Аналогично тому, как
митрополит Кирилл управлял Смоленской епархией, он руководил и ОВЦС. Он сумел
подобрать в Отдел компетентных и дисциплинированных сотрудников, которые
обеспечивают отлаженное функционирование бюрократического механизма.
Интеллектуальные способности функционеров ОВЦС вполне удовлетворяли потребность
в ярком и доходчивом изложении ценностей русской православной цивилизации в
программных документах и общественных дискуссиях. ОВЦС (равно как и Смоленская
епархия) при решении стоящих перед ней проблем постоянно добивались (и часто с
успехом) поддержки со стороны светской власти в решении своих задач.
Православная миссия ОВЦС и на территории России и за ее рубежами в первую
очередь выражалась в распространении ценностей «русской цивилизации».
Деятельность
Кирилла в роли патриарха, однако, приобрела несколько иной характер. Несмотря
на то, что Кирилл продолжает придерживаться авторитарных методов управления,
сохраняет верность националистической по сути доктрине «русской цивилизации» и
никогда не отказывался от содержащейся в разработанной под его руководством
социальной доктрине осуждения демократического устройства общества, в его
политике очевидно появились новые для него тенденции.
Кратко
эти новые тенденции можно назвать неопределенными словами «изменение атмосферы
в церковной жизни». Многие образованные, мыслящие, активные, готовые к
творчеству и служению людям церковные люди в Москве и Петербурге первый год патриаршества Кирилла смотрят
в будущее с большим оптимизмом и ведут себя увереннее. Как показывают
результаты большинства опросов общественного мнения, среди большинства жителей
нашей страны также преобладает энтузиазм в отношении РПЦ при новом патриархе. В
чем причины этого оптимизма?
Выражаясь
словами самого Кирилла, он объявил курс на «обновление нашей веры».
Центральное
место в нынешних трансформациях церковной жизни занимают призывы к сознательной
вере, катехизации и, соответственно, к отказу от обрядоверия, от акцентирования
на внешних формальных требованиях церковной жизни.
Патриарх призвал к развитию
приходской жизни, преодолению анонимности участия в богослужении. Церковь
должна перестать быть местом удовлетворения «религиозных потребностей».
Патриарх Кирилл предлагает качественное расширение социальной функции приходов,
отмечая, что «современная структура прихода, когда штат храма состоит из
священника, дьякона, регента и псаломщика, является наследием прошлого»[1]. Предстоятель РПЦ МП предлагает
ввести в штатные расписания приходов должности социального работника,
педагога-катехизатора и молодежного руководителя с полноценной заработной
платой, подчеркивая, что за эти направления должен отвечать не
активист-любитель на общественных началах, а профессионал. И в настоящее время
уже реализуются соответствующие
образовательные программы, направленные на подготовку церковных социальных
работников. Объявлено о разработке и начале осуществления многочисленных
проектов и инициатив развития церковной жизни в области миссионерства,
культуры, взаимодействия с различными социально-демографическими группами. В
принципе новым для Кирилла делом стало его внимание и серьезное отношение к
развитию церковной благотворительности.
Впервые он проявил свою
озабоченность социальным служением церкви 4 апреля 2010 года, в день праздника Пасхи,
когда он посетил детский дом-интернат для умственно отсталых детей № 15
Департамента социальной защиты населения города Москвы. Кирилл передал детскому
дому-интернату необходимое для лечения детей реабилитационное оборудование, а
также велосипеды и развивающие игрушки. Предстоятель Русской Церкви также
вручил каждому ребенку традиционные пасхальные подарки — украшенные яйца
и куличи. Говоря о переменах, происходящих в настоящее время на общецерковном
уровне, патриарх отметил особую важность развития направления
социального служения Церкви: «Уже сейчас делается очень многое, однако в
масштабах страны это еще не столь заметно. Мы должны стремиться к тому, чтобы
социальная работа Церкви занимала значительный удельный вес в масштабах страны.
И не для того, чтобы что-то показать, а потому что такова реальная потребность
верующего сердца». Все эти многочисленные инициативы, равно как и формирование
различных церковных бюрократических структур, задачей которых является развитие
церковной жизни и ее общественной активности создали атмосферу некоего
православного возрождения.
В 2002 г. Евсевий начал настоящее наступление на отца
Павла. Поводом к гонениям послужило издание книги отца Павла «Догмат о Церкви в
канонах и практике». В этой книге отец Павел критически рассматривает систему
властных отношений в современной РПЦ. Он показывает на примерах из жизни
Псковской епархии, что современная организация церковной жизни приводит к
полному всевластию епископата, не ограниченного никакими каноническими и
уставными нормами.
Евсевий лишил отца Павла настоятельства в храме
апостола Матфея в Писковичах (до 2002 г. отец Павел возглавлял два возрожденных
им храма – Жен Мироносиц и апостола Матфея), отстранил его от работы в
приюте. Однако, учитывая его громадный авторитет, долго не решался вывести его
за штат или запретить в служении.
