Роман Лункин

Нехристианские народы России

перед лицом христианства.

России, православной христианской стране, было исторически свойственно не только географическое и национальное, но и конфессиональное многообразие. На территории России, помимо русских, издавна жили и живут народы, основой культуры которых (по крайней мере, в царской России), можно считать православное мировоззрение, так как они были крещены еще в древности и сохранили верность Православной Церкви, отринув свои более древние религиозные представления. Наряду с этим в России существуют также нехристианские религиозно-культурные традиции, которые развивались бок о бок с общероссийской православной культурой. Постепенная колонизация территорий, присоединяемых к Московскому царству, а затем и к Российской империи, привела к тому, что центральная власть была вынуждена признать право отдельных народов исповедовать свою веру – буддизм и ислам или, по крайней мере, допустить в качестве неизбежного явления, как, например, язычество.

Коренные народы бывшего СССР в одинаковой мере испытали на себе действие коммунистической антирелигиозной политики и были подвергнуты атеизации. Наследием коммунистического периода в истории всех республик бывшего Советского Союза стала насильственная секуляризация большинства населения, вытравливание из сознания россиян всяких религиозных представлений и как следствие этого крайне низкий процент осознанно верующих людей. Этот процесс коснулся не только русских по национальности, но и, естественно, всех народов России, так как независимо от того, во что верил каждый, его религия должна была подменяться и подавляться партийной идеологией. После распада СССР исчезло давление советской идеологии, и, прежде всего, в национальных республиках и областях приоритетной стала, идея национального самоопределения – суверенитета, возрождения своих национальных традиций и духовных корней – Православия, ислама, буддизма или язычества. Помимо православных по своей традиции русских и некоторых других народов, в современной России существует достаточно много неправославных и вообще нехристианских народов, которые лишь соприкасались с христианством на каком-то этапе своего развития.

Десятилетие ельцинской демократии предоставило широкие возможности миссионерам различных религий для распространения своих взглядов. Самой многочисленной стала именно христианская миссия, представленная проповедниками разных деноминаций. Столкновение с христианством, причины обращения традиционно нехристианских народов и его последствия стали насущными вопросами современной религиозной жизни в национальных республиках и областях. Коренные народы России можно разделить на три группы по этно-конфессиональным традициям – исламская, буддистская и языческая.

Мусульмане – татары, башкиры теснейшим образом взаимодействовали с русским населением, которое активно переселялось в исконно татарские и башкирские земли, а поэтому подвергались и православной миссии. Вследствие этого, и среди башкир и среди татар сложились небольшие, но устойчивые группы православных. Попытки энергичного обращения татар и башкир предпринимались на протяжении первых 150 лет после присоединения Казанского ханства в 1552 году к Московскому государству. Московские власти ставили в то время очевидную цель полной христианизации коренного населения насильственными методами. Показательно, что уже в 1555 году в целях государственной христианизации была создана Казанская епархия. Однако к 1788 году от попыток полной христианизации пришлось отказаться, - было создано Оренбургское магометанское духовное собрание во главе с муфтием, и Екатерина 11, таким образом, вынуждена была признать ислам одной из официальных традиционных религий России. Для крещеных татар в Казани в середине Х1Х века была создана своя школа, и эта часть православных татар составила отдельную этно-конфессиональную группу кряшен (от русского слова «крещеный»), ведущую свою историю от татар, обращенных еще во времена Ивана Грозного. По переписи 1926 г. кряшен было 200 тыс. чел. В настоящее время их насчитывается около 400 тысяч человек1. Большинство же татар, принявших православие позднее, было ассимилировано русским населением. В Башкирии отдельная епархия была создана только в 1865 году, но настоящая миссионерская работа началась только в начале ХХ века, и связана она с именем епископа Уфимского и Мензелинского Андрея (князя Ухтомского).

Народы Кавказа представляют собой совершенно особый тип исламского сообщества на территории России. Хотя кавказские народы были присоединены к России практически только в Х1Х веке, проникновение православия на территорию Кавкахза началось уже с ХУ11 века, и учрежденная тогда Астраханскаая епархия ставила перед собой конкретные миссионерские задачи. Попытки миссионерства среди этих народов также эпизодически предпринимались в Х1Х веке, когда была основана Кавказская епархия с центром в Ставрополе. Учитывая, что кавказский ислам основывался на более жестких фундаменталистских нормах, чем, например, поволжский, мусульманская культура и патриархальное общество, с трудом допускающее в свою среду иноверцев, сохранилось на Кавказе в наибольшей степени. Реальные успехи были достигнуты лишь в проповеди православия среди осетин.

Буддистская традиция тувинцев, бурят и калмыков издавна существовала в рамках или на рубежах Россиио – либо на российской территории в Калмыкии и Бурятии, либо в формально независимом от России государстве, таком как далекая Тыва. Попытки христианской миссии предпринимались неоднократно, однако буддизм продолжает оставаться у этих народов верой подавляющего большинства населения. Калмыки или ойраты (западная ветвь монгольского этноса ойратов – джунгар), ведшие кочевой образ жизни, стали российскими подданными в 1609 году, и стали первыми буддистами на территории российского государства. Затем с помощью монгольских и тибетских миссионеров буддизм проник на территорию Бурятии и позднее всего в Тыву. Считается, что официальное признание буддизм получил в 1741 году, когда императрица Елизавета Петровна приняла указ, согласно которому устанавливалось количество лам и верховный Хамбо-лама. Начиная с этого момента, российская власть осуществляла жесткий контроль над буддистским духовенством. на территории Российской империи. Несмотря на льготы, которые устанавливались для всех, кто перейдет в православие, массовых обращений в христианство у буддистских народов не было, и даже наоборот после указа 1909 года о разрешении переходить из православия в другую конфессию – оренбургские калмыки, например, считавшиеся православными, стали опять буддистами. С относительным успехом православная миссия велась в начале ХХ века в Бурятии, среди которых и сейчас есть слой православных верующих. Тыва, по сравнению с другими областями являлась чем-то вроде terra incognita, став протекторатом России только в 1914 году. Эта отдаленная область попала в зависимость и от советского государства, что повлекло за собой репрессии против буддистских лам и шаманов, однако формально Тыва вошла в СССР лишь в 1944 году. Среди тувинцев основными религиями были и остаются буддизм и шаманизм, поэтому, с точки зрения христианской миссии, Тыва – самая нетронутая земля.

Принципиально иная ситуация сложилась с финно-угорскими народами Поволжья – марийцами и удмуртами. Противостоя тюркскому влиянию и исламской экспансии в составе Казанского ханства, эти два народа наиболее рьяно сохраняли свои языческие верования. Марийцы и удмурты формально были обращены в Православие в процессе колонизаторской политики России, однако даже в то время христианизация затронула небольшую часть этих народов, сохранив мощный языческий пласт. Советское время заставило забыть многое из того, что было связано у этих народов с христианством, и своими корнями после перестройки удмуртская и марийская интеллигенция склонна считать скорее язычество.



