СЕРГЕЙ ФИЛАТОВ

ЯКУТИЯ ПЕРЕД РЕЛИГИОЗНЫМ ВЫБОРОМ: ШАМАНИЗМ ИЛИ ХРИСТИАНСТВО.

Постсоветская религиозная ситуация в Якутии имеет больше всего аналогий с финноугорскими республиками Поволжья – Мари-Эл и Удмуртией, а также с тюркской Чувашией. Во всех этих регионах России двумя основными религиями, борющимися за души граждан, в наши дни являются национальное язычество и православие. Однако якутская ситуация во многом гораздо более уникальна и многозначна. Народы Поволжья, сохранившие, в гораздо меньшей степени, языческое сознание, с XVII- XVIII вв. подвергались интенсивной русификации (а значит, и европеизации) и христианизации. Мировоззрение поволжских народов, даже тех его представителей, которые ныне считают себя язычниками, формировалось несколькими поколениями русской школы и многовековым влиянием христианства. Язычество сохранилось у них в форме фольклора и разнообразных обрывков древних верований. Единичные жрецы в Удмуртии и их несколько более многочисленные коллеги в Мари-Эл превратились скорее в организаторов мало понятных им самим праздников-обрядов, чем в хранителей полноценного дохристианского мировоззрения. Лидеры неоязыческого движения в этих республиках скорее реконструируют исчезнувшую идеологию на основе присущих им европейских (генетически христианских) понятий в ответ на существующее в обществе стремление к национальному возрождению, чем сохраняют и возрождают нечто уже существующее.

Не то в Якутии. Русские пришли в этот край намного позже. Первые немногочисленные отряды казаков стали строить в Якутии свои остроги (крепости) в конце XVII в. Реальное же освоение Якутии началось на век позже. Лишь с конца XVIII в. начинаются массовые крещения коренного населения. Однако подлинная христианизация якутского народа, связанная с именем святителя Иннокентия (Вениаминова), датируется ещё более поздним сроком – второй половиной XIX в. По инициативе и при участии епископа Иннокентия был осуществлён не только перевод Библии и некоторых богослужебных текстов на якутский язык; Иннокентий не побоялся использовать элементы языческих обрядов в богослужении, а имена собственные языческих богов – при переводе Писания.

Миссионерская и просветительская деятельность св. Иннокентия и его сподвижников принесла определённые плоды. Перед революцией существовали якутоязычные приходы со священниками-якутами, часть якутского общества приняла православие, что определило её прорусскую культурную и политическую ориентацию. И всё же большинство якутов осталось язычниками или двоеверами с очень поверхностной и неглубокой христианской прививкой. Основой религиозности якутов перед революцией 1917 г. был шаманизм. Вера в добрых и злых духов, возможности перевоплощения, магическое лечение не только сохранялась, но даже до некоторой степени распространялась среди окружающих русских.

Бытовая религиозность якутов в первую очередь представляла собой веру в существование бесчисленного множества духов, существующих в окружающем предметном мире. Якут чувствовал присутствие духов в животных, деревьях, реках и ручьях, горах и долинах. Не меньшее влияние, по убеждению якутов, имели духи умерших. Помимо этого, они считали, что существуют общие абстрактные духи – огня, воды, рода, - которые как бы вбирают местных духов – данного очага, данной реки.

В самосознании якутов важную роль играли представления об особом божественном происхождении якутского народа. Первые якуты – Саха Саарын Тойон и Сабый Баай Хотун, - согласно древним поверьям, были богами, спустившимися на землю с Верхнего Неба с высокой миссией создания народа Саха.

Вместе с тем у якутов были некоторые представления, которые интерпретируются современными неоязычниками как монотеизм. Речь идёт об имеющих общие корни в общетюркском религиозном мифе верованиях в верховного бога Солнца (огня) Айыы (Тангра). Однако повседневная религиозная практика уделяла этому верховному богу мало внимания. К началу ХХ в. образ Айыы у значительной части населения слился с представлениями о христианском Боге. Современные идеологи язычества утверждают, что у Айыы существовало особое жреческое сословие (аналог христианского духовенства) – «белые шаманы», которые были вытеснены православными священниками, но этнографы, изучавшие в конце XIX – нач. ХХ в. религиозную жизнь якутов, даже не упоминают об их существовании.

