Сергей Филатов, Лоуренс Юззелл

Хакасия. Сгусток религиозных проблем Сибири.

Религиозная жизнь Сибири- до сих пор мало понята, окутана мифами и предрассудками. В отличие от США, основной поток российских пионеров, осваивавших новые земли за Уральскими горами, был малорелигиозен - среди первых же поселенцев было очень много ссыльных, а также людей опустившихся, социальных маргиналов. Чиновничество, попадавшее в Сибирь, обычно обладало более низкой квалификацией и моральным уровнем. Путешественники и местные сибирские авторы, сохранившиеся документы рисуют гораздо более низкий уровень религиозности и морали основной массы населения края в XVII-XIX вв.

По сравнению с Центральной Россией, одной из существенных черт религиозной жизни Сибири с начала её освоения до наших дней была слабость Православной церкви. Дело не только в малочисленности духовенства и чрезмерной обширности епархий. Исторические свидетельства пестрят сообщениями о крайне низком моральном, духовном и образовательном уровне духовенства. Подвижники благочестия, монахи-аскеты и образованное духовенство за редким исключением не искали себе поприща в дальней холодной стране, предпочитая оставаться в Европейской России - “Святой Руси”, где каждый камень напоминал о христианском прошлом.

Но если православие в Сибири традиционно слабее, то религиозные диссиденты здесь всегда были многочисленны и тверды в вере. Вместе с потоком официальных переселенцев в Сибирь с самого начала устремлялись старообрядцы, уединявшиеся в бескрайних просторах. Причём это были самые крепкие в вере старообрядцы - при обнаружении их властями порой бросавшие обжитую землю, налаженное хозяйство и вновь удалявшиеся на сотни километров в тайгу. При невозможности уйти в XVI-XVII вв. они порой шли на самосожжение. Сибирь облюбовали представители и других диссидентских течений - скопцы, молокане, а с конца XIX в. в Сибири начинается бурный рост баптизма. Таким образом, крепкая в вере Сибирь - это обычно Сибирь неправославная, диссидентская.

В представлении современных русских людей, Сибирь - чисто “русская земля”, где представители нерусских национальностей и религий практически отсутствуют. Москвичу или петербуржцу кажутся нонсенсом разговоры о полиэтничности Сибири. Но в действительности в Сибири много нерусских.

Во-первых, это коренные народы Сибири - мусульмане-татары, а также представители разнообразных тюркских и северных народов, по религии - язычники, частично подвергнутые христианизации.

Во-вторых, это поляки и немцы. Поляков в большом количестве ссылала царская власть, так что по всей Сибири возникли крупные и процветающие католические приходы, перед революцией не было крупного сибирского города, в котором не существовало бы костёла. Основной поток немцев- ссыльных пришёлся на сталинские времена, когда была уничтожена Республика немцев Поволжья.

Все эти особенности религиозной жизни Сибири на протяжении столетий существовали под воздействием одного мощного фактора - произвола власти, жесточайших государственных репрессий, более суровых, чем в европейской России. Многочисленность бесправных ссыльных, постоянная миграция населения, громадный удельный вес в жизни края армии и карательных органов, меньшая просвещённость населения, коррупция и безответственность чиновничества привели к тому, что в Сибири не возникло даже зачатков гражданского общества, которые можно обнаружить в Европейской России. Система всеобщего произвола и коррупции затрагивала все стороны жизни сибиряков, в том числе и сферу религии. Например, один из лучших знатоков религиозной жизни XIX в. Николай Лесков приводит совершенно фантастические примеры религиозного принуждения (в том числе и принуждения формально православного населения к участию в церковных таинствах)(1). Большая жестокость полицейского произвола характерна для Сибири и в советское время, когда она стала краем лагерей, ссылки, закрытых военных производств.

Пожалуй, одно из мест, где особенности религиозной жизни Сибири проявлялись и проявляются ярче, рельефнее всего, - это Хакасия, небольшая южносибирская республика в составе России.