Язычество является господствующим мировоззрением северных народов России, многие из которых живут на крайнем Севере в труднодоступных районах – это якуты, эвенки, эвены, ненцы, чукчи, нанайцы, нивхи, коряки, эскимосы и другие, более мелкие по численности народы. Именно среди малых народов Крайнего Севера христианизация была наиболее поверхностной. На бытовом уровне в их среде все равно сохранялись языческие верования, - даже если представителей этих народов и крестили или приводили на богослужения, то языка православной молитвы – церковно-славянского – коренные народы в большинстве своем не понимали, и свою языческую веру нередко смешивали с православием. Систематические переводы на национальные языки и миссионерские общества начали появляться только в Х1Х – начале ХХ вв. Активная православная миссия была предпринята, благодаря усилиям таких церковных деятелей, как еп. Иннокентий Московский. Миссионерской работе до революции был отпущен слишком короткий срок для того, чтобы достичь серьезного размаха и добиться тех плодов, которые бы положили основание церкви. Миссия осложнялась тогда, в такой же мере, как и сейчас, климатическими условиями, в которых живут народы крайнего Севера. Трудность для миссии представляет кочевой образ жизни многих народов Севера, так как отсутствие городского оседлого быта (появившегося только в советский период) делают практически невозможным организацию прихода и постоянное присутствие миссионера или священника среди неофитов, пока мало понимающих, чем отличается христианский Бог от бога их племени. Евангелизационная работа, начавшая приносить свои плоды в виде редких примеров национальных кадров духовенства и переводов Евангелия на родной язык, была прервана революцией 1917 года. Советская власть оторвала значительную часть населения от традиционных занятий, например, от оленеводства, но, несмотря ни на что, языческие представления продолжали и продолжают в разной степени сохраняться в сознании этих народов.

Проблема православной миссии заключается в том, что по-настоящему она превратилась в проповедь, совмещаемую, как и ранее, с административными мерами, только во второй половине Х1Х века. При Казанской Духовной Академии переводились евангельские тексты и богослужебная литература на языки многих тюркоязычных и финно-угорских народов – удмуртов, мари, эрзя, мокши и др. Силами братства Св. Гурия организовывались церковные школы для детей, обучение в которой проходило на национальных языках по типу инородческих школ, создаваемых Н. Ильминским и В.Тимофеевым2. Важнейшим результатом православного миссионерства стало появление национальных кадров духовенства в конце Х1Х - начале ХХ вв. Православная проповедь, основанная на цивилизованных методах, имела безусловный успех и затронула в той или иной степени все коренные народы, входившие в Росийскую империю. Однако Православие не располагало тем историческим временем, которое помогло бы ему стать родной верой, а не «русской религией», каковой воспринималось православие коренными нехристианскими народами России после столетий отчаянной борьбы за свою самобытность. Первые ростки православной национальной культуры были загублены с приходом советской власти и сгорели в огне большевистских репрессий.

Эпоха освобождения от коммунизма, перестройка и религиозная свобода, принесли надежду на восстановление ранее потерянных позиций и на возрождение утерянного авторитета Православия и существовавшего до революции слоя верующих «инородцев». Логика исторического развития, связанная с идеей собственного суверенитета, противоречила таковым расчетам Православной Церкви. Для политиков и интеллигенции национальная идея и, соответственно религия, связывалась, прежде всего, с той исконной культурой народа, которая бытовала еще до его вхождения в состав России, и которая могла бы стать основанием идеологии независимости, суверенности отдельного национального государства. Помимо прочего, нельзя не признать, что советская атеистическая политика затронула все народы бывшего Советского Союза и сделала из них людей в большей или меньшей степени равнодушных к религии, как к осознанному и регулярному поклонению какому-либо Богу, то есть религия перестала быть образом жизни для большинства, независимо от национальности.

В этой ситуации евангельская проповедь должна быть максимально энергичной, яркой, должна обладать отточенными и выверенными подходами к каждому народу, а миссионер обязан противостоять общественному окружению, которое изначально равнодушно, либо даже враждебно по отношению к нему.

Разные народы, находящиеся на разных ступенях культурного и экономического развития, с различным религиозным багажом подошедших к эпохе религиозного брожения в России 90-х гг., могла привлечь и заинтересовать только конфессия, которая не признает условностей их растиражированной традиционной религии. Сами национальные общества уже давно смирились с тем, что их религия, о которой пишут в учебниках, и их культура вляются одним и тем же, и это вполне заменяет осознанную богослужебную практику, существовавшую до советской власти. Нарушить эти принципы самым бесцеремонным и агрессивным образом решилась одна наиболее энергичная христианская деноминация – это пятидесятники, отличающиеся от других протестантов евангельского направления только признанием «даров Святого Духа», выражением которых является глоссолалия (говорение на языках). Пятидесятнические методы миссионерской работы, их представление о христианстве доказали свою эффективность и позволили достичь за последние 10 лет значительных успехов. Из всех христианских миссионеров, работающих с традиционно нехристианскими коренными народами России, пятидесятники занимают первое место, во многом благодаря яркости своего христианского мировоззрения и нетрадиционности своих подходов к проповеди.

Для многих из представителей коренных народов пятидесятники – это новое явление даже в сфере христианства, с которым (в форме православия) на разных этапах своего развития эти народы сталкивались. Таким образом, в то время как неформальная православная проповедь имеет небольшой и относительный успех, а достижения православной миссии остались в дореволюционном прошлом, эту нишу занимают пятидесятники. Причиной такой исключительности пятидесятничества стало не столько свойственное протестантизму ниспровержение всех внешних форм, сколько принципиальное восприятие всех нововведений и признание необходимости постоянного обновления ради миссии и максимальной открытости по отношению к обществу. В этом пятидесятники видят признак развития своей церкви.

Характерные черты пятидесятнического мировоззрения являются одновременно и самыми яркими, иногда радикальными и своеобразными, проявлениями особенностей миссионерского служения в целом. Делая свои методы агрессивными, пятидесятники неизбежно упрощают проповеднические приемы, придавая им причудливую прямолинейность и примитивность. Их миссионерская политика заострена до предела и ее можно выразить словами самих миссионеров так: «Для Христа, а значит и для церкви, важно все, чем Вы живете, все, чем Вы дышите, как работаете и т.д.» Наиболее активно в этом направлении действуют новые «харизматические» церкви пятидесятников (или христиан веры евангельской), тогда как старые традиционные пятидесятнические церкви и их пресвитеры предпочитают дистанцироваться от экстатичных проявлений, которые свойственны «харизматам».

Одной из основных черт миссионерства пятидесятнических церквей является целенаправленное переосмысление культуры народа, в том числе восприятие чисто внешних фольклорных элементов церковью. В рамках общины, создаваемой миссионерами, национальное своеобразие проявляется непосредственно при первом столкновении с этим народом, а не в результате длительного взаимодействия христианских ценностей, обрядов и праздников, с местными верованиями и их культурой, как это было в случае взаимодействия традиционной христианской Церкви с античным или древнерусским язычеством. Переработка мусульманской, буддистской или языческой культуры происходит при изначальном осознании опасности двоеверия пятидесятническими пресвитерами (обычно приводятся примеры языческо-православного двоеверия на Руси), наряду с абсолютной свободой в применении любых внешних форм.