В
интервью Порталу-Кредо.ру
(15.10.04) отец Павел так откомментировал ситуацию: "Вот уже скоро
12 лет, как я нахожусь под неофициальным запретом. Как только владыка Евсевий
приехал в Псковскую епархию, в марте 1993 года, на третий или пятый день
произошла наша встреча, на которой он мне заявил, что много обо мне слышал и
что мы "не сработаемся". После публикации книги "Догмат о
Церкви", на заседании епархиального совета архиепископ Евсевий назвал
книгу "сатанинской", а ее автора "служителем сатаны". Через
некоторое время после этого выступления неизвестными был жестоко избит пономарь
Мироносицкого храма, где служит протоиерей Павел Адельгейм.
Без
каких-либо конкретных обвинений, а уж тем более доказательств виновности отец
Павел был последовательно изгнан Евсевием из трех храмов. 22 февраля 2008 г. он
был смещен с должности настоятеля храма св. Жен-мироносиц — прихода,
который он организовал, прослужив в нем 20 лет. В марте новый настоятель,
священник Сергий Иванов, на основании поддельного протокола приходского
собрания (подписанного только им и секретарем, без подписей членов приходского
собрания), изменил устав прихода, обеспечив себе единоличное управление
приходом. Митрополит Евсевий утвердил протокол своей печатью и подписью, что
позволило Иванову получить государственную регистрацию устава. Затем Евсевий
отстранил отца Павла от руководства созданной отцом Павлом школой и домом для
сирот. Учредители, основавшие приход в 1989 г., обратились в суд с иском признать
протокол, представленный на регистрацию Ивановым, недействительным и отменить
государственную регистрацию. Псковский городской суд в августе 2009 года
признал протокол приходского собрания недействительным и отменил
государственную регистрацию нового приходского устава, восстановив учредителей.
Однако это никак не повлияло на ситуацию в приходе. Многократные жалобы отца
Павла в Московскую патриархию на действия митрополита Евсевия тоже не принесли
результата. В феврале 2009 года священник направил в Общецерковный суд жалобу
на митрополита Евсевия. И вот в мае 2010 г.состоялся церковный суд, а в июне
было опубликовано его решение. Суд признал нарушения права со стороны
митрополита Евсевия и вновь назначенного на место отца Павла нового настоятеля.
И настоятельно рекомендовал «митрополиту Псковскому и Великолукскому Евсевию и
протоиерею П.А. Адельгейму, следуя духу Евангельской любви, лично встретиться
для взаимного прощения и примирения, и впредь не выносить на публичное
обсуждение обоюдные упреки, разрешая возникающие разногласия в духе
богозаповеданного мира, а в случае затруднительности — обращаясь в
установленном порядке к Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси».
Саввин
не подчинился «настоятельной рекомендации ОЦС о взаимном прощении и примирении
в духе Евангельской любви», отказался от личной встречи с отцом Павлом. От
решения суда ничего не изменилось. Я так подробно изложил эту историю, чтобы
показать, что и сейчас высшее церковное руководство либо не имеет желания, либо
не имеет власти для наведения порядка во внутрицерковных взаимоотношениях.
Произвол и самодурство, порождающие отсутствие ответственности и губящие живую
инициативу все также слишком во многих епархиях остаются нормой церковной
жизни. Как при таких порядках может возрождаться церковная жизнь?
В
течение последнего года мне удалось посетить несколько православных епархий в
разных концах страны и беседовать с представителями духовенства. Причем я
встречался только со священниками, имеющими очевидные заслуги, достигшими
успехов в каких-либо сферах церковной деятельности. Мне встречались священники искренне
считающие, что патриарх Кирилл сумеет возродить РПЦ, придать ей больше
духовной, моральной и интеллектуальной силы, привлечь массы новых верующих,
сделать ее заметной позитивной и творческой общественной силой (такие
священники мне попадались исключительно в епархиях, где архиереи не слишком
сильно командуют и поддерживают самостоятельную активность духовенства). Однако
в большинстве случаев мои собеседники уходили от вопроса о перспективах
начинаний нового патриарха, либо, с большей или меньшей долей откровенности
давали понять, что ожидают роста бюрократического гнета, навязывания
неисполнимых требований и, поневоле, имитации деятельности и очковтирательства,
высасывания из пальца сомнительных успехов в угоду вышестоящему начальству. Все
это, предполагали мои собеседники, только помешает делать то, что они умеют
делать и с успехом делают.
С
формальной точки зрения наибольших успехов новый патриарх добился во
взаимоотношениях с государственной властью - решения президента о создании
института военного духовенства и введения в школе уроков православной культуры
(наряду с альтернативными курсами) без сомнения предоставляет РПЦ принципиально
новые возможности для упрочения своего положения в обществе. Но это именно
возможности, сумеет ли РПЦ ими должным образом воспользоваться зависит в первую
очередь от нее самой.