Сохранявшееся перед революцией язычество было народным, патриархальным и неорганизованным. Оно не имело своих идеологов и медленно отступало перед христианством и европейским просвещением.

Среди европейского населения в начале ХХ в. укоренённое религиозное православное население было представлено в основном казаками; большинство же были ссыльные, каторжники, люди, приехавшие на заработки, т.е. социальные группы, не предрасположенные к религиозной жизни. Среди ссыльных было много польских националистов, так что католицизм имеет в Якутии дореволюционные корни.

Революция резко прервала процесс христианизации края. Последний православный епископ Софроний был расстрелян в 1922 г., к концу 20-х гг. организованная легальная православная (и какая-либо другая христианская) религиозная жизнь прекратилась. После II Мировой войны властями был разрешён на всю громадную республику лишь один православный приход в г. Якутске, располагавшийся в перестроенной избе.

До горбачёвской перестройки этим приходом ограничивалась организованная легальная жизнь христианства в Якутии. Коммунистические власти непримиримо относились не только к христианству, но и к любым формам религии, в том числе и к язычеству. Преследованиям подвергались шаманы и деятели национальной культуры, пропагандировавшие «национальные духовные ценности». Однако практически язычество было очень трудно искоренить – у него не было организации, не было общенациональных лидеров, не было издательств и печатной продукции. Устная передача знаний в семье, обряды, не требующие ни храмов, ни жрецов, ни особых священных предметов – что КГБ с этим делать? Образ жизни якутов также способствовал сохранению языческого мировоззрения -–якуты в незначительной степени подверглись урбанизации и продолжали жить в маленьких посёлках среди дикой, суровой и чрезвычайно малонаселённой тайги (на севере республики – тундры).

Конечно, советская школа и вообще коммунистическая пропаганда в определённой степени подорвали языческое мировоззрение якутов – во многом было утеряно значение мифологии, шаманов стало очень мало, возник небольшой слой городских якутов, чуждых традиционным ценностям своего народа. И всё же православие, христианство было выкорчевано сильнее и глубже, чем язычество. К моменту крушения советского режима большинство якутов в религиозном плане пришли с редуцированным языческим миросозерцанием.

К середине 80-х гг. большинство населения Якутии (около 60%) составляли не якуты, а русские и обрусевшие представители других народов СССР. Громадное большинство из них приехало в республику на многочисленные стройки и шахты. Эти люди были оторваны от своих религиозных корней и в своём большинстве были (и остались) удручающе безрелигиозны. Другая важная особенность их сознания – даже во втором поколении они считают себя временными жителями республики: «ещё подзаработаем денег и уедем на юг». Отсюда их феноменальная пассивность в общественной, политической и религиозной жизни республики. Русские составляют большинство населения, но на общественной арене их почти не видно.

С самого начала религиозное возрождение в республике очень сильно зависело от якутской республиканской власти. Бессменный с конца 80-х гг. президент Якутии Михаил Николаев на редкость много, в сравнении с другими главами субъектов федерации, уделяет внимания проблемам идеологии, «духовности», религии.

Официальная идеология нынешних якутских властей – это так называемая «культивизация» – ускоренный подъём образования, науки и культуры якутского народа, который должен привести к превращению якутов в одну из наиболее цивилизованных наций мира. Мало где в России уделяется столько внимания системе образования и культурному строительству. Здесь делается всё, чтобы каждый молодой человек непременно получил полное среднее образование, затрачиваются огромные усилия на выбивание грантов для учёбы якутских студентов за границей, создаются новые музеи, культурные центры и т.д и т.п.