С развитием миссионерской деятельности и по мере увеличения численности прихожан и самих церквей родной язык обращаемого народа также приобретает церковное значение, пасторы-миссионеры учат родной язык данного народа, переводят Библию и вероучительную литературу на национальные языки, активно привлекают национальные кадры в качестве руководителей «домашних групп» верующих, готовят из их среды служителей для будущей национальной церкви. Приоритетной целью является поставление пастора из числа коренного народа, что особенно важно для стабильного положения церкви в сельской местности, удаленной от городских центров, или в труднодоступных районах крайнего Севера. В этом случае часто богословская квалификация и элементарное образование пастора из коренного народа отходит на второй план.

Социальная работа является в пятидесятнических и харизматических церквях обязательной частью церковного служения и долгом каждого верующего. Материальное служение церкви светскому обществу становится формой проповеди, в особенности, если это непосредственная социальная работа самих членов церкви (помощь в больницах, детских домах и в домах престарелых). Эффективность гуманитарной помощи весьма относительна и во многом зависит от личности руководителя миссии, который занимается ее распространением, и от того, какие приоритетные цели он ставит перед своей церковью – материальная поддержка прихожан (то есть просто приходящих, еще не членов церкви), которая легко превращается в вольную или невольную «покупку верующих». Тем самым подпитываются многочисленные обвинения со стороны православных, в которых мотив «покупки» верующих играет в отношении протестантов главенствующую роль. С другой стороны социальная работы заключается в помощи бездомным и больным, в устройстве на работу членов церкви, а в неблагополучных регионах и всех желающих, приходящих в церковь. Успехи в этой сфере связаны, прежде всего, с тем, что социальное служение встраивается в более широкую миссионерскую политику церкви и действует в комплексе, а пастор-миссионер в финансовом вопросе учит по большей части о самостоятельности церкви, о том, что материальная независимость церкви лучше, чем постоянный западный источник церковного благополучия. Во всяком случае опыт последних лет свидетельствует о слабости тех миссионерских церквей, которые привыкли к помощи со стороны зарубежных братьев по вере.

В среде многих коренных народов пятидесятнические церкви занимаются проповедью на национальных языках. Например, служение на татарском языке проводится в Христианской церкви харизматического направления "Краеугольный камень", возглавляемой пастором Романом Усачевым, что привлекает к себе значительное количество русской и татарской интеллигенции и множество молодежи. На богослужения церкви в Казани приходит до 1200 чел. (среди них 30-40 % татар), и в основном это люди с высшим образованием - музыканты, преподаватели и врачи. При церкви существует своя общеобразовательная школа, организованная в 1994 году, у которой есть свое помещение в центре Казани и учителя из числа членов церкви.

Одной из крупнейших в Татарии (несколько тысяч чел.) является Церковь пятидесятников "Авен-Езер" в г. Набережные Челны, центре Волго-Камского региона Союза пятидесятников России. Пасторы подчёркивают полиэтнический состав своей церкви, в том числе присутствие татар, среди которых пятидесятники занимаются активной проповедью. В 1998 г. «Авен-Езер» приступила к строительству Дома Евангелия - первого церковного здания пятидесятников на территории Татарстана.

Показателен пример работы среди татар и башкир общины пятидесятников в Уфе, в Башкирии, во главе с епископом Владимиром Мальцевым. В его церкви применяют характерные для пятидесятнических общин неформальные миссионерские методы - башкир приглашают на традиционное башкирское чаепитие с национальным самоваром. Во время чаепития обычно поются песни о Христе на башкирском и татарском языках. В ообенности, среди татарской части церкви в Уфе существует понятие тайных христиан, когда человек из мусульманской среды не может открыто каждое воскресенье приходить в церковь на служение. Иногда это происходит в семье, где муж-татарин считает, что жена предает мусульманскую веру, если ходит к христианам. Пасторы в таком случае индивидуально подходят к каждому и разрешают ходить только на домашние группы, но не на общее служение. По этой причине миссионеры все- таки предпочитают работать в смешанных семьях, а не в чисто татарских или же башкирских. В отдельных районах Башкирии у пятидесятников есть не только пасторы-татары и башкиры, но и марийцы, работающие среди марийской молодежи, которая родного языка и корней уже не знает. Согласно миссионерскому опыту пятидесятников, татары, башкиры и марийцы порой более открытые народы для евангелизации, чем русское население. Церковь пятидесятников, особенно, женщинам из мусульманской среды дает ощущение того, что только в протестантских общинах они смогут проявлять свои религиозные чувства со всей полнотой. В самой многочисленной в Башкирии церкви «Жизнь Победы», возглавляемой пастором Владимиром Сильчуком, около тысячи башкир и татар. Национальные элементы проявляются в церкви в песнях на башкирском, которые верующие поют на служении, в издании христианской литературы на башкирском. В интервью автору епископ пятидесятников В. Мальцев объяснял обращение татар и башкир в пятидестничество так: «татары и башкиры приходят из-за создавшегося вакуума. В мечеть идти не всегда хотят и приходят к нам в Дом культуры, это все-таки не церковное здание. Они видят что-то необычное, неофициальное и не уличное, и они открыты к разговору…Женщины хотят более активно верить, чем в мечети».

Оособенностью миссионерской деятельности среди башкир и татар является активное обращение не только в городской, но и в сельской местности, а также в целом легкое восприятие христианских ценностей. По словам одного из пасторов, «башкиры и татары ревнуют о своем народе, поэтому специальную миссию создавать не надо, они сами проповедуют среди своих». На Северном Кавказе больше непонимания и даже сопротивления миссионерской работе, однако и в северокавказских республиках пятидесятники пожинают плоды сввоего труда.

Важность работы с национальной культурой и языком проявляется на примере церкви «Осанна» в Махачкале. В Дагестане обращение коренных народов встречает жесткое сопротивление. Для многих коренных жителей Дагестана православие и христианство вообще - это, прежде всего, русская религия, воспринимаемая враждебно. Однако деятельность харизматической церкви “Осанна” в столь опасном районе, граничащим с Чечней, даказала возможность существования христианства среди дагестанских народов, потерявшего черты “русской веры” и ставшего более близким к народам Дагестана с помощью проповеди и Библии на родном языке. По крайней мере, пастору церкви Артуру Сулейманову удалось решить национальную проблему в церкви с помощью грамотной работы с родственниками уверовавших дагестанцев. Еще в 1995-1997 гг. мусульмане приходили каждое воскресенье на служения церкви «Осанна» для того, чтобы сорвать богослужение: они выскакивали на сцену и вырывали у служителей микрофоны. Теперь некоторые убежденные противники харизматов из исламских учебных заведений перешли к «позиционной» войне: они приходят к концу собрания и пытаются проводить анти-евангелизацию.