Если посмотреть на опыт стран Европы и Америки, то военное духовенство
существует практически во всех странах, а преподавание религии в
государственной школе – в большинстве этих стран. Россия в основном идет,
хотя и с большим запозданием по тому же пути строительства свободного
демократического плюралистического общества, что и эти страны. Скорее всего, мы
все равно придем к тем же (или очень близким) формам организации нашей
общественно-политической жизни, т. ч. лучше не совершать массы проб и ошибок, а
ориентироваться на тех, кто все эти пробы и ошибки уже совершил и
ориентироваться на конечный результат. Утверждения некоторых СМИ, что эти
решения президента в принципе являются антиконституционной клерикализацией
армии и школы – скорее всего, некорректны. Но, если они некорректны в
принципе, то конкретное осуществление этих двух проектов может принять и
неприемлемые формы.
Несмотря
на то, что решение о создании института военного духовенства было принято еще в
2009 г. до осени 2010 г. этот институт в войсках так и не появился. Однако уже
имеющиеся прецеденты периодического присутствия священнослужителей в войсках
вызывают серьезные сомнения в адекватности ситуации этого присутствия. Зачем
священник идет в войска? Ответ очевиден: чтобы обеспечить религиозные права
верующих военнослужащих, предоставить им возможность жить в соответствии с их
верой. У нас в стране около 10% практикующих верующих, тех из них, кто носит
военную форму и должно коснуться пасторское окормление военных священников. На
удивление церковное начальство
говорит, так, будто оно собирается заниматься чуть ли не всеми, кто состоит в
вооруженных силах. Но большинство военнослужащих – неверующие (или, по
крайней мере, не являются практикующими верующими), к ним военные священники не
должны иметь отношения. Кроме того, присутствие православных священников в
армии автоматически требует пропорционального присутствия духовенства всех
конфессий и религий, чьи верующие служат в армии. Чтобы не допустить опасных
межконфессиональных напряжений в армии, свобода выбора должна быть соблюдена
неукоснительно. О мусульманах же
говорится только в неопределенно будущем времени, а о протестантах и католиках
вообще не слышно. В речах на военную тему высшее духовенство РПЦ часто и много
говорит о военно-патриотическом воспитании, о «православном воинстве», но мне
ни разу не попадались попытки понять специфику духовных и моральных проблем
военных. Если они и есть, то они – дело второе. Создается впечатление,
что РПЦ собирается не окормлять свою паству, находящуюся в армии, а выполнять
роль политорганов. А это и неприемлемо с точки зрения Конституции, и вредно и
для армии, и для РПЦ.
В отличие от буксующего формирования института военного
духовенства внедрение ОПК и
альтернативных ему курсов идет полным ходом. Компромисс по вопросу религии в
школе вообще в принципе сложен, но он вдвойне сложен в России, т. к. основные
оппоненты (представители РПЦ, атеисты, мусульмане) являются представителями
авторитарных идеологий, не склонных к компромиссам. А в том случае, если
оказываются в школе, часто не видят ничего зазорного в том, чтобы проповедовать
нетерпимость (а то и ненависть) к инакомыслящим. Опыт присутствия православных
священников в школах некоторых регионов дал ряд отвратительных примеров
унижения и преследования детей протестантов. А руководство РПЦ ни разу даже не
извинилось за такое недопустимое поведение своих представителей
Отдельную
проблему представляет социальная доктрина РПЦ. Ведь она по существу отрицает
демократию и права человека. И что в школе, люди представляющие православную
культуру будут отрицать российскую конституцию, вообще принципиальный выбор
демократического пути развития нашего народа?
Если
обратиться к опыту стран Европы и Америки, то мы увидим, что при большом разнообразии
в решении этой проблемы (в одних странах религию широко пускают в школу и оплачивают ее присутствие, в других
развита система религиозных школ, в третьих – система воскресных школ и
т. д.) верующие люди на практике имеют возможность без особых финансовых,
бюрократических или иных сложностей дать своим детям религиозное образование по
собственному выбору. В то же время, нигде не допускается пропаганда вражды к
инаковерующим и инакомыслящим, нигде религиозные учителя не выступают
противниками демократического выбора. И Россию рано или поздно постигнет та же
судьба: верующие будут иметь возможность (которой они сейчас в большинстве
случаев не имеют) дать своим детям религиозное образование и воспитание, но, с
другой стороны, светская власть установит жесткие барьеры для пропагандистов
религиозной нетерпимости и антидемократических взглядов в школе. Вопрос в том,
как долго мы будем искать свою форму исторического компромисса.
Решения президента
Медведева по мере их претворения в жизнь
могут оказаться и первым шагом в направлении цивилизованного решения
проблемы и очередным тупиком, когда после кризиса все опять придется начинать
сначала. Согласно предложениям президента в рамках учебного курса «Основы
религиозных культур и светской этики» школы предлагают родителям выбор: изучать
по собственному желанию Русское Православие, ислам, буддизм или иудаизм, а
родители, не желающие религиозного образования для своих детей, могут выбрать
для них светскую этику или «Историю мировых религий». Вначале будет осуществлен
эксперимент. Медведев сказал, что около 12 000 школ в 18 российских
регионах (менее 1/5 от общего числа) будут вовлечены в этот эксперимент.