В этом культивизаторском проекте якутских властей большое значение придаётся «духовности», религии. Стратегическая установка президента Николаева (вполне, надо сказать, находящаяся в традициях якутского двоеверия) заключается в стремлении возродить национальную традицию, культуру, фольклор и самосознание якут и одновременно завершить прерванный революцией процесс обращения их в православие. При этом национальная «духовность» мыслится как светский компонент национальной идеологии, а православие – как её собственно религиозное выражение.

В соответствии с этим культивизаторским проектом правительство республики установило публичное проведение национальных праздников, в первую очередь, языческого Нового года Ыысах; в учебных заведениях изучаются национальная мифология, календарь, «народные традиции». При этом власть искренне стремится придать этой деятельности светский, исключительно «культурный» характер.

С другой стороны, президент Николаев много сделал для возрождения православия в республике. Якутско-Вилюйская (позже переименованная в Якутско-Ленскую) епархия была восстановлена в 1993 г. (её первым епископом был назначен Герман…) по инициативе Николаева после его личного обращения к патриарху Алексию II. Своё особое расположение к православной церкви президент проявлял как практической помощью (Никольский кафедральный собор был полностью восстановлен из руин на республиканские средства), так и в публичной риторике. Он периодически встречался с патриархом в Москве, во время пасхальных и рождественских богослужений заезжал в собор на ночное богослужение и обращался к народу с амвона с поздравительным словом. Праздничные поздравления епископа Германа публиковались в правительственных газетах и транслировались по республиканскому телевидению.

Идеологические установки президента Николаева выражает организованная по его указу в 1996 г. Академия духовности, «государственно-общественная организация, созданная в целях возрождения и дальнейшего совершенствования духовности многонационального народа Саха, сохранения и обогащения их самобытной культуры, наращивания их интеллектуального потенциала». Действительными членами Академии духовности стали ведущие представители якутской интеллигенции – писатели, художники, артисты, учёные-гуманитарии, а также епископ Герман.

В своей речи при открытии академии президент Николаев так охарактеризовал её цели: «стратегические цели Академии – возрождение и совершенствование духовности народов республики, сохранение и обогащение их самобытной культуры, наращивание их интеллектуального потенциала… Устремлённость в будущее должна вобрать в себя как составную часть уважительное отношение к нашей истории, к традициям и обычаям, накопленным народами за многовековую историю. Например, у народа саха имеются уникальные ценности. Возьмите народный героический эпос – Олонхо. К сожалению, он в силу ряда известных причин мало изучен. Истоки национальной педагогики, варган, шаманизм, традиционная медицина также не случайно привлекают внимание учёных других стран.

Особую ценность составляет распространение веры, христианской религии на Севере. Миссия епископа Иннокентия (Вениаминова), появление церквей на Крайнем Севере, вплоть до Русской Америки, были явлениями, не имевшими аналогов в мире. Молитвы читались на якутском языке, первые книги на якутском языке были церковными изданиями. Вообще, распространение христианства на Северо-Востоке России имело громадное влияние на дальнейшую судьбу коренных народов. Истоки приобщения их к мировой культуре, к человеческой цивилизации уходят корнями именно в христианство…» (1). Однако последующее развитие событий как внутри Академии Духовности, так и во всём якутском обществе показало, что достичь синтеза «национальной культуры и традиций» с православием вряд ли удастся.

В самой Академии фактически сложилось две фракции: с одной стороны, это два человека – епископ Герман и идеолог возвращения якутов к православию 90-летний писатель Суорун Омоллон. Православный Омоллон в своих многочисленных статьях и выступлениях даже более резко, чем русский епископ Герман, осуждает тягу своих соплеменников к язычеству, считая её тягой к первобытному варварству, и видит в христианстве единственно возможный путь к национальному возрождению:«…130 лет назад Якутия впервые обрела свой суверенитет, и это был духовный суверенитет. Именно тогда образовалась самостоятельная Якутская епархия благодаря многолетнему труду русского священника Иннокентия Вениаминова, сумевшего убедить царя и церковное начальство, что «Якутия – это особый мир». В ту пору мы стали в один ряд со всеми политически значимыми народами мира. Терять это завоевание сегодня - по меньшей мере легкомысленно…»(2).

