Роман Лункин

Процессы над верующими в России: интерес к религии сменился обвинениями в безумии.

Религиозный мир, существующий в нашей стране, стал чрезвычайно многообразен и поистине богат – многие бывшие меньшинства уже язык не поворачивается назвать таковыми, однако как это ни странно, верующие не избалованы хорошим отношением власти к себе. Это можно сказать и о большинстве и о меньшинстве, и о «традиционных» и «нетрадиционных» религиях. Интерес к религии 1990-х годов был поверхностным, основанным скорее на патриотизме и культуре, чем на религиозных чувствах, и религия, церкви, не стали настоящей и мощной социальной, гражданской силой, к которой уважительно относится государство. Разве поддерживает государство развитие приходской жизни, православных СМИ и общественных движений в регионах, или появление новых пятидесятнических или мусульманских общин? Очевидно, что этого не происходит, и даже наоборот, религиозная активность становится поводом для критики, для подозрений, а также для судебных процессов, которые затрагивают, конечно, неправославных, но по существу могут затронуть любую веру.

Одним из таких прецедентов являются судебные преследования церквей на Дальнем Востоке за их вероучительную и богослужебную практику. В декабре 2010 года суд в Еврейской автономной области в Биробиджане ликвидировал религиозную группу пятидесятников «Ковчег спасения» во главе с пастором Аллой Град, группа даже не была зарегистрирована. Поводом для ликвидации стало заявление прокурора Еврейской автономной области о запрете деятельности религиозной группы «Ковчег спасения» в интересах «неустановленного круга лиц», а именно одной из новообращенных. Якобы ее здоровью и здоровью ее сына был нанесен психический вред во время обряда экзорцизма. В судебном решении указано на то, что сын плакал после религиозного обряда «изгнания бесов», а у матери были эпизоды «сноговорения с криками».

В качестве доказательств того, что эта группа не может проводить такой обряд, была приведено свидетельство православного священника, вызванного в качестве эксперта-специалиста – Юрия Борисова, настоятеля храма свт Николая, студента 4 курса Хабаровской семинарии. Он отметил, что в РПЦ есть только один старец, у которого есть благословение проводить этот обряд, а все остальные не имеют права этого делать. И суд принял это свидетельство в качестве основания для принятия своего решения.

Дело группы «Ковчег спасения» было начато не прямо какими-либо «пострадавшими», а вследствие семейного конфликта – муж пострадавшей лишил мать родительских прав. Муж Будаков А. В. был ранее членом церкви, но, как написано в судебном решении, вследствие посещения обрядов церкви, опять стал злоупотреблять спиртным. Правда, муж не стал фигурировать в деле в качестве пострадавшего, но как ясно из решения суда, детей, «пострадавших от церкви», отдали именно ему. Можно ли представить себе еще более абсурдную ситуацию, но в решении суда также указывается на мнение психиатра о том, что «тихая приглушенная речь в унисон во время молитвы воздействует на психику человека на подсознательном уровне. Прикосновение рукой к человеку это прием «якорения»...» Далее делает вывод о применении приемов нейролингвистического программирования. Судебно-психиатрическая экспертиза, как отмечается в решении суда, отмечает, что у детей не было осмысления, что такое Бог, а психическое расстройство заключалось в то, что при разговоре о церкви и Боге у детей начинало «колотиться сердце и спирало дыхание».

В отношении церкви «Ковчег спасения» делаются попытки обжаловать решение, но о ликвидации этой отдаленной группы стало слишком поздно известно в Москве. Между тем, дела против двух других пятидесятнических церквей до сих пор продолжаются. Это церковь «Благодать» в Хабаровске и церковь «Новое поколение» в Благовещенске.

Хабаровская церковь, которую возглавляет пастор Владимир Пак, была ликвидирована 26 апреля 2011 года по решению Хабаровского краевого суда, а её деятельность на территории Хабаровского края была запрещена. В этом случае оказалось, что трое людей, которые отдаленно были знакомы с церковью и посетили какие-то из ее мероприятий, вдруг ощутили, что их психическому здоровью был нанесен вред. Как обычно в такого рода делах, «пострадавшие» далеко не сразу обратились в прокуратуру, а только после того, как сама прокуратура или какие-то другие органы поработали с ними. Церковь осудили за использование практик проведения инкаунтеров – молитвенных семинаров, «Альфа-курса», а также заодно всех остальных практик – возложения рук с призыванием Духа Святого, говорения на иных языках и т.п. Некоторые «пострадавшие» даже не были на подобных обрядах и не знали и не знают, что это такое, но суд это не смутило. В психиатрической экспертизе по этому делу приводится характерное свидетельство матери одной из «пострадавшей», которая отмечает, что улучшение состояния дочери произошло после того, как она одела на нее православный крест и окропила святой водой. Одновременно с этим указывается на то, что у «пострадавших» возникла зависимость от посещения церкви, ее богослужений, тревога от того, что они не в общине… - но очевидно, что у любого православного или мусульманина возникли бы такие симптомы, если бы его отлучили от общинной жизни.