До присоединения территории нынешней Хакасии к России на её территории проживали родственные тюркские племена (до революции официально именовавшиеся минусинскими татарами), не принявшие ни ислама, ни христианства. Традиционным для хакасов (это название консолидирующиеся тюркские племена получили только в ХХ в.) было язычество с большой ролью шаманизма.

Территория нынешней Хакасии была присоединена к России в начале XVIII в. И с этого времени в край начинается проникновение двух потоков очень разных людей - во-первых, это были старообрядцы-беспоповцы, бежавшие от преследования властей и селившиеся в самых труднодоступных местах, а во-вторых - “государевы люди” - казаки, чиновники, позднее крестьяне-переселенцы. Старообрядцы твёрдо хранили свою веру и держались замкнуто; не пытались обратить в христианство хакасов и обычно находили с ними modus vivendi. “Государевы люди” занимали лучшие земли, облагали хакасов податями и насильственно обращали в православие. Хакасии не повезло - в соседнем Алтае миссионерствовал просвещённый и гуманный архимандрит Макарий (Глухарёв), среди алтайцев он оставил не только добрую память как “пастырь добрый”, но и традиции алтайского национального православия, у хакасов же православие исторически ассоциируется исключительно с насилием и русификацией.

Последнее, с участием полиции и войск, массовое крещение хакасов состоялось в июле 1876 г., после чего все они поголовно считались православными, хотя громадное большинство продолжало верить языческим богам и предаваться шаманским практикам.

В XIX в. в Хакасии появляются ссыльные поляки-католики, начинающие хлопотать об открытии костёла. Первым регионом в Сибири, где появились баптисты, была Хакасия, куда они были сосланы с Юга России в 70-е гг.

В начале ХХ в. это разношёрстное общество, привыкшее к произволу и изоляции по конфессиональным и этническим барьерам, вместе со всей Россией начало продвигаться к демократии, гражданскому обществу и правовым отношениям. 1917 г. отбросил его на столетия, загнал конфликты вглубь и усугубил бесправие меньшинств.

С приходом коммунистов к власти Хакасия, в соответствии с политикой поддержки национальных меньшинств, приобретает статус автономной республики. Несмотря на то, что хакасы в ХХ в. составляют незначительное меньшинство населения республики (сейчас их около 10%), автономный статус способствовал сохранению языка и самосознания хакасов.

Но не декоративная национальная хакасская власть определила жизнь новоявленной республики в течение 70-летнего коммунистического владычества. Концентрационные лагеря, всевластие карательных органов, гигантские стройки (гидроэлектростанция, шахты, алюминиевый завод и т.д.), куда на работу ссылали немцев, украинцев, других подозрительных - вот что было главной реальностью края. В такой атмосфере политика тотальной атеизации осуществлялась с примерной последовательностью и жестокостью. Государственная религия- православие, привыкшее к опоре на полицию и чиновничество, без этих двух костылей быстро рухнуло - десятилетиями оно было представлено маленькой церквушкой на окраине Абакана, которую посещала кучка старушек.

Но с религиозными меньшинствами справиться не удалось. Многочисленные кампании против старообрядцев, аресты наставников, уничтожение деревень-общин так и не погубили старообрядческую культуру в Сибири. Бассейн Енисея - Красноярский край, Хакасия, Алтай, Кемеровская область - стали тем регионом, где непокорные беспоповцы вновь и вновь уходили от советской власти в глубь лесов, оставляя насиженное хозяйство, создавали в непроходимых лесах скиты и деревни и жили своей налаженной общинной жизнью. В 70-е гг. популярный советский писатель-натуралист В. Песков нашёл одну такую уединённую семью-общину Лыковых. Он регулярно восторженно писал о её способности выживания, умудряясь ничего не сказать в своих многословных репортажах об их вере.