Будучи уже в общине баптистов, пастор Сулейманов молился о спасении народов Дагестана (сам он принадлежит к аварцам). Большинство дагестанцев, входящих в церковь, принадлежит к лакцам. Некоторых неофитов выгоняют из дома, многим угрожают, но в церкви новообращенным говорят, что они должны еще больше любить своих родственников. Конфликты часто выливаются во встречи родственников с пастором Артуром Сулеймановым, они начинают возмущаться и угрожать, но пастор занимает миролюбивую позицию. Это приводит порой к тому, что пастор, верующие и родственники неофита находят общий язык и нередко сами возмущенные родственники становятся членами церкви “Осанна”. Исключение составляют отдельные исламские фундаменталисты, обычно студенты исламских учебных заведений, специально приходящие в церковь, чтобы высказать свое возмущение обращением дагестанцев к «неверным».

В комплексе с национально окрашенной проповедью церковь “Осанна” активно распространяет переводы Евангелий на национальные языки Дагестана, сделанные шведским институтом перевода Библии. Пастор Сулейманов пытается доказать, таким образом, народам Дагестана, что христианство это близкая им религия, а не только “русская вера”. Поэтому на служениях в домашних группах проповедь ведется уже на национальных языках, а члены церкви пишут песни на аварском, лакском и других языках многочисленных народов Дагестана. Христианские миссии церкви “Осанна” действуют также в некоторых дагестанских селах, преимущественно в Южном Дагестане, где обстановка более стабильная, чем на Севере. Там существуют общины и просто отдельные христиане - открытые и тайные. Многие христиане скрывают свою веру, так как отношение со стороны местных жителей порой резко негативное (по сведениям церкви «Осанна», в начале 1999 года в аварском селе убили одного члена церкви “Осанна”). В столице Южного Дагестана городе Дербенте община церкви “Осанна” образовалась из миссии красноярской церкви “Виноградник”. Эта миссия была успешной - по сути дела была создана национальная лезгинская церковь.

Церковь «Осанна» привлекает многих своей инструментальной и танцевальной группами, где исполняются национальные дагестанские танцы. Регулярно в церкви делаются театральные постановки театра «Осанна». На богослужения церкви в столице Дагестана Махачкале приходит до 600 чел., из них половина молодежи и 80 % дагестанцев, большинство лакцев, но есть и аварцы, а в Южном Дагестане – лезгины.

Самой активной харизматической общиной в Карачаево-Черкесии является Церковь Полного Евангелия во главе с пастором Виктором Страхом в Черкесске. Страх – бывший баптистский пресвитер, который в 1992 году получил "крещение Духом Святым". Собираются в клубе Общества слепых, но строят в центре города свой молитвенный Дом на 500 чел. К харизматам ходят 4 черкеса и 25 карачаевцев и действуют постоянно семейные группы для местных народов, которые организует карачаевка Фатима. Кроме того, она переводит и пишет песни на карачаевском языке, ведет служение на национальном языке. Харизматы во главе с Виктором Страхом стремятся проповедовать среди черкесов и карачаевцев, а также среди интеллигенции и представителей власти, надеются, что у них будет свой депутат в парламенте КЧР.

Именно благодаря своей активной социальной позиции, в конце 90-ых годов пятидесятники уже заняли в Тыве прочное положение. Миссия распространяется даже на отдаленные районы (кожууны) республики, где проживают только тувинцы. Протестантами (пятидесятниками и баптистами) уже переведена на тувинский значительная часть Писания с учетом того, что в кожуунах жители понимают лишь свой родной язык. Успешно миссионерствует пятидесятническая церковь "Миссионерское общество христиан" во главе с пастором Александром Мироненко и пресвитерианская пятидесятническая церковь – основной акцент пресвитеры этих церквей делают на сохранении семейных ценностей, обеспечении досуга молодежи, чтобы противостоять сопутствующим молодежной безработице криминалу и алкоголизму. Для членов церкви, их родственников и друзей организуются библейские школы, летние лагеря, и церковь, по существу, начинает работать как реабилитационный центр социальной помощи. Александру Мироненко активно помогают американские миссионеры от Ассамблеи Бога, они участвуют в поездках по Туве, в проповеди и организации новых церквей по республике, проводят занятия по Библии в пресвитерианской церкви «Сун Бок Ым». Филиал церкви Мироненко организован также в с. Нарын Эрзинского кожууна на границе с Монголией, где миссионеры встретили решительный отпор буддийского священника, активно настраивавшего против христиан и местные власти и народ. Ламы, приезжавшие из Кызыла, специально на свои средства устраивали дискотеку для местной молодежи, чтобы только отвлечь ее от церкви. В результате буддисты смирились с тем, что в Нарыне существует группа христиан.

В самой столице Тывы - Кызыле церковь посещает около 250 тувинцев и до 10 чел русских, по республике – более 20 церквей и групп, и все практически полностью состоят из тувинцев. По словам Мироненко, люди постепенно обращались к церкви, около 2 лет тувинцы наблюдали за развитием церкви, а потом произошел прорыв, люди стали исцеляться десятками до тех пор пока пастор Мироненко, по его же словам, не прекратил практику исцеления во избежание искушений в церкви. Мироненко так описывает путь возрастания церкви: «Тувинцы открыли для себя христианство, потом кызылские тувинцы стали ездить по республике, и они уидели, что они не стали русскими, сейчас местная интеллигенция стексняется ходить в церковь, но …многие барьеры преодолеваются». По мнению Мироненко, в церкви удалось сломать стереотип восприятия христианства как русской религии, в общинах стали поддерживать людей, которые хорошо знают тувинский язык и традиции, служение велось на тувинском языке. Мироненко подчеркивает тувинские традиции гостеприимства, чаепития, которые сам узнавал и изучал, а потом учил самих тувинцев их же обычаям. Группа прославления в церкви одевается в национальные одежды. По мнению Мироненко, тувинцы просто открыли для себя христианство как новую веру, которая показало свою эффективность, не сделала их русскими и избавила от пороков. По его словам, «К русским в Тыве своеобразное отношение и это было чудо, что тувинцы слушали русского человека. Бог начал исцелять и тогда люди пошли, Бог завоевал Тыву чудесами, люди реально это увидели». Церковь, созданная Мироненко, относится к традиционному пятидесятничеству, выступает против того, чтобы женщина была пастором, но не отрицает новых форм и музыки в служении. Спасение в Православной Церкви отрицают. Столкновения с властями были только тогда, когда одна обращенная в пятидесятничество шаманка стала разрушать священные места в одном районе, и власти и местное население было этим возмущено.