Предполагалось, что работники образования должны быть готовы к марту 2010 года.
На подготовку у них было с начала учебного года всего шесть месяцев. По
приблизительным подсчетам за неполный год было подготовлено 40 000
специалистов. Решение подобной задачи даже в таком ограниченном масштабе
выглядит невыполнимым (или халтурно выполненным). Из списка допущенных в школу
исключены такие крупные и влиятельные религиозные группы как протестанты,
католики и старообрядцы. Так что уже формально свободный выбор ограничен. Но
есть серьезные основания полагать, что ограничения свободы выбора родителей
этим не ограничатся. Учитывая традиционное презрение российской бюрократии к
правам и свободам граждан, учитывая, что и выборы то в федеральные и
региональные органы власти превращены бюрократией в спорт по фальсификации
народного волеизъявления, трудно ожидать, что родители делают свободный, никем не навязанный выбор. А
безусловная свобода выбора – необходимое условие успеха
эксперимента.
Весной появились
данные о выборе, сделанном родителями в этом году. "В целом расклад такой:
порядка 40% семей выбрали светскую этику, примерно треть - основы православной
культуры, около 25% - историю мировых религий, и совсем небольшие блоки (по
10-20 тысяч экземпляров) - культуры иудаизма, буддизма или ислама", -
сообщил гендиректор издательства "Просвещение" Александр Кондаков в
интервью, которое дал газете "Московский комсомолец"(16. 03. 10). В
Томской области и Красноярском крае изучать ОПК будет 19% учащихся, в
Новосибирской и того меньше, в Калининградской области — 34%, в
Камчатском крае — 39%, в Курганской области — 20%, в Удмуртии
— 16%, в Тамбовской области — 55%. Наибольшего успеха ОПК добились в Костромской области (75%),
в Ставропольском крае (около 60%) и в Тверской области (62%). По официальным
данным, в Пензенской области ОПК не пожелал изучать ни один ученик. Можно предположить,
что крайние цифры по Костромской и Тверской областям, Ставропольскому краю,
Пензенской области – получены не совсем честным путем и представляют
собой результат использования административного ресурса. Однако средние цифры
– 25-30%, которые, судя по всему, близки к реальному волеизъявлению
– совсем не плохой для РПЦ результат. При 10% практикующих верующих,
получить 30% выбравших ОПК, это значит, что 20% населения, людей не имеющих
реальной связи с церковной жизнью, высоко оценивают ее авторитет, готовы
доверить ей своих детей. Тем не менее, церковные руководители, судя по их
высказываниям, не очень довольны таким результатом выборов и имеют претензии на
большее. Им следует осознать реальность и стремиться добиться того, чтобы эти
20% не разочаровались. Планы же по значительно большему охвату детей ОПК ни к
чему, кроме конфликтов и опасной для РПЦ антиклерикальной реакции не приведут.
Руководство
РПЦ наверное также считает своей важной победой в отношениях с государством принятые решения о реституции церковной
недвижимости. Однако полезность этой победы для самой РПЦ вызывает сильные
сомнения. Мы уже писали (Роман
Лункин, Сергей Филатов. Железная поступь реституции. Кому она выгодна?- Русское ревью № 44) о том, что нынешняя
очередная волна реституции может принести РПЦ больше вреда, чем пользы:
РПЦ
добилась поставленной цели. Но, зачем она ее ставила? Зачем РПЦ нужны все
здания
монастырей и церквей? Ответ на этот вопрос совсем не очевиден. Сейчас РПЦ
осваивает сотни монастырей по всей России. Очень часто это громадные
архитектурные сооружения, рассчитанные на десятки и сотни насельников,
требующие астрономических материальных затрат не только на реставрацию и ремонт,
но даже на свое содержание. Может быть, в России сейчас гигантский наплыв
желающих принять постриг, бедным монахам некуда деться? Ничего подобного.
Нередки случаи, когда много лет в гигантских монастырях обитают 2-3 монаха.
Число новых пострижений весьма незначительно, в некоторых епархиях за последние
годы не прибавилось ни одного нового послушника.
Возрождение
церковной жизни во многих церковных зданиях в центрах исторических городов в
наши дни также часто не является
результатом реальной нужды. В центрах городов, как правило, за последние
двадцать лет уже открыто достаточно храмов, чтобы удовлетворить верующих.
РПЦ
уже превратилась в заложника недвижимости, которая находится в ее пользовании.