Ссыльных немцев стремились полностью лишить своего национального и культурного лица, полностью растворить в “советском народе”. Но всё советское время существовали общины немцев- протестантов и католиков, тайно собиравшиеся на молитвенные собрания. У них не было ни священников, ни книг, - часто, если не обычно, даже Библий. Молитвы и Писание они передавали по памяти. Несколько лет тому назад в глухой деревне Бородино умерла 90-летняя немка (“матушка Франческа”), фактически всё советское время руководившая тайной католической общиной. Мало того, ссыльные немцы-протестанты, работавшие на рудниках и стройках, стали наиболее бесстрашными активистами баптистских, адвентистских, пятидесятнических общин, в которых численно преобладали русские. В 70-е гг. Хакасия - а именно шахты Черногорска и стройки Саяногорска стали одним из центров движения наиболее непокорных нелегальных пятидесятников и баптистов-инициативников. Аресты, разрушение домов, изъятие детей из семей религиозных диссидентов были обычной практикой. Именно в Черногорске жила семья пятидесятников Ващенко, сумевших в 1978 г. прорваться на территорию посольства США в Москве и в течение 5 лет проживавших в посольским здании, до тех пор, пока им не предоставили возможности выехать из России.

Не в лучшем положении было и коренное население республики - хакасы. Их языческие настроения преследовались с той же беспощадностью.

И вот коммунистический режим рухнул. Население Хакасии где-то в 90-м г. оказалось в условиях религиозной свободы. Униженные и подавленные верующие начали организовывать нормальную религиозную жизнь.

В начале 90-х гг. возникает национальное хакасское движение, имеющее свою ярко выраженную религиозную составляющую. Первой националистической организацией была “Тун” (“Возрождение”). “Тун” с первых дней своего существования проявил антиправославную, языческую направленность. Им были организованы первые “праздники”, которые по существу представляли собой попытку возрождения общественных языческих молений- “Тун-пайрам”. Декларировалась необходимость реанимации шаманизма. В начале 90-ых годов постепенно сложилось собственно языческое движение, которое в 1994 г. структурируется в зарегистрированное религиозное общество “Центр хакасского наследия - общество традиционной религии хакасского шаманизма “Ах-Чаян”. В этом обществе ведущую роль играют представители творческих союзов и гуманитарной интеллигенции. С самого начала деятельности “Ах-Чаян” в нём складываются три идейно принципиально различных течения, которые в будущем могут превратиться в самостоятельные религиозные общества:

1. Традиционнный шаманизм. Лидеры этого общества- преподаватель Университета

Татьяна Кобежегова и писатели Галина Казачинова и Вера Татарова. Своей целью это движение считает “возрождение традиционного мировоззрения хакасов”. Ими реконструируются как религиозные практики шаманов и формы поклонения духам, так и национальный эпос, в котором ищут религиозную составляющую. Они стремятся восстановить шаманское целительство, проводят национальные праздники-моления (хакасский Новый Год- “Челпаз”, поклонение Солнцу, священной горе Цзых и т. д.). Восстанавливают заговоры, жертвоприношения духам и т. д. Вся религиозная деятельность связана с поклонением духам, они принципиально утверждают многобожие, безразличны к развёрнутым доктринальным схемам, враждебны христианству. В это движение вовлечено несколько тысяч человек.

2. “Молодые шаманы”. Во главе этого движения стоят театральный режиссёр Валерий Чибачков, художник Татьяна Душинина, преподаватель Университета Лариса Ажиганова. Это движение стремиться синтезировать хакасский шаманизм “со всем мировым опытом оккультизма и мистицизма”. У движения нет признанного лидера и сложившегося вероучения. Круг новошаманистских идей очень аморфен и эклектичен. Поэтому можно выделить лишь самые общие рамки их религиозных исканий. “Молодые шаманы” включают в свою мировоззренческую систему современную российскую и западную парапсихологию, экстрасенсорику и магию. Они ищут “общее с православным мистицизмом”, активно взаимодействуют с рериховским движением. Ищут созвучные себе идеи в произведениях искусства (“стихи Пушкина можно читать как священный текст”). Движение создано хакасами, но постепенно стало интернациональным: в нём участвуют русские и немцы. При этом “молодые шаманы” не отказывают в особой святости Хакасии-Шамбале и “всей посконной Сибири”.