Находясь под патронажем национально ориентированных властей Якутии, сам епископ Герман во внутрицерковной политике изо всех сил стремится учитывать национальные интересы якутов. Он декларирует отказ от стремления к русификации православных якутов и ратует за сохранение языка и культуры коренных народов республики. Одна из основных его целей - введение богослужения на якутском языке. Он уже сделал первые шаги в этом направлении, переиздав Священное Писание, молитвослов и катехизис на якутском языке. Мало того, он проявляет большую осторожность, когда критикует шаманизм и язычество.

С другой стороны, все остальные 19 действительных членов Академии в лучшем случае равнодушны к православной церкви. Эти гуманитарии любят, изучают и воспевают национальные традиции и обычаи. Даже в том случае, если они не являются язычниками, душа у них лежит скорее к язычеству. Неудивительно, что они фактически саботируют православную составляющую стратегического идеологического плана президента. Как сказал нам в интервью 16.06.1999 г. президент академии Духовности Афанасий Осипов, «распространение христианства -–обязанность епископа Германа. Мы ничего против не имеем. Проповедь – не наше дело, мы художники, писатели, артисты – занимаемся национальной культурой».

Единственно, в чём члены Академии Духовности нашли подлинное согласие, - это миссионерская деятельность религиозных меньшинств, в первую очередь, протестантов, чью активность они постоянно призывают ограничить или запретить.

Однако у православия, да и у религиозной политики властей сразу после падения коммунизма появился гораздо более опасный противник, чем ориентированные на национальные традиции члены Академии Духовности. Культивизаторы, опирающиеся на ту немалую, но не преобладающую часть якутского народа, что ориентирована на европейские ценности, столкнулись, с одной стороны, с глухим сопротивлением патриархального сельского населения, а с другой – с открытым вызовом радикальных националистов-неоязычников. Начавшаяся быстрая модернизация и урбанизация якутского общества, распад социальных связей и традиционной морали неизбежно должны были породить почвенническую реакцию. Почвеннические настроения значительно усиливаются нынешним всероссийским социально-политическим и экономическим кризисом, отчуждением народа от институтов власти и господствующей идеологии.

Ещё в середине 80-х гг. нынешние лидеры якутских язычников Лазарь Афанасьев, Иван Уххан (Николаев), Анатолий Павлов начали создавать свою идеологию и своё общественное движение, всесторонне противостоящее не только нынешней республиканской и российской власти, но и происходящей модернизации якутского общества в целом. На заре Перестройки ведущий идеолог неоязыческого движения Афанасьев (филолог по образованию) пришёл к выводу о том, что бедственное состояние якутского народа есть результат нарушения глубинных связей между человеком и природой, результат потери якутами своей духовной идентичности. Преодолеть деградацию нации, по его мнению, можно лишь одним путём – возродив традиционный якутский образ жизни, мировоззрение и религиозную – языческую – систему ценностей. Афанасьев занялся «исследованием» (а фактически творческой реконструкцией) религиозных представлений своего народа. Результаты его работы нашли отражение в книге «Айыы уорэтэ» («Божественное учение»). Первые годы это сочинение, до сих пор не переведённое с якутского ни на один язык мира, распространялось среди националистически ориентированной якутской интеллигенции в машинописных копиях. Фактически этот труд стал вероучительной книгой якутского неоязычества. Афанасьев стремится вычленить в многочисленных языческих мифах и поверьях стройную монотеистическую систему и объявляет наиболее почитаемых и могучих богов якутского языческого пантеона ипостасями единого Бога-Творца (Айыы, или Тангра). Учение Айыы – это модернизированная якутская версия общетюркской языческой религии – тенгрианства.