Для едва ли не большинства насельники монастырей в современной России основным
занятием стали строительство и ремонт, а также добывание денег на строительство
и ремонт. Для этого существуют монастыри? Церковь превращается в вечного
попрошайку бюджетных денег, потому что без помощи государства все это имущество
невозможно содержать в порядке. Но это только начало, пиррова победа патриарха
Кирилла и его команды в борьбе за глобальную реституцию увеличит зависимость
многократно. Представим, что было бы, если бы не было массовой передачи
монастырских зданий РПЦ. Жаждущие аскетических подвигов братья пошли бы в леса,
овраги и болота и строили бы там свои церквушки и избушки. Конечно, это было бы
не так внешне красиво, но сути монашеского делания соответствовало бы гораздо
больше.
Некоторые
записные критики РПЦ подозревают церковное начальство в намерении использовать
приобретенную недвижимость в коммерческих целях – аренда, субаренда,
гостиницы, рестораны, склады… Вряд
ли, однако, коммерческие проекты по использованию архитектурного наследия,
учитывая все сложности его содержания и возможные репутационные риски, могут
стать по настоящему привлекательным делом
для
извлечения прибыли. Есть масса других более простых и очевидных способов делать
бизнес.
Главная
причина стремления к глобальной православно-церковной реституции –
стремление к монополизации художественного наследия Средневековой Руси, к
монополизации всего, что относится к духовному, церковному, национальной
традиции и т.д. Духовенство РПЦ в массе своей не может смириться с тем, что
светские специалисты – историки, искусствоведы, краеведы сохраняют и
интерпретируют национальное наследие. Они считают, что только они вправе и
способны говорить о церковном искусстве, о культурном наследии, о мировоззрении
наших предков «правильно». Эта ревность не по разуму может очень сильно
навредить РПЦ, и этот очевидный факт там не хотят признавать только в силу
очень сильных эмоций. На протяжении последнего столетия сообществом русской
гуманитарной интеллигенции культура Средневековой Руси не только изучалась и
сохранялась на самом высоком уровне, но и прекрасно популяризировалась. Интерес
к ней, осознание ее ценности и нужности распространены среди современных
русских людей гораздо шире, чем самая минимальная принадлежность РПЦ. В
интерпретации светских ученых и деятелей культуры средневековое духовное
наследие стало близким и родным почти всем русским людям. Этот всеобщий
авторитет культуры во многом определяет авторитет РПЦ (а не наоборот). В РПЦ,
судя по всему, думают, что смогут его приватизировать и без посредников
использовать в миссионерских, катехизаторских и элементарных пропагандистских
целях. Это глубокое заблуждение. Большинство жителей РФ люди светские
нецерковные, церковными они никогда не станут. Церковная интерпретации им
чужда. Русское культурное наследие сейчас осознается всеми (и людьми
церковными, и нецерковными), как общенациональное достояние, как
общенациональная культурно-историческая основа. В случае приватизации этого
наследия РПЦ оно, это наследие,
очень быстро станет ценностью только для верующих, для людей РПЦ. Совсем
не исключена ситуация, когда лет через десять для большинства русских людей
культура будет начинаться со времен Петра I, а, что было до этого,
будет считаться тьмой мракобесия и средневековой дикостью. РПЦ не столько
приобретет средство для миссии, сколько лишится поля, на котором имеет
комфортные возможности для диалога с обществом. В патриархии было бы совсем
нелишне подумать о расширении сети музеев-заповедников в стенах исторически
значимых монастырей, кое-что, может быть, вернуть назад министерству культуры,
заодно попросив светскую власть как следует об этих учреждениях культуры
позаботиться.
Мощная
поддержка РПЦ со стороны государства в самых разных областях, сочетающаяся в лучшем
случае с незначительным ростом численности и активности православных верующих,
православных общин и православных организаций делают РПЦ все более зависимой от
государства и, в то же время, приучают духовенство решать церковные проблемы исключительно
с помощью светской власти, а к общественным проблемам подходить с точки зрения
лоббирования политических решений.
Приведу
только два примера, которые меня поразили. С 2009 года существует широко
разрекламированный Церковно-общественный совет по защите от алкогольной угрозы.
Возглавляет этот Совет архимандрит Тихон (Шевкунов), наместник Сретенского
монастыря в Москве. Отделения церковно-общественного Совета активно действуют
уже в 30 регионах России. И чем же занимается этот Совет?
На
сентябрьском заседании московского, самого активного, отделения Совета было
принято решение о продвижении следующих инициатив (http://www.patriarchia.ru/db/text/1270852.html):
-поддержать
Правительство Москвы по вопросу регулирования и ограничения по времени продажи
алкогольной продукции;
-рекомендовать
Московской городской думе и Правительству Москвы подготовить решения по вопросу
усиления ответственности за продажу спиртосодержащих напитков
несовершеннолетним и за нарушения других регламентов продаж, а также
ужесточения наказаний за распитие алкоголя и появление в нетрезвом виде в общественных
местах.