3. Бурханизм. Это движение одного харизматического лидера- общественного деятеля, этнографа, профессора Абаканского университета Виктора Батанаева. Батанаев и его пока что немногочисленные последователи отрицательно относятся к шаманизму, считают его низшей, примитивной формой религиозной жизни. Батанаев утверждает, что шаманизм в религиозных представлениях хакасов накладывался на более развитую национальную монотеистическую религию, больше всего имеющую общего с алтайским бурханизмом и древнетюркским тенгрианством. Батанаев называет эту религию “хакассским бурханизмом”. “Бурханизм- традиционная религия хакасов, имеющая много общего с тенгрианством и существенные заимствования из тибетского ламаизма”. Батанаев в настоящее время “реконструирует” бурханизм, который в будущем, по его мнению, будет иметь свою доктрину, храмы и жреческую организацию.

Постепенно воспряли и старообрядцы. После распада планово-распределительной системы хозяйствования старообрядческие деревни-общины постепенно вырываются вперёд по уровню благосостояния. На обширных пространствах Центральной Сибири начинают восстанавливаться регулярные человеческие и духовные связи между разбросанными на сотни километров старообрядческими деревнями. Растёт паломничество в таёжные скиты и к авторитетным наставникам. Хакасия - одна из областей этого ни на одной карте не обозначенного государства в государстве.

Протестанты также воспользовались воздухом свободы. Впрочем, первые 3-4 года горбачёвской свободы привели к некоторому ослаблению протестантизма - очень многие активные верующие - немцы, и не только немцы, эмигрировали из России. Но адвентисты и пятидесятники, баптисты разных направлений успели приступить к спокойному строительству своих молитвенных домов и к проповеди. Сложнее всего ситуация у немцев-лютеран. Разрозненные общинки, разбросанные по всей республике, принадлежат к братским общинам, традиций церковного лютеранства в Хакасии нет. С середины 90-ых годов республику стал объезжать красноярский пробст ЕЛЦ, гражданин Германии Рудольф Блюмке. Он пытается присоединить эти хакасские общины к своей церкви. Но из этого ничего не выходит. Богословский и мировоззренческий либерализм современного пастора из ФРГ отпугивает «верных заветам предков» хакасских немцев. Они предпочитает присоединяться к не единоплеменной, но более близкой им по духу ингерманландской лютеранской церкви. Лютеранство в Сибири вообще успешнее распространяется не немцами, а ингерманландской церковью (возродившейся после перестройки лютеранской церковью этнической группой финнов, проживающих в районе Петербурга) и Библейской лютеранской церковью(БЛЦ) (фактически русскими лютеранами, лидеры которых приняли лютеранство в Эстонии). В распространённом в Сибири броуновском протестантском и околопротестантском движении ингерманландское и БЛЦ привлекает и местных немцев, и финнов, и русских, и представителей коренных народов. Представитель БЛЦ, - дьякон Павел Заякин (русский по национальности) в середине 90-х гг. создал лютеранскую миссию приблизительно в 200 км от Абакана в посёлке Туим. Эта миссия стала успешно развиваться, привлекая представителей всех национальностей, первые неофиты из этой общины поехали учиться на пасторов в одну из семинарий Миссури-Синода в США.