Пятидесятническая пресвитерианская Церковь "Сун Бок Ым" – «Благовестие» (основана в 1995 г. южнокорейскими миссионерами, в 1999 г. на территории Тывы действовало более 20 проповедников)) включает в себя в основном тувинцев – около 400 чел. 4 проповедника из церкви прошли обучение в Ташкенте и Чимкенте, тувинец Александр Маады ездит и открывает церкви по районам. Богослужение в церкви проводится на русском языке, так как в церкви есть отдельные русские и молодежь, которая плохо понимает по-тувински, однако по районам в церквях служение проводится только по-тувински. В церкви уверены, что главой церкви станет тувинский пастор. Церковь занимается активной благотворительностью, распространяет гуманитарную помощь из Сеула, помогает детским домам через детский фонд. По мнению диакониссы церкви, тувинцы легко идут к Богу, так как у них открыты сердца к Богу, а русские просто думают, что они православные. В то же время многие тувинцы думают, что они буддисты, хотя на самом деле ни во что не верят. Вместе с христианством тувинская культура останется, по мнению диакониссы, но она не воспримет ни ламаизма, ни шаманизма, от которых спасение не приходит. Христианство само показало на деле, как пьяницы и наркоманы освобождаются от недугов, в самой церкви «Благовестие» люди, по словам диакониссы, исцеляются от болезней навсегда, приходя от шаманов и поэтому думающим людям шаманы и ламы уже неинтересны, хотя надо знать, что что они часть тувинской истории. По группам члены церкви поют песни на тувинском языке, переведенные с русского языка. Член церкви и бывший заключенный – Александрп Саржат-оол сам пишет песни на тувинском и его песни поют во всех церквях Кызыла. Член церкви Раиса Тарзын ведет группу национального тувинского танца для детей из интерната. Корейский пастор на проповедях говорит всем тувинцам, что корейский народ также был буддийским и жил в бедности, а теперь, обратившись к христианству, процветает. В церкви очень ценятся богатство и здоровье, запрещается курить и употреблять алкоголь, строгий подход к соблюдению нравственности. Одним из основных своих задач миссионеры церкви считают работу с молодежью и с родственниками верующих. Корейский пастор также считает, что в Православной Церкви спастись нельзя. В церкви считают, что в Туве обязательно наступит христианское пробуждение и вся Тува обратится в христианство, так как за это молятся многие миссионеры – ученики Йонги Чо во всем мире. Члены церкви молятся и за российских и за тувинских властей и считают себя патриотами.

В середине 90-х гг., когда проходило становление церкви, проблемы с властями возникало из-за того, что многие члены церкви слишком буквально воспринимали призывы пастора боротся со злыми духами шаманизма и с идолопоклонством ламаизма. Некоторые новообращенные пятидесятники разрушали священные места из камней, где проводились шаманистские обряды, а когда многие тувинцы-буддисты стали поклоняться портрету Далай-Ламы, то эти христиане рвали его изображения.

Самой быстрорастущей и успешно миссионерствующей среди удмуртов пятидесятнической церковью является поместная церковь "Филадельфия». С 1993 года здесь проводится богослужение по-удмуртски, а в рамках церкви воспитываются пасторы из удмурсткой среды. В проповедях пасторов используются образы удмуртской языческой мифологии, созвучные христианству. На удмуртском языке распространяют видеокассету с библейским мультфильмом "Суперкнига". Пятидесятники участвуют в проекте православного дьякона Атаманова по переводу Библии на удмуртский язык. В 1992-1997 гг. сотрудничали с крупнейшей удмуртской национальной организацией "Кенеш", до тех пор пока она не встала на позицию поддержки язычества. Миссионеры церкви «Филадельфия» также успешно проводят евангелизации среди удмуртских татар, миссионерствуют, кроме Удмуртии, в Республике Мари-Эл и на острове Сахалин.

Йошкар-Олинский Христианский Центр активно занимается благотворительностью, однако бывают случаи, когда от гумантарной помощи отказываются, так как она исходит от протестантов. В свое здание в Йошкар-Оле харизматы приглашают все протестантские церкви и предоставляют помещение для служения бесплатно. Совместно с баптистами существует проект христианского радио в рамках Транс-Мирового Радио с передачами на марийском языке. Служения христианского центра посещает более 150 чел., в воскресной школе учатся 60 чел. В районах есть несколько филиалов центра - церкви по 20 чел. Центр помогает детскому дому. Члены церкви проводят уроки в школах против абортов. Верующими являются татары, более половины членов церкви марийцы. Центр распространяет литературу на марийском языке. Пресвитер Геннадий Шварев считает, что люди чувствуют, что на его языке проводится евангелизация и произносится проповедь.

В Якутии также успешно применяют этот культурно-миссионерский прием. Пасторы харизматической церкви «Слово Жизни» специально изучают историю якутского народа, праздники и обычаи и учат якутский язык, чтобы понимать якутов. Помощник пастора Виталий Михайлов считает, например, что национальный языческий летний праздник якутов «Ысыах» можно сравнить с Пасхой, и его можно отмечать в быту. Церковь евангельских христиан Северо-Восточного Союза церквей евангельских христиан организовала церкви, где большинство составляют якуты в Тикси (в Тикси пастором стал якут по национальности) и Нерюнгри.

Исключительного успеха христианские миссионеры добились среди коренного насления полуострова Камчатка – народа коряков. За несколько лет в районе традиционного проживания коряков на Крайнем Севере в Корякском автономном округе Церковью Полного Евангелия было создано 7 церквей, в которых более 80 % составляют коряки. Трудности проповеди в этом районе заключаются в тяжелых природных условиях, когда до церкви можно добраться, например, только на вертолете, а вокруг миссионеров встречает поголовная нищета. Коряки, не кочующие с оленями, а живущие в поселках, обычно страдают алкоголизмом и туберкулезом, почти не имеют образования, и многие русские относятся к ним с пренебрежением. Миссионеры-пятидесятники Полного Евангелия ломают все стереотипы, они открыты для всех и готовы всем помочь. Родственники верующих коряков обращают внимания на то, что в христианских церквях люди их народности становятся здоровыми полноправными членами общества в смысле элементарной цивилизованности. Богослужения обычно проходят на русском языке, так как корякская молодежь не знает родного языка, но пасторы поощряют изучение родной культуры и приобретение навыков традиционного хозяйства (оленеводства и рыболовства) среди молодых коряков. На пятидесятнических служениях на Крайнем Севере обычно используются национальные бубны и корякская одежда из кожи оленя. А некоторые христианские песнопения переводятся на корякский и алеутский языки (для алеутов, проживающих на Командорских островах). Учитывая большой успех среди северных народов, в 1999 году Церковь Полного Евангелия организовала в столице Камчатки Петропавловске-Камчатском конференцию «Примирение», на которую были приглашены все коренные народы Крайнего Севера, затронутые проповедью христианских миссионеров. С Камчатки на конференции присутствовали представители коряков, алеутов и эвенков, которые прославляли Христа песнями на корякском языке и национальными танцами, уже потерявшими свой первоначальный языческий смысл. По словам пастора церкви Анатолия Папроцкого, трудность миссии заключается в том, что «язычество у коряков очень сильно и даже в совветское время его эффективно прятали. Православие потом наложилось на язычество – праздновали и те, и другие праздники. Контролировать это невозможно».

