Роман Лункин, Сергей Филатов.

Художественное православие архиепископа Иоанна Береславского.

Религиозное движение, возникшее в конце 80-х гг. в результате проповеди архиепископа Иоанна (Вениамина) Береславского Православная Церковь Божией Матери Державной (ЦБМД) (известное также еще под несколькими названиями – в т. ч. Богородичный Центр, "Церковь Божией Матери Преображающейся", "Церковь третьего завета", "Церковь Духа Параклита", "Параклитская церковь", "Святодуховное православие", "Московский престол откровения Пресвятой Девы") представляет собой уникальное явление. Исследователи, которые занимались эти явлением (а в прошлом к ним можно отнести и нас), находясь в плену сложившихся стереотипов, включали Богородичный центр в сложившиеся схемы. Но слишком многое в эти схемы никак не влезает.

В этом кратком очерке мы не ставим своей задачей дать исчерпывающий анализ вероучения и религиозной практики Богородичного центра, но лишь хотим заострить внимание на некоторых оригинальных особенностях этого религиозного феномена.

Во-первых, это постоянная принципиальная эволюция вероучения. Православие богородичной ветви возникло в лоне РПЦ, сначала оно было связано с российской народной православной традицией, с миром старцев и стариц, легендами и пророчествами, постоянно возникающими в околомонастырской среде. В начале 80-х гг. Береславский и его первые единомышленники паломничали по монастырям, читали святоотеческую литературу, подвизались у авторитетных духовидцев. В это время будущие богородичники ничем принципиально не отличались от множества движений и групп, существующих внутри РПЦ и некоторых альтернативных православных движений. Как отмечает ближайший сподвижник Береславского Илья Попов, «в первые годы мы не хотели создавать Церкви, альтернативной официальной, так как новые православные юрисдикции устраивают свои «маленькие московские патриархии».

В 1984 г. Береславский получил первое откровение Богородицы, с этого года он стал для своих последователей пророком. Эти откровения Богородицы, которые он с тех пор получает постоянно на протяжении скоро уже 25 лет, и стали основой нового постоянно развивающегося и меняющегося вероучения. Даже после получения первых откровений богородичники порвали с РПЦ не сразу. После получения первых откровений Богоматери Береславский предполагал, что сможет получить священническое рукоположение в Московской Патриархии. Он стал псаломщиком во Владимирской епархии, однако довольно быстро разочаровался во внутрицерковных порядках РПЦ. Отторжение от РПЦ вызвал и тот факт, что, по собственному признанию, «его хотели заставить сотрудничать с КГБ, но он отказался».

Приблизительно в 1985 году начался катакомбный период в истории богородичников,

когда Береславский и его сподвижники стали искать свое место и признания среди истинно-православных группировок. В 1985 году Береславского, по сведениям самих богородичников, рукоположили во священника, а затем и во епископа. По утверждению последователей Береславского, митрополит Геннадий (Секач, умер в 1985 г.), возглавлявший одну из ветвей катакомбной церкви, и затем его преемник митрополит Феодосий (Гуменников) благословили архиепископа Иоанна Береславского и ряд священников на свидетельство от лица катакомбной церкви и регистрацию ее общин. Последователи Иоанна Береславского называли себя в то время ветвью Истинно Православной Церкви (катакомбной ветви), использовали традиционную православную символику и облачения.

В первой половине 90-х гг. в богородичной церкви утвердилась атмосфера монашеского аскетизма. Богородичная церковь в это время представляла собой систему замкнутых полуподпольных общин с жестким распорядком дня, аскетической молитвенной практикой и изнуряющими постами. В такого рода общинах все члены считались богородичными монахами, к которым предъявлялись строгие требования.

Береславский и окружавшие его епископы и священники считали, что все должны быть «героями веры», монахами, обязанными и способными выдерживать всю тяжесть аскетического подвига. В крайне эмоциональных и часто стилистически грубых пророчествах Иоанна Береславского упоминалось о необходимости постоянных ночных и утренних (около 4 утра) молитв, сотен коленопреклонений и послушании (если не жесткого подчинения) своим духовным наставникам.

В этот аскетический период среди богородичников были распространены женоненавистнические представления (имеющие свои корни в православной аскетической традиции, но принявшие у богородичников гипертрофированные и вульгарные черты). Береславский утверждал в те годы, что мужчина может стать свободным лишь освободившись от культа женщины (жены, матери), который “держится на генитальном уровне” (в оригинальных текстах употребляется нецензурное слово). Согласно учению Богородичного центра, на человеке лежат грехи всего его рода, которые передаются через женщину половым путем. Для борьбы с этим злом в Центре существовал тайный чин “отречения от матери”. В общине женщины находились на положении людей второго сорта. Богородичный центр учил, что “Христа распяли бабы” - (собирательный образ греховного женского начала в мире), “а потом свалили на евреев”.

И этот период продолжался недолго. С середины 90-х гг. происходит быстрый отказ от жесткой аскетизма, практики авторитарного старчества и женоненавистничества.

В интервью Роману Лункину (14.06.2001) сам архиепископ Иоанн Береславский указывал на два принципиальных изменения в жизни богородичной церкви, в отличие от «Богородичного Центра» 90-х гг.: переход от жесткого и аскетичного «иосифлянства» к строительству открытой и свободной церкви; и появление в этой связи «новых просветленных лиц» в общинах.