- в рамках
проекта «Общее дело» совет планирует проведение широкомасштабной
информационно-просветительской, разъяснительной работы в учебных заведениях
города Москвы, а также трансляцию фильмов, телепередач и роликов
антиалкогольной социальной рекламы на телевидении. Совет также одобрил
эксперимент по созданию патрулей по контролю за продажей алкогольной продукции
несовершеннолетним в Замоскворечье.
Не вызывает
возражений деятельность церковных структур по лоббированию каких-либо решений властных
органов, но удивляет полное отсутствие собственно церковной работы. Ни
реабилитационных центров для алкоголиков, ни организаций анонимных алкоголиков,
ни поддержки семей, детей, страдающих от пьющих родителей. Никакой специфически
церковной работы, в которой теоретически именно верующие могли бы оказаться
незаменимыми! Церковная организация выступает в роли, в которой естественно
было бы видеть светское общественно-политическое объединение.
В июне был
организован Союз православных женщин. Не вызывает сомнения, что создание такой
организации и развертывание работы, связанной с положением женщины в обществе и
церкви чрезвычайно важно для РПЦ и с практической и с богословской точки
зрения. Кто же вошел в руководство союза? В нем оказалось много чиновников и
медийных героев, от которых сложно ждать какой-либо церковной работы. Скорее
всего, их включили для лоббирования интересов РПЦ и пиара. Церковные средства
коммуникаций с особым удовольствием отмечали, что среди руководителей Союза
оказались вице- спикер Думы Л. Слиска и жена главного железнодорожника Н.
Якунина. С политической точки зрения это, наверное, очень выгодно, но, если
посмотреть на это дело с точки зрения, например, эстетической, то Слиска и жена
главного железнодорожника, опухшие от денег и власти, в роли Жен –
Мироносиц – это типичный сюжет из картин на выставке «Осторожно,
религия!».
Зависимость РПЦ от власти - это как
зависимость российской экономики от нефти и газа. Интеллектуальные, духовные,
творческие силы чахнут, несмотря на видимое усиление организм атрофируется. Почти всеми своими достижениями
последнего времени РПЦ обязана светской власти. Соответственно, и зависимость
от нее растет постоянно. Тысячами нитей церковь связана со всеми уровнями
государственной бюрократии и повязанного с ней бизнеса. Если предположить (а
это когда-нибудь неизбежно произойдет), что светские начальники будут
недовольны начальниками церковными, они за один день перекроют кислород и
патриархию постигнет жестокий кризис. Утверждения некоторых СМИ о том, что
патриарх Кирилл - одна из самых влиятельных политических фигур России весьма
спорны. Как может столь зависимый деятель быть причислен к тем, кто формирует
курс страны?
Патриарх
Кирилл и его команда претендуют на участие в общественно-политической жизни
страны, на корректировку пути ее развития. Но что он может предложить стране,
медленно и в муках нащупывающий путь к построению демократического правового
государства?
Социально-политическая
доктрина современной РПЦ была разработана Кириллом. В качестве главы ОВЦС
Кирилл и его ближайшие сотрудники довольно много говорили о политике и даже
немного политику делали. Так что политическая платформа нынешнего патриарха
«работает» задолго до его избрания патриархом. На архиерейском соборе РПЦ в
2000 г. были приняты разработанные в ОВЦС в качестве официальной позиции Церкви
в социально-политической области
«Основы социальной концепции РПЦ». («Основы социальной концепции Русской
православной церкви» М., Издательство Московской Патриархии, 2000) Это документ
утверждает идеальными для православия принципы государственного устройства
абсолютной монархии Византии, с её принципами симфонии церкви и государства. Но
идеальным её воплощением признаётся монархия российская: «У русских государей,
в отличие от византийских василевсов, было иное наследие. Поэтому, а также в
силу других исторических причин, взаимоотношения церковной и государственной
власти в русской древности были более гармоничными». Демократическое правовое
государство признаётся, лишь как результат секуляризации, с которым по
необходимости приходится примириться: «Форма и методы правления во многом
обусловливаются духовным и нравственным состоянием общества. Зная это, Церковь
принимает соответствующий выбор людей или, по крайней мере, не противится ему».
(Указ. Соч. стр. 58)
Совершенно
естественным в этом контексте выглядит призыв авторов документа, фактически
осуждающий международно-правовые нормы соблюдения прав человека: «При
проведении политики, связанной с принятием обязывающих международных соглашений
и действиями международных организаций, правительства должны отстаивать
духовную, культурную и иную самобытность стран и народов, законные интересы
государств. Церковь обращает внимание на внутреннюю противоречивость процессов
глобализации и связанные с ними опасности. Во-первых, глобализация наряду с
изменениями привычных способов организации хозяйственных процессов начинает
менять традиционные способы организации общества и осуществления власти…». Романтические
представления церковного руководства не только трудно применить к
современности, но даже и трудно представить, как они могут к ней применяться.