На Севере острова Сахалин проповедь среди коренного населения острова – нивхов – ведут также пятидесятники Сахалинского областного объединения церквей Христиан Веры Евангельской во главе с епископом Петром Ярмолюком. В результате евангелизаций в Ногликах на Севере Сахалина, почти на Крайнем Севере, в поселке Вал, появилась церковь, в которую входят нивхи, и возглавляет ее пастор-нивх Иван Паркизин. Он пытается проповедовать христианство через нивхскую культуру и обряды, доказывая, что есть еще некто, кто выше предков, почитаемых нивхами испокон веков.

Магаданская миссия "Благая Весть" во главе с Александром Грищуком ведет наиболее активную среди всех протестантских церквей миссионерскую деятельность на Чукотке. Большинство чукчей в церкви пос. Алькатван. Среди чукчей уже есть и пасторы и диаконы церквей. В Билибино на Чукотке - около 40 чел. во главе с русским пастором. В пос. Кайетен шаман пытался выгнать миссионеров, однако, по словам Грищука, попал в больницу и затем сам приглашал миссионеров приехать в этот поселок. Миссионеры церкви стараются в поселках принимать всю традиционную культуру народов Севера, исключая шаманизм, пьянство и полигамию. Раскрывая методы своей миссии Грищук говорил автору статьи: «чукчам нужна не грамотная проповедь, а умелое использование понятных притч, например, о заблудшем олене – как меченого оленя ищут, так и заблудшую овцу. На проповеди не нужно много слов, можно просто сказать, чтобы все открыли Библию и призвать всех помолиться, чтобы поймать много рыбы, а затем библию можно закрыть. Наша миссия – это не борьба с их культурой, а борьба добра со злом».

В тесном сотрудничестве с церковью "Благая Весть" в составе СХВЕП действует Христианский центр "Добрый Самарянин", глава – Николай Гребенюк . Миссионеры этого центра занимаются активной проповедью и организацией церквей на Чукотке. Миссионер Павел Рачук создавал церкви в национальных поселках Чукотки и активнее всего работал с местным населением. По утверждению самих пятидесятников, чукотские власти, обеспокоенные размахом его деятельности, запретили ему въезд во все национальные населенные пункты Чукотки.

Положительные примеры социальной работы связаны также с миссией среди эвенков пятидесятнической церкви из Красноярска во главе с пастором Павлом Морозовым. Миссионерам приходится беспокоиться о трудоустройстве не только членов церкви, но и вообще жителей отдаленных районов. С помощью церкви дети эвенков, живущих там, могут поехать на большую землю, которой никогда не видели. Члены церкви ходят в приюты, больницы, арендуются несколько квартир для работы с наркоманами, которые излечиваются, по словам самих членов церкви практически без лекарств по молитвам христиан. У церкви существует своя собственная программа миссионерской работы среди северных народов - эвенков и кетов, которых осталось всего 720 чел. на Севере Красноярского края. На работу с северными народами церковь получила материальную помощь из Швеции. Миссионеры пытаются дать людям в дальних поселках работу, вывозить детей в летние лагеря своместно с местными администрациями. Проповедники также активно выступают за сохранение языка и местных обычаев северных народов.

Миссионеры других христианских церквей порой также достигают значительного успеха среди коренных народов, и, как правило, этот успех во многом зависит от того, насколко они принимают логику миссионерской работы, свойственную в наиболее ярком виде пятидесятникам. Определенные черты пятидесятнической миссионерской политики воплощают в жизнь и баптисты, и евангелисты, и католики, и лютеране.

Целенаправленно проповедью среди татарского населения занимается татарская автономная церковь евангельских христиан, возлавляемая татарином пастором Тахиром Талиповым. Пасторы церкви курируют перевод Библии на татарский язык. В Набережных Челнах членами евангельской церкви являются около 200 чел. В рамках этих церквей все службы проходят на татарском языке. В Калмыкии переводом Библии на калмыцкий занимается Калмыцкое Библейское общество. Им были переведены Евангелие от Луки и Детская Библия. Среди русских и калмыков активно развивается евангельская Церковь Христианского миссионерского союза.

В том же стиле действуют общины баптистов, в которые также входят татары, - по Татарстану всего около 5 татарских пасторов. Баптисты работают совместно с государственными органами социальной защиты, занимаются благотворительностью. Пастор баптистской церкви в Зеленодольске Дмитрий Романов считает, что русского патриотизма надо избегать, так как это всегда политика, а работа церкви должна быть интернациональна.

Помимо украинцев и русских, лютеранский приход в Казани посещают татары. Лютеране во главе с пастором Кристианом Херрманом сознательно хотят быть открытыми по отношению ко всем и охотно принимают считающихся мусульманами татар. Пастор Херрман, пиетист по убеждениям, привлекает людей своей открытостью, он проповедует личное благочестие, при котором необязательно принадлежать к какой-либо церкви, а главное работать в больницах, детских садах и школах.

Татар, отличающихся европеизированной культурой, не могло в какой-то момент не привлечь и католичество. Первая католическая община в Татарии появилась в Набережных Челнах в 1993 г. по частной инициативе Наталии Кандудиной, которая приняла католичество и обратилась к главе католиков Европейской части России архиепископу Тадеушу Кондрусевичу с просьбой прислать в Набережные Челны священника. Это определило национальный состав общины -русские и татары, в основном гуманитарная интеллигенция. В Казани община появилась позже, в 1995 г., с прибытием сюда патера Хуана Карлоса Сака и четырех монахинь и трех монахов из Ордена Институт Воплощенного Слова (этот орден возник в Аргентине в середине 80-х гг., и его лозунг - "Евангелизация культуры"). Католичество практически сразу привлекло в Казани много русской и татарской молодежи из числа студентов.

Поместная церковь евангельских христиан в Адыгее благовестуют не только среди русских, но и адыгов, распространяют Библии и фильмы на адыгейском языке. Адыгеские власти и националисты настроены против церкви резко враждебно, были угрозы со стороны адыгейского ФСБ, адыгам общающимся с миссионерами угрожают остракизмом - отказом в традиционном бракосочетании, погребении.

Ярким примером «пятидесятнических» методов миссионерства является церковь евангельских христиан в Кызыле в Республике Тыва. В этой евангельской церкви пресвитера Александра Дегтярева, сотрудника миссии «Надежда – людям», которая входит в миссию «Свет Евангелия», много тувинцев, Церковь Дегтярева ежегодно проводит свой детский лагерь, еженедельно для молодежи из церкви снимается спортивный зал. Члены общины проводят библейские занятия для детей из спецприемника. В церкви всего около 80 фициальных записанных членов, среди которых 70 % тувинцы. Действуют также 3 филиала по районам Тывы. Согласно Дегтяреву, привлечение тувинцев произошло из-за трех главных факторов – тувинцы-христиане показывали хороший нравственный пример другим и, прежде всего, своим родственникам, проповедь велась на тувинском языке и тувинцы уже сами понимали, что шаманизм – это общение со злыми духами, потому что не получали ни исцелений, ни веры в Бога. В интервью автору Александр Дегтярев говорил: «когда первые тувинцы крестились, родственники очень строго смотрели за ними. Христианин живет по Писанию и находится под наблюдением, как на витрине. Первые годы было тяжело и родственники начинали понимать, что это смысл жизни. Наконец, ломается барьер и они приходят в церковь вместе. С другой стороны опасно завлять, что ты христианин, так как тебя расколят – все знают, как должен поступать христианин. А наше христианство – активное, не воскресное, а практическое». Одним из самых ярких столкновений с буддизмом произошло в пос. Карахак. По словам Дегтярева, ламы в этом поселке сказали, что люди в деревне умирают из-за присутствия христиан, и в адрес церкви стали поступать угрозы о физической расправе, а многие тувинцы принесли Библии обратно. Однако со стороны властей церковь никаких притеснений не испытывала. В Кызыле у общины есть свое небольшое здание, которое пастор Дегтярев называет Христианским центром, так как решил отказаться от понятия Дом Молитвы вообще, так как Дом Молитвы старых баптистов ассоциируется с пассивным воскресным христианством, а пресвитер Дегтярев выстуцпает за активное христианство, за то, чтобы церковь занимала свою позицию во всех сферах жизни, обращала больше внимания на молодежные и семейные проблемы.