Другое, гораздо более вульгарное проявление религиозных исканий в русле протестантизма - возникновение и бурный рост церкви Прославления. Она возникла в среде традиционных пятидесятников-нонконформистов Черногорска. Мутации способствовало то, что многие традиционные пятидесятнические лидеры эмигрировали в начале перестройки. В начале 90-ых годов в пятидесятнических общинах Хакасии начали успешно проповедовать миссионеры-харизматы представители созданного в Упсала, Швеция, пастором Ульфом Экманом религиозного движения “Слово жизни”. Одним из ответвлений этого движения и стала церковь Прославления. Вероучение церквей, вышедших из “Слова жизни”- “теология процветания” очень незатейливо: истинный христианин, член движения, должен быть богатым, здоровым и счастливым. Нам трудно не согласиться с оценкой, данной церкви Прославления одним из лидеров католической общины Абакана, уподобившего её “дешёвой конфетке- сладкой, но пустой”.

Лидеры Прославления быстро приспособились к условиям постсоветской России: они рекрутируют новообращённых из среды новоиспечённых бизнесменов и успешно вмешиваются в выборные кампании, продвигая сочувствующих церкви кандидатов в местные и региональные органы власти. Прославленцы владеют одним из крупнейших в Сибири книжных магазинов. Прославление является организатором и собственником футбольной команды под названием “Реформация”, которая обходится ей в 100 тыс. $ ежегодно. Благодаря высоким гонорарам, за команду играют высокопрофессиональные футболисты, достаточно преданные своему спонсору, но вовсе не обязательно верующие. Церковное здание Прославления -современное, в западном стиле -находится в самом центре Абакана. Это одно из немногих мест в этом маленьком провинциальном городе, которое охраняется подозрительной и хорошо экипированной службой безопасности. Церковные руководители заявили нам, что они были вынуждены завести охрану после таинственного пожара в 1990 г.

Даже недоброжелатели Прославления вынуждены признать, что эта религиозная организация- одна из самых быстрорастущих в Хакасии. Община в Абакане является центром, из которого движение распространяется и направляется по всей Сибири (филиалы Прославления в других городах называются “Живая вода”, “Живой родник”, “Церковь завета” и др.), включая и соседнюю Туву. Кроме того, Прославление успешно миссионерствует в соседней Монголии, из которой около дюжины детей ездят учиться в их две школы на территории Хакасии...

А что же православная церковь? Она пришла в Хакасию в начале XVII в. на руках чиновников, они её в 1917 г. из Хакасии вынесли, и они принесли её вновь в 1995 г. В 1994 г. премьер-министр Хакасии А. Смирнов и председатель Собрания депутатов, фактически исполнявший роль главы исполнительной власти, Штыгашев обратились к патриарху Алексию II с просьбой об образовании епархии в Хакасии. В 1995 г. после переговоров Штыгашева с патриархом была образована епархия, возглавлять которую был назначен епископ Викентий (Морарь). Владыка Викентий-один из наиболее открытых, деятельных и известных своей праведностью епископов РПЦ.

Уже после своего епископства в Хакасии, когда он был переведён на екатеринбургскую кафедру, Викентий на Урале смог сделать очень многое для развития православия. Однако 4 года его епископства в Хакасии не дали богатых плодов. Владыка Викентий сумел установить тесные связи с властями республики, а также с Олегом Дерипаской-главой богатейшей компании в епархии- «Русский алюминий». Дерипаска обеспечил финансирование строительства нескольких великолепных храмов, в т. ч. собора в Абакане. Но привлечь людей в церковь, подготовить авторитетное духовенство в Хакасии Викентий не смог. Связь церкви с властью и «Русским алюминием» возможно даже помешала жителям этой южносибирской республики преодолеть традиционное для многих сибиряков представление о РПЦ как о церкви казёной, далёкой от конкретного человека.

Среди духовенства епархии есть несколько активных уважаемых священников, заботящихся о духовном окормлении и просвещении народа, но это не меняет сути ситуации - РПЦ вернулась в Хакасию в качестве официальной структуры, больше связанной с чиновничеством и крупным капиталом, а не народом.