II. Русские протестанты: новые лица и тенденции (Р. Лункин).
Протестантское
сообщество России давно стало важной частью российской религиозной жизни, а во
многих регионах страны пасторы активно участвуют в общественной жизни и в
социальном служении. Евангельские церкви и союзы совсем не представлены на
федеральном уровне, они плохо представлены в региональных СМИ, а большинство
сюжетов о церквях баптистов, пятидесятников, евангельских христиан, адвентистов
и других протестантах основаны на грубых стереотипах, лжи и стремление создать
образ «сумасшедшего сектанта».
Реальные
союзы и ассоциации протестантов – это сильные объединения, включающие в
себя сотни церквей и тысячи верующих, а их лидеры, как правило, периодически
встречаются с представителями органов власти и даже с иерархами Русской
православной церкви. С политикой, которую проводят руководители протестантских
союзов, считаются чиновники на местах, поскольку без этого невозможно
выстраивание отношений власти и общин на местном уровне. За последний год в
руководстве целого ряда объединений произошли серьезные изменения, которые
говорят о выдвижении новых лидеров евангельского движения.
В декабре 2009 года на пост
начальствующего епископа Российской Церкви христиан веры евангельской (РЦ ХВЕ)
вместо Павла Окары был избран Эдуард Грабовенко – пастор одной из самых
крупных пятидесятнических церквей в России – церкви «Новый Завет» в
Перми. Грабовенко - выходец с
Украины, он родился в городе Кривой Рог. В 1991 году Эдуард вместе с командой
служителей приехал в г. Пермь в качестве миссионера. Первое служение церкви
«Новый Завет» в Перми состоялось 26 июня 1991 года. В настоящее время только в
Перми церковь насчитывает около 3 тысяч человек, и общине принадлежит огромное
здание в центре города – бывший Дом культуры имени Ленина. Эдуарда
Грабовенко характеризуют как яркого харизматичного лидера, как достаточно
практичного и делового человека, скорее не склонного к хитрым политическим
играм.
РЦ ХВЕ всегда считалась самым спокойным и
умеренным объединением пятидесятников, более «традиционным» по отношению к
объединению харизматических церквей - Российскому объединенному союзу ХВЕ,
который возглавляет епископ Сергей Ряховский. Однако постепенно мировоззрение
церквей РЦ ХВЕ менялось, многие из них становились более харизматическими,
молодые общины уж не были похожи на образ умеренных «традиционных»
пятидесятников. Фигура Эдуарда Грабовенко стала свидетельством этих коренных
изменений, которые произошли в союзе. Грабовенко являлся с конца 1990-х годов
епископом по Пермской области, а потом по Пермскому краю, как от союза Сергея
Ряховского, так и от РЦ ХВЕ, но его церковь по своей сути является
харизматической общиной, как и значительная часть групп, входящих сейчас в РЦ
ХВЕ.
Став
начальствующим епископом, Грабовенко реформировал центральный аппарат союза.
Появилась
администрация начальствующего епископа Российской Церкви христиан веры
евангельской во главе с Иваном Боричевским. Первыми заместителями Грабовенко
стали энергичные пасторы – лидеры больших региональных церквей –
Виктор Филык из Мурманска, Василий Евчик из Татарстана, Алексей Руденький из
Волгограда, Николай Залуцкий из Пскова. Советником по общим вопросам и
руководителем отдела по внешним связям стал Владимир Моисеевич Мурза –
бывший руководителем союза в 1990-е годы и приветствовавший в отличие от
жестких консерваторов вхождение более свободных новых харизматических церквей в
это объединение. Сейчас в
объединение РЦ ХВЕ входит около 1700 церквей.
В марте 2010 года новым председателем Российского
Союза евангельских христиан-баптистов (РСЕХБ) вместо Юрия Сипко был избран
Алексей Смирнов. Яркого общественного деятеля Сипко, известного критическими
высказывания на политическую и социальную тематику, сменил человек совершенно
другой по характеру – умеренный и немногословный. При этом, Союз
баптистов возглавил фактически выходец из Совета церквей евангельских
христиан-баптистов (СЦ ЕХБ), который составляют церкви в советские годы
вышедшие из Союза баптистов и до сих пор критикующие РСЕХБ за прошлое
сотрудничество с властями и за сегодняшнюю открытость по отношению к обществу.
Отец Алексея Смирнова - Василий Яковлевич Смирнов - с
конца 1940-х годов возглавлял баптискую общину в Дедовске, которая сначала
входила во ВСЕХБ, затем перешла в Совет Церквей ЕХБ, а в 1991 году часть общины
откололась от СЦ ЕХБ и организовала Ассоциацию братских церквей ЕХБ, которую с
1991 по 1999 годы возглавлял Алексей Смирнов. В своих основных мировоззренческих принципах ОБЦ занимало
среднее положение между РСЕХБ и СЦ ЕХБ – и то и другое объединение
братские церкви критиковали за косность, консерватизм, стремление следовать
традициям, контролировать жизнь церквей. Принцип самостоятельности церквей
проводил в жизнь также и Юрий Сипко. В ОБЦ все церкви были автономными и самостоятельно
решали многие вопросы. В ноябре 2006 года Смирнов был приглашен председателем
РС ЕХБ Ю.К. Сипко для формирования отдела пасторского служения в качестве
руководителя. Принимал участие в пасторских конференциях и других служениях РС
ЕХБ. С 2008 года Исполнительный секретарь Общественного совет ЕХБ, созданного в
том числе для того, чтобы налаживать диалог с другими объединениями и союзами,
близкими к баптистам.