Среди якутов в Республике Саха (Якутия) работают католические миссионеры Салезианского общества "Дон Боско". До революции католичество в Якутии являлось исключительно религией ссыльных поляков и литовцев и по численности занимало второе положение после православия. Это даёт основания католикам утверждать, что католичество является для Якутии "традиционной религией". Однако в настоящее время потомки поляков не проявляют большой активности и католические общины являются по преимуществу русскими, однако в них неуклонно идёт рост якутов, в основном, из интеллигенции и якутской молодежи. Возглавляет Дом Салезианцев в Якутске словак отец Андрей Парубчик. В этот Дом постоянно приходит молодежь, чтобы поиграть в спортзале, общаться, а также чтобы учиться в компьютерном классе, в столярной и швейной мастерских. Для салезинцев главное создать в рамках своего Дома, находящегося под покровительством Дона Боско, воспитательную атмосферу для молодых людей. С 1991 года миссионерская работа, которую возглавляет отец Йозеф Правда из Словакии, началась в 1991 году в городе Алдане, где до революции находился костёл. В Алдане была создана община и построен "Молодёжный центр" с часовней. В Алданской общине есть также эвенки-католики, проживающие в Чагде и Куранах. Католических священников в Якутии часто приглашают в школы для проведения занятий. Салезианцы занимаются широкой благотворительностью, раздают нищим одежду и оказывают бесплатную медицинскую помощь, все, что является неоценимой поддержкой якутскому населению, живущему в условиях Крайнего Севера.

Отношение официальных государственных властей и Православной Церкви (там, где в национальных регионах она имеет влияние) по отношению к протестантским миссионерам в целом и к пятидесятникам в частности, складывается из провозглашения приоритета традиционных ценностей и официальной, либо неофициальной поддержки традиционных конфессий (ислама, буддизма, шаманизма и православия). Позиция государства практически выражается в нейтралитете по отношению к распространению других конфессий, потому что религиозная проблематика в целом интересует чиновников только тогда, когда это касается политического взаимодействия с крупными конфессиями. Конфликты нередко возникают не с центральными, а с районными властями, однако часто являются отражением скрытого конфликта протестантских миссионеров со служителями традиционной конфессии – с буддистскими ламами, с имамами в исламе, с шаманами, иногда в этой роли и в национальных субъектах Федерации выступает Православная Церковь. В буддистских и мусульманских областях России Православие опирается, прежде всего, на русское население. После принятия Закона о религии 1997 года, который православные иерархи активно лоббировали, православные вынуждены соблюдать дипломатическое равновесие с буддистами и мусульманам, потому что буддизм и ислам признаны наравне с Православной Церковью традиционными религиями в преамбуле Закона. Соответственно, каждая из «традиционных» конфессий обладает собственной «канонической территорией». Такая позиция объясняет во многом не столь большие и эпизодические миссионерские успехи православных священнослужителей – среди северных народов миссионеров всего несколько человек, среди тувинцев православных также единицы, устойчивые православные группы существуют только среди бурят и татар (кряшены). Власти не видят существенной опасности со стороны протестантских миссионеров, которые к концу 90-х гг. все больше представлены не иностранцами, а русскими. Исламские и буддистские деятели противопоставляют активной пятидесятнической миссии не практическую работу, а идеологические аргументы, организовывают в прессе «антисектантские» кампании, и косвенно оказывают давление на органы государственной власти. Это часто выражается в задержках с регистрацией общин и в отказах в аренде помещений для богослужений новообразованным церквям.

Иногда, не будучи заинтересованными в усилении ислама, чиновники сознательно не препятствуют деятельности христианских проповедников всех направлений. Для бывших советских аппаратчиков ислам представляет собой загадку, неуправляемое и порой опасное явление (например, бытует страх перед ваххабизмом), которое не поддается полному контролю. Власти пытаются подчинить себе ислам (в Татарстане), не давать ему больших возможностей развиваться (в Дагестане) или вынуждены лавировать между несколькими группировками внутри духовных управлений, не признавая абсолютного авторитета ни за кем (в Башкирии). Как бы в этой ситуации не были недовольны протестантами исламские националисты, политика властей объективно способствует свободному привлечению татар, башкир и дагестанцев в христианские церкви. Башкирские пятидесятники, к примеру, довольны религиозной политикой республиканских властей, а епископ пятидесятников Владимир Мальцев, по его собственным словам, периодически встречается с муфтием Центрального Духовного Управления в Уфе Талгатом Таджуддином, который не выступает против покаяния башкир и татар в христианской церкви, объясняя это тем, что «Аллах потом разберется». При этом, необходимо учесть, что в Башкирии ислам менее влиятелен, чем в Татарстане, а большинство башкир, как исторически сложилось, менее укоренено в исламской культуре, чем татары.

Представители традиционных конфессий ставят себя в противоречивое положение, отвечая пятидесятникам идеологией на их активную практическую деятельность. Каждая попытка гонений, вследствие этого, по всеобщему религиозному закону только укрепляет молодую церковь, а статьи, в которых пятидесятники обычно стоят рядом с сатанистами забываются быстрее, чем социальная деятельность пресвитеров и прихожан пятидесятнической церкви.

Учитывая, что к буддизму и исламу значительная часть людей относит себя «по рождению» и по культуре количество верующих протестантов (пятидесятников, евангелистов, пресвитериан и баптистов), регулярно посещающих богослужения, хотя бы один раз в месяц, никак не меньше, чем в традиционных конфессиях.

Миссионерство, следуя логике служения обществу, связано также с предложением нового еще неизведанного мировоззрения и образа жизни, новой семейной и рабочей этики, и как следствие своего собственного представления об общественно-государственном строе. В протестантизме, ярким выражением которого является пятидесятничество, эта черта, изменяющая окружающий мир, проявляется наиболее рельефно.