Согласно учению Айыы, мир представляет собой систему из десяти небесных ярусов. На каждом небе есть свой пантеон богов и духов, а на самом верхнем – девятом небе пантеон возглавляет верховный бог-творец Айыы (Тангра). Человек же расположен в самом низу этой системы – на земле, над ним простирается первое небо. Таким образом, между человеком и Айыы, чаще всего предстающим в образе Солнца (огня), располагается девять небесных ярусов. От Айыы через эти небесные ярусы истекает жизненная сила, именуемая «Сюр». Сюр является той энергией, которая одушевляет человека, делает его человеком. Сам же человек трёхсоставен и после смерти распадается на три души. Душа-земля (тело) исчезает, душа-воздух (психический уровень) пребывает на одном из девяти небес в зависимости от добродетельности умершего, а душа-мать возвращается к Айыы. Иначе душа-мать называется «Кут». Кут – это та сердцевина человека, которую зажигает божественный Сюр. Это одновременно и «жизненная сила» в человеке, и его «образ Божий». Человек может потерять свой кут, он может быть похищен духами или злыми шаманами. На протяжении всей своей жизни якут боится потерять свой кут, необходимый ему и в земной, и в загробной жизни. Главная его духовная задача сводится к сохранению собственного кута. Душевное состояние и благополучие живого человека, а также его посмертное состояние Афанасьев ставит в зависимость от того, в каком нравственном состоянии человек содержит свой кут. Он обращает внимание своего народа к непреходящим традиционным ценностям и предлагает пути их достижения, сформулировав девять заповедей Айыы:

  1. Не прелюбодействуй.

  2. Почитай природу.

  3. Приумножай своё хозяйство.

  4. Не уничтожай (не убий).

  5. Обрети свой талант.

  6. Будь правдив.

  7. Постигай истину (учись).

  8. Храни свой кут.

  9. Почитай заповеди Айыы.

Афанасьев и его единомышленники не только стремятся утвердить монотеизм, но и вырваться из круга шаманистских представлений, которые только и сохранились от всего язычества в сознании якутского народа. Они утверждают фактически сконструированную ими заново религию, которая «возвысит якутов духовно и морально», и запретили друг другу практиковать шаманизм. Они считают себя исполняющими обязанности «белых шаманов» (то есть жрецов Айыы). На своих собраниях неоязычники совершают общую молитву и приносят бескровную жертву.

Однако шаманистские представления – это реальная форма религиозности современных якутов. И поэтому неоязычники не могут просто отвергнуть шаманизм, их отношение к нему амбивалентно. Они пропагандируют своё учение, опираясь на шаманистские представления, не могут избавиться от гордости за соплеменников-шаманов, «владеющих невероятными психическими возможностями и достигающих феноменальных мистических озарений».

Шаман (строго говоря, «чёрный шаман») связан с силами смерти, уничтожения (в отличие от «белого шамана», связанного с творчеством и созиданием). Чёрный шаман способен управлять силами зла, использовать в своих интересах и отгонять их. Причём физическое тело человека, подверженное разрушению, в первую очередь доступно воздействию чёрного шамана. В основе представлений о механизмах воздействия шамана на организм человека находится понятие о некоем «белите», духовном поле, существующем вокруг всякого человека. Этот «белит» – некоторый аналог «биополя» экстрасенсов. Не случайно якутские неоязычники с гордостью утверждают, что «все достижения современной науки экстрасенсорики известны любому из нас с детства». Считается, что шаманы способны воздействовать на «белит», перемещать и красть его. Причём преследовать при этом они могут как добрые, так и злые цели. Мир чёрного шаманизма, в отличие от белого, лишён духовного и нравственного начала, это некий мир тёмных, примитивных первичных духовных стихий.

В 1993 г. неоязычники создали и официально зарегистрировали неоязыческую религиозную организацию «Кут-Сюр». Формально в неё входит небольшое число идеологов-интеллектуалов, но им не без заметного успеха удаётся пропагандировать свои взгляды. При этом их основная цель – переориентировать широко распространённое и поддерживаемое властями движение за сохранение национальной культуры и традиций (которое власти стремятся сделать чисто светским движением) в религиозное русло.