Экспертные исследования психиатров из Хабаровска и сектоборца Иванишко из Экспертного совета при управлении Минюста РФ по Хабаровскому краю, который просто написал, что пятидесятники являются «деструктивной сектой» и отрицательно влияют на здоровье граждан, войдут в историю религиозных гонений в России.

Однако в июле 2011 года Верховный суд РФ отменил решение Хабаровского суда о ликвидации церкви «Благодать» и направил дело обратно на новое рассмотрение. При этом, в отношении церкви все еще ведется уголовное дело за создание объединения, посягающего на личность и права граждан.

Интересно, что правоохранительные органы изначально были уверены в виновности пятидесятников из церкви «Благодать». Прежде всего, против церкви было возбуждено почти сразу два дела о ликвидации – на основании положений Закона о свободе совести и Уголовного кодекса РФ – правоохранители сразу вели дело к ликвидации и к признанию лидеров и верующих церкви преступниками. Интересно, что Управление внутренних дел по Дальневосточному федеральному округу после ликвидации Хабаровской церкви опубликовало пресс-релиз, где практика церкви описывалась в терминах сектоборчества, как вредоносная, и указывался телефон, по которому можно позвонить жертвам этой церкви (http://www.mvddfo.ru/MVD/novosti/sud-zapretil-blagodat). В деле церкви «Благодать» есть также справка УФСБ по Хабаровскому краю об этой общине на 5 страницах, где подробно описывается вся история церкви, все внутренние неурядицы и личности пасторов, а также указываются все адреса нескольких десятков домашних групп церкви (то есть на протяжении многих лет была проделана большая кропотливая работа).

Церковь «Новое поколение» Благовещенска является, пожалуй, даже еще более абсурдным примером на фоне других дел, хотя в случае этой церкви речь не идет о ее ликвидации. Начиная с 2010 года, против церкви было возбуждено сразу несколько дел – по поводу библейской школы, лицензирования видеодисков и т.д. Но после того, как все попытки привлечь церковь к ответственности, провалились, прокуратура Благовещенска по существу инициировала процесс по признанию проповедей пастора опасными для здоровья вследствие якобы использования в них методов нейролингвистического программирования. Решение Благовещенского суда об этом было вынесено 4 марта 2011 года, и на сегодня оно считается вступившим в силу, хотя судебные приставы не знают, как его исполнять – изымать ли видеодиски с другими проповедями пастора, выпущенными после решения суда, что делать с «запрещенными» проповедями, ведь они вроде бы признаны опасными, но экстремистскими не являются. Решение суда по церкви «Новое поколение» обжаловано в Верховный суд РФ, но по существу и церковью и ее адвокатами проводятся закулисные консультации по поводу того, как разрешить эту ситуацию. Местные власти еще в 2009 году во время визита в Благовещенск автора статьи были на стороне церкви и восхваляли ее пастора Михаила Дарбиняна за его обаяние, за стремление к диалогу, за конкретные проекты и предложения в социальной сфере и работу с департаментом социальной защиты, а также за готовность верующих добровольцев участвовать в любых городских акциях. Тогда чиновники в администрации говорили о том, что главным епископом региона для них является Михаил Дарбинян, а православная епархия не только не проявляет активности, но и глава епархии (уже бывший) владыка Гавриил ведет себя очень грубо с представителями власти, требует почтения к себе, но епархия по существу ничего не делает. После того, как начались процессы над церковью, чиновники перестали говорить что-либо о церкви, фактически дистанцировались от ситуации, ясно давая понять, что они к этому не имеют никакого отношения. Губернатор Амурской области Олег Кожемяко в неформальных разговорах с представителями церкви обещал помочь и разрешить ситуацию в пользу церкви, хотя и непонятно, каким образом это может произойти. Если судебные процессы инициировались из Москвы, то ясно, что возможности губернатора в его поддержке харизматов (ладно бы, РПЦ) не то чтобы равны нулю, но резко ограничены. Одновременно с этим, некоторые представители церкви «Новое поколение» отмечали, что преследования церкви начались в том числе и из-за того, что в аппарате губернатора области есть высокие чиновники с гомосексуальными наклонностями, а пятидесятники из «Нового поколения» выступают резко против пропаганды гомосексуализма (также выступали против концертов Бориса Моисеева и т.д.). То есть атаку на церковь могло поддерживать некое гомосексуальное лобби в правительстве Амурской области.

