движений «Наши» и т.д. ничего плохого нет. Виталий Аверьянов, представитель Фонда «Русский предприниматель» провозгласил курс на духовную суверенность, представитель Общественного совета ЦФО Кирилл Мерейский призывал заставить прессу работать на отцов и матерей, а не показывать детям МТВ и канала 2+2. Пресс-секретарь молодежного движения «Георгиевцы» Диана Романовская отметила, что движение выступила против гомосексуалистов и за ОПК. Но ярче всех была комиссар движения «Наши» Мария Дрокова – она кричала в микрофон пионерским голосом, а поэтому были слышны лишь отдельные фразы: «успехи последних лет», руководства страной», «благодаря работе Владимира Путина, «попытка подписать нашу страну на западную демократию провалилась», «за суверенную демократию».
Вполне возможно, что существует какой-то скрытый смысл и оправдание тому, что реальный православный молодежный мир прячется за официозом, а позиция Церкви преподносится только в окружении государственных чиновников и при их поддержке. Вполне возможно, что еще не время обратить основное внимание на все церковные подростковые, молодежные и детские инициативы в сфере культуры или социального служения, хотя церковная помощь детским домам, детские приюты при приходах, молодежные кружки и общества – это тема самая значительная для нашего общества. Может быть, еще не время говорить о работе РПЦ с наркозависимыми, которая ведется скорее фрагментарно, а всем известно, что наркоманы – это именно молодые люди. Однако сама деятельность православной общественность говорит о том, что пришла пора конкретных дел.

Существование гражданского православия заметили и в какой-то степени доказали закономерность его появления по крайней мере два американских ученых – это профессор Дела Кава и директор Библиотеки Конгресса США Джеймс Биллингтон (См.: Джеймс Г. Биллингтон. Православие и Демократия. Русское Ревью Кестонского Института, февраль 2008, № 26). Дела Кава выделяет внутри РПЦ группу пасторалистов, то есть тех, кто сосредоточен на развитии приходской жизни. Как считает Биллингтон, модель их пастырской деятельности во многом напоминает в сегодняшней России деятельность ранних лютеран в Америке на северо-западе за Миссисипи и методистов на юго-западе за Аллеганскими горами. Как и протестанты в пограничных зонах, православные пасторалисты – священники с семьями – служат в отдаленных местах; они интересуются местными проблемами и организуют приходы, открывая для местного населения социальные и учебные центры, приюты для брошенных детей и бездомных и т.д. По словам Биллингтона, «развитие приходов, самопомощи на местах некоторые русские называют бытовой демократией, другие используют старый славянофильский термин соборность. Интеграция общинности и совместного труда в России развита больше, чем в индивидуалистическом западном христианстве и особенно в Америке. В постсоветской Церкви при Патриаршестве открыты новые отделы образования, благотворительной деятельности, социальных служб, миссионерства и вооруженных сил. Мне кажется сомнительным представлять Св. Варвару покровительницей ракетных войск, но это всего лишь показывает желание интегрировать Православие во все сферы жизни… Вся надежда на молодое поколение священников и руководителей других конфессий и вероисповеданий, а также на тех верующих Православной Церкви, которые вносят новый дух в жизнь на местах. Они являются неотъемлемой частью общего движения, обращенного к инициативам снизу и созданию на местах неправительственных форм самопомощи, в культурном пространстве, где все слишком долго контролировалось сверху донизу и из Кремля».

Игнорирование или недооценка гражданского православия или пасторалистов, объективных проводников «бытовой демократии», деформирует представление о Православной церкви в России, создавая впечатление о возрождении государственного синодального монстра дореволюционного времени. Между тем, православное гражданское общество стало новой реальностью, с которой придется считаться и противникам усиления РПЦ и самому священноначалию РПЦ.