В результате деятельности «Кут-Сюра» программы по изучению национальной культуры в средних школах стали приобретать языческую направленность. Кое-где директора школ поставили «пристройки Айыы» (по существу языческие часовни). Колледж культуры, готовящий директоров Домов культуры, фактически превратился в центр подготовки специалистов по проведению языческих обрядов, молений и праздников. Причём произошло это вполне сознательно. Директор колледжа Вильям Яковлев считает, что возрождает не фольклор (как это предписывает ему министерство культуры), а религию.

С начала 90-х гг. неоязычники добивались права построить в Якутске «Центр Айыы» – главного общенационального капища своего солнечного бога, власти препятствовали им в этом. В 1999 г. власти заложили на окраине Якутска «Три берёзы» якутский национальный культурный центр «Ыыссах». Как сказал авторам статьи по этому поводу один из лидеров неоязычников И. Уххан, «Мы ещё посмотрим – будет этот центр культурный или культовый».

Неоязыческое движение не ограничивается религиозными проблемами. Одновременно с «Кут-Сюр» была создана политическая партия «Саха каскэлэ», которую возглавил ближайший сподвижник Афанасьева журналист Иван Уххан (Николаев). Программа этой партии предполагает превращение Якутии в национальную республику якутского народа, находящуюся с Россией в конфедеративных отношениях, и утверждение якутской языческой идентичности во всех сферах жизни, переориентации системы образования на национальные традиции, а экономики – на возрождение традиционных форм хозяйствования.

Неоязычники полны мессианского энтузиазма и веры в то, что им доступна первичная, незамутнённая истина, утерянная другими народами, но сохранившаяся в сознании якутов. Вот что сказал в одном из своих интервью один из лидеров якутских неоязычников Анатолий Павлов: «Двадцатый век был веком революционных, разрушительных религий – христианства и марксизма, утверждающих социальную обусловленность человека, его сознания. Сейчас эти религии-идеологии терпят крах. На смену им придёт экзистенциальная вера, вера, помогающая человеку в его самостоянии и самосовершенствовании. Человек с Марксом или Христом в голове в тайге пропадёт, а с верой в Айыы – выживет. А ведь, по существу, в духовном плане человек – всегда в тайге. Жизнь и смерть, сохранение моральных основ и человечности – это те проблемы, о которых Марксу и Христу нечего сказать. Христианство и марксизм столетиями разрушали человека. Пора вернуться к незамутнённой истине, традиции, к доброй старине. Человек должен перестать чувствовать себя марионеткой социальных и экономических сил. Он должен ощутить себя, как в старину, одной из первооснов мироздания, таких, как вода, огонь, воздух. Такова его истинная природа. Именно эту правду мы несём сейчас своему народу и, может быть, принесём человечеству…»(3)

Неоязычники – принципиальные противники западной цивилизации. Как сказал авторам этой статьи в интервью 14 июля 1999 г. Иван Уххан, «западные люди верят не в Бога, не в Христа, а в Цивилизацию, в комфорт, в прогресс, в социальный порядок. Вера в Христа быстро превращается в веру в доллар. Русские верят в то же самое, но у них это плохо получается… Идти западным путём – это значит неминуемо потерять душу, стать беспомощной игрушкой в руках внешних сил. Чем меньше будет христианства и западного влияния, тем лучше для якутов (а может быть, и для русских тоже)».

Всего лишь за шесть лет организованного существования неоязыческое движение достигло заметных успехов. В некоторых якутских деревнях растёт неприятие христианства (епископ Герман рассказывал нам, что в последние 2-3 года кое-где якуты отказываются слушать христианских миссионеров и даже не хотят впускать их в свои селения). В деревнях в русле возрождения национальных обрядов и праздников потихоньку возникают дома Айыы и юрты Айыы.

Численно «Кут-Сюр» почти не вырос, но как грибы после дождя возникали всё новые и новые организации, клубы и семинары якутского неоязычества.