Между тем, действительно, оспорить решение суда довольно сложно. Не столько в силу абсурдности самого решения, сколько в силу того, что церковь не ликвидирована (как в случае с хабаровской церковью «Благодать») и формально решение касается только части ее продукции, а оспорить абсурдные заключения об использовании НЛП сложно (каждый может использовать НЛП, повторяя какие-нибудь фразы, например, патриарх, используя риторические приемы, или любой православный священник, читая на Пасху проповедь св. Иоанна Златоуста с повторяющимися фразами о победе жизни над смертью).

Во всех перечисленных случаях, кроме, пожалуй, церкви «Ковчег спасения» в Биробиджане, речь идет о крупных и влиятельных общинах – «Новое поколение» и «Благодать» - это около 1000 человек в каждой церкви. Благовещенское «Новое поколение» выделяется тем, что эта церковь является одним из центров социальной и культурной жизни города – у пятидесятников масса социальных проектов помощи обездоленным, пожилым, одиноким, детским домам, домам престарелых и т.д. Церковь устраивает музыкальные фестивали и сама участвует в городских мероприятиях. Церковь во главе с пастором Михаилом Дарбиняном поддерживает издание правовой литературы для церквей, налаживает отношения с юристами и религиоведами региона. Отчетам о социальной работе церкви «Новое поколение» может позавидовать любое епархиальное управление РПЦ на Дальнем Востоке, и действительно, активность этой харизматической церкви была особенно заметна особенно заметна на фоне пассивности и даже скорее антисоциального образа Благовещенской епархии РПЦ во главе с архиепископом Гавриилом.

Между тем, в свете федеральной политики поддержки традиционных религий и особенно на дальних рубежах нашей Родины, ситуация в Амурской области может измениться. Во-первых, вследствие судебных процессов над церковью, которые пока завершились поражением харизматов, во-вторых, по причине смены руководства православной епархии – на смену старому архиепископу Гавриилу со сложным характером пришел молодой епископ Лукиан, назначенный решение Синода РПЦ осенью 2011 года. Очевидно, что нынешнее и будущее руководство Амурской области будет выстраивать отношения, прежде всего, с епархией РПЦ, а не с опальными харизматами, проповеди которых, по мнению «экспертов-сектоборцев», возможно, являются потенциально опасными.

Столь же опасными считаются в большинстве регионов России Свидетели Иеговы, последователи Рона Хаббарда, Церкви Саентологии.

Свидетели Иеговы стали хорошей мишенью для правоохранительных органов, потому что иеговисты хорошо организованы и законопослушны. Со стороны определенных органов именно это, наверное, и вызывает подозрения, и заставляет бороться с четкой структурой иеговистов по всей стране, разрушая эту структуру и делая ее менее прозрачной для органов власти. Экспертные заключения, касающиеся взглядов и литературы иеговистов даже еще более абсурдны, чем экспертиза по практике пятидесятников, так как в этих заключениях отрицается сама возможность критиковать другую веру с точки зрения своей религии, которую каждый верующий считает самой истинной на свете. Несмотря ни на что литература иеговистов – многие номера журналов «Сторожевая башня», была признана экстремистской, а деятельность некоторых общин была запрещена. В частности, в Таганроге была ликвидирована организация Свидетелей Иеговы, а их здание было отобрано государством. Одним из инициаторов ликвидации и главных противников иеговистов стал протоирей Тимофей Фетисов, православный священник и глава Экспертного совета при Управлении Минюста РФ по Ростовской области (священнослужитель РПЦ в какой-то степени должен быть критично настроен по отношению к разным «сектам» и даже, возможно, требовать их ликвидации, но когда он в качестве официального эксперта ликвидирует общины верующих, то он становится гонителем, и христианского оправдания этому еще не придумано). В отношении иеговистов проводиться массированная кампания по всей стране – самый известный процесс учителя Александра Каллистратова еще идет в Горно-Алтайске – его судят за провозглашение истинности своей веры. Но обыски, проверки и другие акции проходят по всей стране. В целом ряде регионов инициатором гонений выступило УФСБ – письма от этого ведомства с просьбой запретить проведение Конгресса Свидетелей Иеговы появлялись, например, в Архангельской области и других регионах (очевидно, что у УФСБ, как показывают и другие дела, есть право настраивать чиновников против определенных религиозных объединений).