Пятидесятники не признают тех геополитических норм, которые приняты в Православии – Русской Православной Церкви политически некорректно заниматься открытым миссионерством среди «традиционных» для России мусульман и буддистов, которых православные признавали и до революции как отдельный культурный тип. Пятидесятничество оказывается совершенно неожиданным религиозно-культурным путем развития, которым решаются идти представители коренных народов. Взгляд миссионеров на российский патриотизм делает второстепенными для новообращенных все сложные идеологические конструкции относительно духовной роли России и ее национальной самоидентификации. С точки зрения православных (что часто приходилось слышать), пятидесятническо-харизматические собрания больше похожи на клуб по интересам. Действительно, в социальном плане пятидесятники создают широкий фундамент для всех слоев населения различного происхождения, образования и национальности и стараются включить все эти самые разнообразные интересы в жизнь своей церкви. Незыблемыми остаются только Библия, дары Святого Духа, которые, по мнению пятидесятников, должны подтверждать истинность крещения и веры христианина. На первый план в идеале для пятидесятников выступает организация достойной жизни свободных граждан. Естественно, что пресвитеры-миссионеры стараются любой народ наделить качествами, свойственными «протестантской этике». Вместо исторических аллюзий, связанных со св. Русью и градом Китежем, пятидесятники предлагают целенаправленную работу по созиданию прагматичного христианского демократического государства со всеми правами и свободами общества с рыночной экономикой. Для традиционно нехристианских народов России образ пятидесятнического государства оказывается одним из путей развития их национального самосознания, запертого ранее в тесные рамки неизбежной вековой дружбы с «большим российским братом». Презрительное или же снисходительное отношение к так называемым «малым народам» со стороны русских до сих пор является фактом общественной жизни. В рамках представления о том, что мы все – россияне по государственной принадлежности, вместе с уникальным христианским мировоззрением у отдельного народа появляется возможность создания своего достойного и европейского по сути общества.


Массовость обращения традиционно нехристианских народов в христианство пятидесятнического направления очевидна по сравнению с миссионерскими трудами других христианских деноминаций. Речь, безусловно, пока не идет об обращении целых народов, хотя в отношении северных народов, численность которых порой не превышает нескольких тысяч, такая возможность теоретически существует. Последствия энергичной миссии пятидесятников проявляются в численности активных прихожан, регулярно приходящих на богослужения, и эти успехи неизбежно будут заметны на общественном уровне. В первую очередь, в традиционном, даже патриархальном обществе (каким в значительной мере являются Тыва и народы крайнего Севера) появиться активная, а поэтому значимая часть общества со своей четкой своеобразной гражданской позицией, воспитанной в рамках пятидесятнической церкви. Как это ни странно, в России будет неожиданностью появление группы людей, для которых важно подчинение законам, уважение демократических свобод и прав личности, трудовая этика, основанная на честности и прилежности – в советское время за это брали на работу баптистов, в современной России подобное отношение все больше проявляется по отношению к пятидесятникам. Для пасторов и верующих из среды коренного народа – это идеал процветающего христианского национального государства.

Христианская, прежде всего, ярко выраженная, пятидесятническая миссия среди коренных народов России стала существенным фактором в реальной религиозной жизни этих народов, наряду с возрождением их древних духовных корней. Миссионерство поставило множество вопросов, разрешение которых зависит от пасторского профессионализма и корректности миссионеров – какими будут культура и общественное влияние пятидесятнических общин, когда христианская национальная интеллигенция будет играть в церкви и в обществе значительную роль, как будут меняться представление об участии церкви в политической жизни и, в свою очередь, отношение властей к возрастающему влиянию пятидесятнических церквей.

Для буддистских, мусульманских и языческих народов пятидесятническое мировоззрение является радикальным изменением их взглядов на религиозную жизнь – даже если они отрывочно сталкивались с Православием, пятидесятничество – это совершенно иное по сути христианство. Обращение коренных народов России в христианство связано, прежде всего, с переориентацией их сознания на новые ценности, связанные или с русским православием или с американизированным протестантизмом или же с европеизированными католичеством и лютеранством. Национальная культура, исламская, буддийская или языческая в глазах новообращенных, неизбежно что-то теряет, но неизбежно и приобретает новые идеи, новые идеалы и в конце концов новый импульс своего развития. По этой причине для новообращенных их вера имеет иногда намного большее значение для них и представителей их народа, чем для традиционно христианских народов, которые в большинстве своем таковыми по существу уже не являются.

Население в национальных республиках вышло из всеобщего советского пространства, как и все жители бывшего СССР, а поэтому представителей коренных народов, в особенности живущих в городах, привлекает в пятидесятничество тоже самое, что и всех россиян, украинцев, а по большому счету и европейцев, американцев и корейцев – это открытость пятидесятничества, отвержение всех внешних форм, стремление возродить первозданное, во многом примитивное, христианство без границ, без излишних, по их мнению, интеллектуальных построений прошлого. Однако, отметая все исторические примеры и их религиозную ценность, пятидесятники сами вынуждены считаться с особенностями каждого обращаемого народа.

Для мусульманских народов вера оказывается связанной больше с культурной и общественной сферой и поэтому для определенного слоя людей перестает восприниматься в качестве личной веры. Коренные народы Сибири, Северного Кавказа и Дальнего Востока становятся христианами, отказываясь от многовековых религиозных традиций. Буддийские народы, живущие в патриархальном азиатском обществе, обращаются в христианство по разным причинам - не только потому что оторваны от своих корней, но и потому что часть общества ищет, сознательно или нет, иные пути культурного развития своего народа, стремиться ориентироваться на западные ценности, подражать западному образу жизни. Для современной миссии среди язычников многое зависит от того, сохранилась ли древняя традиция в виде еще существующих обрядов и молений, реально действующих по селениям шаманов или же это только этнографическая реконструкция представителей творческой национальной интеллигенции. Пятидесятникам порой легко найти дорогу к сердцу северного жителя, простого мусульманина или буддиста из-за отсутствия боязни сделать проповедь слишком примитивной. Миссионер доводит яркость и привлекательность проповеди до своего предела, и среди северных народов и народов буддийской традиции это проявляется наиболее рельефно.

Реальное обращение в пятидесятничество целого народа возможно только в отношении малочисленных народов Крайнего Севера – среди них большинство населения вполне может вскоре ходить в пятидесятнические церкви, став приверженцами другой веры и изменив существо своей древней культурной традиции. Для буддийских и мусульманских народов христианская вера в виде пятидесятничества или православия останется достоянием незначительной части общества. Однако эта часть может иметь большое общественное влияние, так как привлечение национальной молодежи и интеллигенции заставит и представителей власти и тех, кто полагает себя приверженцами традиционной веры, уважать и считаться со сравнительно недавно возникшей религиозной культурой и ее приоритетами. Для одних обращение в христианство – есть и останется изменой национальной религии, культуре и ее традициям, а для других обращение является открытием новых ценностей, неизбежно создающих новое отношение к древним традициям.





1 "НГ-религия", 26.04.2000 г.

2 Вахрамеева Е.Л. Значение братства св. Гурия в деле просвещения марийского народа // Христианское просвещение и русская культура. Материалы конференции. Йошкар-Ола, 1998, с.37.