Сами богородичники приводили свои объяснения «некоторых крайностей вероучения и религиозной практики первых лет существования церкви». По их словам, в начале существования Церкви Божией Матери они были вынуждены отвечать резкими призывами и чрезмерной дисциплиной, которая, естественно, привлекала «духовных бойцов» по натуре, в ответ на «иосифлянское» давление на них Московской Патриархии. В конце 90-х гг. богородичники признавали, что в жизни их церкви были серьезные «крайности и перегибы в первые годы ее существования, в том числе и самая скандальная крайность в их церковной практике – молитва-обет «проклятие матери». Резкие призывы Береславского, его крайняя эмоциональность, неожиданная артистичность, стремление «заставить» паству беспрекословно следовать «духовным» требованиям своего лидера – все это стало объясняться «стремлением пробудить постатеистическое общество от коммунистического безбожного сна. Впоследствии актуальность такой практики себя изжила».

С середины 90-х гг. происходит дальнейшая эволюция богородичного вероучения в направлении «развития свободной личности, ее творческого духовного потенциала». В организации богородичной церкви усиливаются демократические начала. В то же время все сильнее проявляется отдаление от традиционного православия. Вероучение, каждый год прирастающее одним-двумя томами пророчеств архиепископа Иоанна, становится вполне автономным религиозным феноменом, который теперь ни с какой ветвью альтернативного православия не спутаешь.

И, наконец, после 2000 г., когда политические условия существования богородичников в России резко ухудшились, архиепископ Иоанн и некоторые его сподвижники много времени для обеспечения собственной безопасности стали проводить вне России.

С этого времени в вероучении и богослужебной практике появляются многочисленные заимствования и оригинальные интерпретации религиозных и художественных сюжетов западноевропейского происхождения. В частности, важным элементом вероучения становится миф о Святом Граале и по-своему переосмысленная история и вероучение катаров.

Итак, за последние 20 лет богородичники прошли как минимум четыре этапа формирования своего вероучения. Под влиянием различных обстоятельств и главное – своеобразия творческого сознания архиепископа Иоанна Береславского – богородичное движение довольно далеко отошло от своего православного первоисточника. Пройдя период жесткого аскетизма, богородичное движение движется в соответствии со своей внутренней логикой развития. Оно противостоит «формализму» традиционных церквей, осознавая свою прямую связь с духовным миром святых, художников и писателей. Ужасно интересно, что еще напророчит им Богородица?

Во-вторых, это глубокое включение исторических сюжетов, образов и создателей шедевров художественной культуры в само содержание вероучения, в его экклесиологию и сотериологию. Члены царской семьи НиколаяII, деятели истории, церковные деятели, создатели художественных произведений становятся в учении архиепископа Иона столь же значимыми персонажами, как Иоанн Креститель, Богородица, да и сам Иисус. «На тонком плане» они даже подменяют друг друга.

Традиционный для русской интеллигенции возвышенный пиетет перед творцами и созданными ими образами, перед тем, кто нес духовное освобождение и творческие начала в жизнь людей достигает у богородичников высшего развития и приводит к включению их напрямую в Благую Весть о Спасении (как выразился бы Береславский «обожении»). Андрей Первозванный, Нил Сорский, Толстой, Бердяев, Розанов непосредственно продолжают евангельский сюжет после Пятидесятницы. Некоторые высказывания Береславского можно понять и так, что то же сакральное значение имеют и Мусоргский, и Пушкин, и Гоголь…

Несмотря на наметившуюся последние годы западноевропейскую ориентацию в развитии вероучения, в богородичный Пантеон не попадают никакие шекспиры и шиллеры – в соответствии с традицией, зародившейся в интеллигентской среде еще в XIX веке, сакральны только русские писатели.

Идеология богородичников на редкость восприимчива к событиям и явлениям

политической и общественной жизни, культурным веяниям. «Богородица» в своих откровениях Береславскому откликается и на выборы в России, и на террористическую атаку исламских террористов 11 сентября в США. Религиозное сознание богородичников напрямую привязано к текущему моменту, черпает из него свое вдохновение.

В- третьих, это удивительный баланс авторитарных и демократических тенденций.

С одной стороны, сам статус Береславского – пророка, из уст которого звучит Божественная Истина, предполагает его непререкаемый авторитет. Авторитаризм внутренней жизни церкви должен был бы быть и следствием склонности к монашеской аскезе, особенно сильно проявившейся в первой половине 90-х гг. Однако авторитарные тенденции в жизни церкви не получили серьезного развития.

Каковы причины этого?

Одна из главных причин- личность самого Береславского, натуры художественной и эмоциональной, чуждой организаторской работы, не способной (да, возможно, и действительно нежелающей) создавать формализованную, жестко структурированную организацию. Неформальный харизматический авторитет, который он достиг среди своих последователей, его вполне устраивает. Идеология богородичников, в которой центральное место занимают идеалы свободы, личных отношений с Богом, творчества также препятствует развитию авторитарному развитию церкви. Постоянное осуждение бюрократизма, авторитаризма и формализма РПЦ и католической церкви является существенным препятствием формализации и бюрократизации в самой богородичной церкви.

Не последний фактор, сдерживающий развитие авторитарных тенденций – принципиально демократическая позиция богородичников в политической сфере, постоянно декларируемая ими, по крайней мере, с конца 80-х гг. Береславский приветствовал победу над ГКЧП в 1991 г., победу Ельцина над Верховным Советом в 1993 г, всегда резко осуждал коммунизм, фашизм, русский национализм, любые формы диктатуры.

Культ царской семьи всегда был для богородичников лишь неким культурно-эстетическим идеалом (что является еще одним пунктом его согласия с популярными интеллигентскими представлениями), они никогда не были монархистами.

Все эти факторы, предопределили, если и не уникальный, то, по крайней мере, редкий характер организации богородичной церкви. Власть архиепископа Иоанна в основном держится на его харизматическом авторитете. То же самое можно сказать о его ближайших сподвижниках. В богородичной церкви крайне слабо развита формальная бюрократическая структура. Богородичники представляют собой действительно харизматическую церковь.