Драматически развивалось политическое неоязыческое движение. Власти республики с самого начала его существования относятся к нему как к движению радикально-националистическому, и поэтому опасному. И против него постоянно предпринимались два способа давления – его пытались приручить, интегрировать во властные структуры, а с другой стороны – применялись прямые репрессии.

Неоднократно предпринимались попытки привлечь Л. Афанасьева и И. Уххан к сотрудничеству с Академией Духовности по части развития национальной культуры. Уххан в 1993-1997 гг. был членом Консультативного совета при президенте, на заседаниях которого прославился резкостью своих высказываний. Было ещё несколько различных попыток приручить лидеров язычников. Но они остались глухи к призывам влиться в якутский истеблишмент. С другой стороны, властями неоднократно организовывылись масштабные кампании в средствах массовой информации против распространения учения Айыы; Уххану и Афанасьеву представители власти угрожали всякого рода притеснениями, если они не смягчат своей позиции, некоторые их инициативы были запрещены.

В 1997 г. политика пряника была прекращена – осталась только политика кнута. В декабре 1996 г. состоялись выборы президента республики Якутия. Перед этими выборами президент М. Николаев встретился с активистами «Саха кэскэле», в соответствии со своей предвыборной стратегией стремясь заручиться поддержкой всех общественно значимых сил республики. На этой встрече (по словам Уххана, сказанным автору этой статьи в интервью, данном в июле 1999 г.) Николаев обещал поддержать некоторые принципиальные требования «Саха кэскэле», связанные с переориентацией образовательной и культурной политики на «национальные ценности», экологией и возрождением традиционных форм хозяйствования. После этого «Саха кэскэле» поддержала М. Николаева на выборах.

К середине 1997 г. Уххан и его единомышленники пришли к выводу о том, что переизбранный президент не выполняет своих обещаний. После этого они повсюду начали публично и крайне резко критиковать президента. Наибольший резонанс имела статья Уххана «Пёстрые думы о большом начальнике», в которой он фактически обвинил президента в предательстве своего народа.

На выборах в декабре 1997 г. в Иль-Тумен (парламент Якутии) неоязычники выступили как непримиримые противники существующей власти. Несколько их сторонников были избраны. Неоязычники после этого стали второй оппозиционной силой в парламенте после коммунистов.

После этого власти заняли обоюдонепримиримую позицию по отношению к «Саха кэскэле» и Кут-Сюр. Уххан был выведен из Консультативного совета при президенте, всякие контакты лидеров «Саха кэскэле» и Кут-Сюра с властями прекратились. Власти путём прямого запугивания спонсоров (по словам Уххана) довели газету «Сахада», органа «Саха кэскэле», до банкротства. Лазарь Афанасьев был понижен в Гуманитарном институте, где он работает, с должности заведующего лабораторией на должность технического работника. Лидеров неоязычников неоднократно вызывали в ФСБ, где советовали «угомониться».

В то же время «национальные», т.е. языческие ценности получают всё большее распространение в народе. В ответ на это власти, репрессируя наиболее принципиальное и радикальное крыло в лице «Саха кэскэле» и Кут-Сюр, всё больше идут навстречу неорганизованному и стихийному национальному движению. Практически прекращаются попытки приостановить распространение учения Айыы, власти идут на контакты с новыми, возникшими в 1997-1999 гг. неоязыческими организациями. В 1999 г. начато строительство центра национальной «духовности» «Ыысах» на окраине Якутска