С 1996 г. безграничная религиозная свобода начинает сокращаться - власти начинают выдавливать иностранных миссионеров. Но это был только первый раскат грома. В 1997 г. принятие репрессивного федерального закона о религии качественно меняет ситуацию. И в Хакасии, и по всей Сибири религиозные меньшинства увидели в нём начало новой волны репрессий. Атмосфера страха и ненависти охватила и старообрядцев, и католиков, и язычников, и протестантов. Баптисты- инициативники вновь говорят о том, что они готовы пострадать за Христа от власти и казённой церкви (“вот только построенных церквей жалко”).

Во властных кабинетах Абакана были подготовлены списки желательных (“традиционных”) и нежелательных церквей. Интересно, что в число “традиционных” в этих списках попадают не только православие, ислам и иудаизм, но и прочно укоренившиеся в Хакасии пятидесятники и иеговисты. Попали в них и католики с лютеранами. Но с важным дополнением - к этим религиям имеют право принадлежать только немцы и поляки.

Первые шаги по “наведению порядка в духовной сфере” были предприняты против церкви Прославления. В январе 1998 г. местный чиновник, ответственный за отношения с религиозными организациями (“уполномоченный”) в радиоинтервью назвал церковь Прославления “одной из деструктивных и тоталитарных сект”, “превращающей людей в биороботов”. После этого утверждения он философски добавил, что подобные движения проникают в Россию из “Америки- сточной канавы, куда с самого начала стекался всякий сброд, обеспечивший развитие протестантизма и всяческих нетрадиционных религий”. Столкнувшись с целенаправленными действиями властей, направленными на раздувание ксенофобии, руководители Прославления не афишируют свою принадлежность движению “Слово жизни” (которое базируется в Скандинавии, а не в Америке). Вместо этого они рекламируют своего абаканского лидера, который по их утверждениям был нелегальным пастором и повергался преследованиям при коммунистах (критики подвергают сомнению эти утверждения).

Руководители церкви были не на шутку обеспокоены новым Законом о свободе совести, т. к. согласно ему Прославление на 10 лет может лишиться многих юридических прав. Избегнуть этого она могла, став частью “общероссийской религиозной централизованной организации”. Поэтому прославленцы вступили в один из российских союзов пятидесятников. В то же самое время они похваляются своими связями (истинными и мнимыми) среди политиков и бизнесменов (противники прославленцев обвиняют их в том, что они подкупают чиновников взятками и поездками за рубеж), благодаря которым надеются избежать санкций.

Прославление активно участвует в политическом процессе. В частности, чтобы избежать неприятностей (российское законодательство запрещает религиозным организациям заниматься политикой) церковь зарегистрировала свою газету “Прославление” как независимое издание. Эта газета открыто агитировала голосовать за определённых кандидатов на всех проходящих выборах, в частности за Б. Ельцина. Однако политическое лоббирование до последнего времени не спасало Прославление от преследований. Несмотря на энергичную поддержку, оказанную мэру Абакана на выборах, в феврале 1998 г. городская прокуратура столицы Хакасии потребовала, в соответствии с буквой нового закона, закрытия Библейской школы Прославления, а также прекращения благотворительных и евангелизаторских программ в государственных учреждениях, таких, например, как дома престарелых.

Одной из первых жертв нового закона стала Церковь Прославления, но главный удар ждал мирных лютеран. Преследования обрушились на миссию дьякона Павла Заякина после того, как группа лютеранских пасторов из США посетила его миссию в Туиме в конце 1996 г. Вскоре после этого визита Заякина и его прихожан стали посещать сотрудники правоохранительных органов-местной милиции и ФСБ. Они расспрашивали членов общины об иностранных связях и религиозных взглядах, стремясь выяснить подлинность их лютеранского вероисповедания. Сотрудники ФСБ высказывали подозрение, что миссия могла заниматься шпионажем. Это предположение было абсолютно абсурдно: город никогда, даже во времена “холодной войны” не был закрыт для иностранцев, а единственное промышленное предприятие Туима-фабрика цветных металлов к моменту приезда американцев была закрыта более года. Очевидно, что чиновники, недовольные существованием лютеранской миссии, рассчитывали запугать членов общины, оказывая на них давление визитами милиционеров в частные жилища и распространяя слухи о “шпионах”.