Избрание Алексея Смирнова лидером Союза баптистов
фактически стало выбором самого Юрия Сипко, который желает для союза
стабильного развития и постепенного роста более молодой смены. Люди,
отвечающие за ключевые вопросы
жизни Союза (это первый
заместитель председателя Евгений Бахмутский, создававший молодежное движение в
рамках объединения (http://baptist.org.ru/go/youth), и Петр Мицкевич, заместитель
председателя по образованию,
ректор Московской семинарии ЕХБ, инициировавший целый ряд новых образовательных
программ) принадлежат к наиболее энергичным и активным баптистским деятелям. По
существу в руководстве РСЕХБ осталась та же самая команда. За время руководства
союзом Юрия Сипко была по существу окончательно сломана старая централизованная
иерархическая система, доставшаяся в наследство от советского времени. По
признанию многих старших пресвитеров церквей баптистские общины стали более
самостоятельны и автономны, и теперь им не страшен никакой руководитель,
поскольку большинство вопросов они решают независимо от начальства. Таким
образом, в Союз баптистов вернулся принцип самостоятельности каждой поместной
церкви.
В октябре 2009 года на общебратском съезде
Международный Совет Церквей ЕХБ возглавил новый руководитель – Николай
Антонюк. Более двух лет, начиная с 15 июля 2007 года, со дня смерти бессменного
председателя Г.К. Крючкова, Совет Церквей ЕХБ не имел лидера. Руководство
объединением осуществлял «узкий круг служителей». Николай Антонюк ранее отвечал
за Кавказское объединение СЦ ЕХБ.
Братство Совета церквей
считается самым консервативным и достаточно закрытым от внешнего мира баптистским
движением, которое называют еще инициативным (его члены- инициативники).
Образовавшееся в результате отделения от ВСЕХБ, инициативное движение (как его
называли), начиная с 1961 вплоть до 1988 гг. на территории действовало СССР
нелегально. Верующие, несмотря на запреты властей, водили на богослужения своих
детей, собирались в частных домах, активно проповедовали Евангелие и подпольно
издавали христианскую литературу. Безбожная власть жестоко преследовала
«инициативников». Их разгоняла милиция, за ними следил КГБ, самых активных
власть лишала свободы.
Большинство общин СЦ ЕХБ
по-прежнему, как и в советский период, избегают любой регистрации, считая, что
регистрация противоречит принципу независимости церкви от государства. Тем не
менее, миссионеры Совета Церквей активно проповедуют по всей России, в том
числе среди коренных народов Крайнего Севера и на Дальнем востоке.
Также как и в случае с судьбой нового председателя
Союза ЕХБ Алексея Смирнова биография Николая Антонюка скорее говорит о новых
веяниях в рамках Совета церквей. Антонюк – представитель молодого
поколения служителей, не испытавший на себе гонений, более того, он является
выходцем из семьи «регистрированных» баптистов, то есть из Союза баптистов. На
фоне того, что многие общины инициативников, ранее вообще не общавшиеся со
своими братьями, начинают более терпимо относится к баптистам из Союза ЕХБ,
изменения в СЦ ЕХБ неизбежны. Одним из элементов современного критического
восприятия РСЕХБ со стороны инициативников стала позиция и сама личность Юрия
Сипко. Теперь последователи СЦ ЕХБ указывают на общественную позицию Сипко как
на свидетельство вмешательства церкви в политику и еще большего обмирщения
союзных баптистов.
Новые и старые лидеры протестантизма в России уже
заняли свое место в общественной и в политической жизни страны и активно
поддерживают те или иные религиозно-политические силы. Примером этого может
служить деятельность бессменного лидера одного из крупнейших союзов - РОСХВЕ – епископа Сергея
Ряховского, члена Общественной палаты РФ, который делает самые разные заявления
от выступлений против экстремизма до поддержки законопроекта о передаче
имущества религиозного назначения религиозным объединениям в противовес
выступлениям музейщиков. Одним из качеств евангельского сообщества является его
многообразие и многоцветие лидеров, каждый из которых будет высказывать свое
мнение о будущем России, о политических задачах и социальном служении. То
движение, о котором общество достаточно плохо знает, постепенно раскрывается и
предстает в самых разных красках и оттенках.
[1] Доклад Святейшего Патриарха Московского и всея
Руси Кирилла на Епархиальном собрании г. Москвы // Официальный сайт Русской православной церкви. 23.12.2009 – http://www.patriarchia.ru/db/text/969773.html