Меняется и отношение к православной церкви. И главная причина этого – очевидная слабость православной церкви, её неспособность добиться широкой поддержки в народе. К середине 1999 г. в громадной республике насчитывалось лишь 42 православных общины, которые окормляли 17 священников, причём только один из них был якутом. Финансирование церкви осуществлялось почти исключительно из республиканского и местных бюджетов или за счёт крупных предприятий (что почти всегда – результат давления властей). По сравнению со многими другими епархиями РПЦ Якутская – далеко не самая пассивная. Духовенство епархии и сам епископ много времени проводят в миссионерских поездках, много делается для привлечения якутов в Церковь, ведётся реальная благотворительная и катехизационная работа. Однако в сложных национально-политических условиях Якутии вся эта деятельность не оказалась достаточно эффективной. Православная церковь реально не стала серьёзной идеологической и общественной силой. В то же время епископ Герман постоянно, с точки зрения властей, «раскачивал лодку», обличая шаманистов и призывая власти ограничить (а ещё лучше запретить) деятельность протестантских и католических миссионеров. И это в то время, когда не только неоязычники, но и протестанты действуют гораздо успешнее, чем РПЦ. Число реально существующих протестантских общин превысило число общин православных. Пятидесятники организовали несколько приходов из якутов, в которых богослужение полностью совершается на якутском языке. Без какой-либо материальной поддержки со стороны государства по всей Якутии строятся протестантские молитвенные дома.

Численный рост католиков в Якутии не столь впечатляющ – в республике в 1999 г. функционирует всего два католических прихода, но у католиков весьма серьёзные качественные показатели: в католицизм перешли несколько уважаемых якутских интеллектуалов, а социальная работа католических приходов признаётся наиболее результативной даже властями республики. В приходах постоянно растёт доля якутов.

Тот факт, что якуты чаще принимают протестантизм и католичество, чем православие, сами они объясняют двумя причинами – тем, что «Православие больше связано с властью, чем с Богом», и тем, что «Православие слишком национально, это вера русских, в то время как протестантизм и католицизм – это вероисповедания для всех».

В изменившихся обстоятельствах изменилась и религиозная политика властей – президент где-то с 1997 г. начинает дистанцироваться от Православной церкви, в его риторике отсылки к православию почти исчезли, равно как и стали гораздо более редкими встречи с епископом Германом. Уменьшилась и материальная помощь церкви.

В Якутии в 90-е гг. не наблюдалось серьёзной дискриминации религиозных меньшинств. Но планы такие у властей были. В конце 1996 г. правительство готовило республиканский религиозный закон, который должен был значительно ограничить права религиозных меньшинств. Этот закон, правда, так и не был принят. В недрах правительственных кабинетов были подготовлены аналитические материалы о той «опасности», которую представляют для республики протестанты и католики. По существу, власти не имели принципиальной позиции по вопросу о свободе совести. К 1999 г. у них принципиальная позиция появилась – права религиозных меньшинств были признаны важным элементом политики и идеологии режима. Как сказал авторам этой статьи правительственный чиновник, ответственный за выработку религиозной политики ответственный секретарь Комиссии по религиозной политике при правительстве Якутии Александр Николаев (однофамилец президента), «Мы вообще не можем считать протестантов меньшинством, у них общин не меньше, чем у православных. Нынешних организованных язычников на всю республику не больше 500 человек, язычество для большинства якутов – это всё же только культура, и как к светской национальной культуре власть к нему и будет относиться; проправославных якутов много – сейчас крестят до 20% младенцев, но всё же пока что православие не стало религией якутов, политика безоглядной поддержки РПЦ была ошибкой. Народ сам решит, во что ему верить. Но в любом случае руководство республики постарается мобилизовать реально существующий моральный и духовный потенциал религиозных обществ на дело прогресса республики».

Десять лет постсоветского развития религиозной жизни Якутии, может быть, в миниатюре отразили то направление, в котором будет развиваться религиозная ситуация во всей России: от реставрации дореволюционной ситуации – к широкому плюрализму религиозной жизни; от попыток власти контролировать религиозную ситуацию и манипулировать ею – к признанию её автономности и неподотчётности властям.

1). М. Николаев. «Духовность – краеугольный камень в фундаменте новой Якутии». – Вестник Академии духовности республики Саха (Якутия). 1996.- № 1.- с.9.

2).С.Омоллон. «Корневая культура и шаманизм». – НГ-религии. – 7.04.1999.

3). С. Филатов, А. Щипков. «Якутия. Обретение кута». – Дружба народов. 1998.-№ 2. – с.127-128.