Лютеранская миссия Заякина была зарегистрирована в 1996 г., когда действовал Закон о свободе совести 1990 г. Согласно этому закону для создания “религиозного объединения” необходимо заявление не менее 10 взрослых граждан с просьбой о регистрации. Закон не требовал, чтобы все 10 заявителей (“учредителей религиозного объединения”) были крещёными и прошедшими конфирмацию в данной церкви её полными в каноническом смысле членами: тогдашний закон гарантировал нейтралитет государства в экклесиологических вопросах. Естественно, что в тексте закона не использовались такие термины, как “крещение” и “конфирмация”. Словесное выражение принципиального нейтралитета государства выражено в Статье 17: “Религиозное объединение- добровольное объединение граждан, образованное в целях совместного исповедания и распространения веры”. Таким образом, новообращённый, который ещё проходит духовную подготовку к сознательному членству и участию в церковных таинствах мог стать одним из “учредителей”. Республиканские власти, однако, по своему и очень вольно интерпретировали закон. Уполномоченный стал утверждать, что человек когда-либо крещёный не в лютеранстве, а в любой другой конфессии не может быть “по Закону” учредителем лютеранской миссии Заякина, даже если он прочитал и подписал приходской Устав, чётко поняв, что он лютеранский. Посылая офицеров ФСБ знакомиться с паствой Заякина, власти добились того, что двое из десяти учредителей отозвали свои подписи. Заякин заменил этих двоих другими учредителями, но власти настаивали, что теперь уже поздно исправлять “некорректную” регистрацию миссии. Его единственный выход было заявлено Заякину- это обратиться за новой регистрацией по более жёсткому закону 1997 года.

Если бы такая логика в интерпретации закона властями распространилась достаточно широко, она могла бы стать эффективным средством против всякой религиозной организации, которой случится оказаться в опале. В любой момент власти могут послать офицеров ФСБ в дома верующих, чтобы спросить о документах, которые они подписывали годы или месяцы до этого. В стране, где граждан ещё легко напугать, простой страх подобных посещений заставит верующих покориться диктату властей, недовольных деятельностью или самим фактом существования какого-либо “религиозного объединения”.....

В 1997 году началась жестокая двухлетняя юридическая борьба хакасских лютеран за существование. Тогда складывалось впечатление, что Хакассия, как и вся Россия, вновь готовится повторить опыт подавления религиозной свободы, государственной церкви и, рано или поздно, дискредитации и свержения такой власти и такой церкви. На все попытки властей республики- прокуратуры, ФСБ, «уполномоченного»- снять общину с регистрации, на принимаемые в угоду им судебные решения, пастор Заякин подавал всё новые и новые апелляции. Дело дошло до Верховного Суда России, который поддержал права хакасских лютеран (3). Дело общины пастора Заякина было для всей России одним из самых громких и скандальных в 1997-1998 годах, когда в русле кампании, развязанной в связи с принятием и претворением в жизнь религиозного закона 1997 г. была предпринята серьёзная попытка ограничить свободу совести в России. Эта кампания, как известно, захлебнулась. Вместе с ней не удалась и попытка поставить вне закона хакасских лютеран. Медленно и трудно, с периодическими рецидивами прошлого и в Хакасии, и в Сибири, и по всей России утверждаются принципы законности и прав человека.


  1. Н. С. Лесков. «Сибирские картинки XVIII века»- Н. С. Лесков. «Собрание сочинений в 12 томах». Том 12., Москва, Изд-во «Правда», 1989, с. 126-133.

  2. T. Titova & R. Lunkin. Khakassia Lutherans win court victory, but expact further battles-“Keston News Service” , 1998, no 10 (nov-dec)

  3. R. Lunkin. Lutherans win latest round in Khakassia- “Keston Nnews Service”, 1999, no 2 (febr) .