Политика преследований Церкви Саентологии и последователей Рона Хаббарда столкнулась с несколькими препятствиями. Если в случае с пятидесятниками есть определенная и яркая богослужебная практика, а в случае с иеговистами жесткое догматическое вероучение, то в ситуации с саентологами придраться сложно. В Сургуте в Ханты-Мансийском округе и в Щелковской прокуратуре в Москве уже пытались признать некоторые книги Рона Хаббарда экстремистскими. Однако как можно признать экстремистским парарелигиозное учение, основанное на оригинальной космогонии, отдаленно сравнимое, к примеру, с фэнтэзи и поклонниками «Звездных войн». Таким же образом делаются попытки признать экстремистскими литературные произведения Набокова за педофилию, Бориса Акунина за разжигание межнациональной розни. Но дело в том, что вслед за Роном Хаббардом надо будет признавать экстремистскими произведения Роджера Желязны, Айзека Азимова и других.

В отношении саентологов правоохранительные органы также заняли однозначно обвинительную позицию. Суды выносили решения по литературе саентологов фактически автоматически, хотя решения впоследствии были отменены (к примеру, в Сургуте, суд вынес решение об их литературе, даже не уведомив об этом саентологов). Экспертиз по делам против книг Рона Хаббарда никто не видел, и возможно, они должны противоречить здравому смыслу даже больше, чем решения и экспертизы по делам против пятидесятников. Кроме того, сами адвокаты саентологов в деле случайно нашли уже заготовленное и подписанное судьей решение против них. Кстати, представители Щелковской прокуратуры еще в начале 2011 года обращались к автору статьи как к религиоведу с тем, чтобы провести экспертизу и признать саентологическую литературу экстремистской, но получили отказ. Но очевидно, что кто-то нашелся и решил, что его репутация будет связана с преследованиями верующих.

Часто сложно понять, что обозначают эти абсурдные обвинения, заключения псевдоученых и псевдопсихиатров, решения судов и заявления прокуроров, противоречащие Конституции и здравому смыслу. Пытаясь понять, в чем смысл происходящего, я пришел к выводу, что гонения происходят не только по признаку православный или неправославный, хотя это также имеет место быть. Но дискриминации и неприятию подвергаются любые яркие проявления религиозности как таковые, которые в РПЦ часто скрыты или не замечаются, или же терпятся из патриотических соображений (скорее для многих представителей власти и правоохранительных органов эмоциональные молитвы с поклонами, изгнания бесов, регулярная богослужебная жизнь в РПЦ являются «допустимым сумасшествием» традиционной религии, и ничем более). Священник же или же православный сектоборец в качестве чиновника, бюрократа, гонителя, исполняющего административно-приказные функции того, кто оправдывает политику власти, воспринимается очень органично.

В рамках религиозной политики властей многие православные клирики и миряне естественно стали исполнять роль государственных чиновников и «экспертов». Вместе с тем, конечно, нельзя сказать, что рост религиозной жизни, в том числе и в РПЦ, сводится только к этому. Дело в другом – многообразие религиозной активности, весь этот калейдоскоп, соседствует с подозрением общества и государства к религии как к таковой – по прошествии 20 лет после распада Советского Союза этот феномен уже сложно объяснить просто наследием атеистической эпохи. Тогда как же объяснить ту реакцию на религию, которая стала практически массовой.

К сожалению, во многих перечисленных случаях характерно абсолютное даже не равнодушие, а жестокое бесчувствие по отношению к религиозным вопросам и к верующим. Для сотрудников правоохранительных органов, для выбранных прокурорами и спецслужбами «экспертов», для многих представителей СМИ, которые устраивали антисектантские кампании, религия фактически является одним из корыстных инструментов, который каждая церковь использует по-своему. Образ религии, созданный советской атеистической пропагандой, оказался удивительно живучим – это представление о религии, как о том, что заведомо не может быть искренним и простодушным, идущим от сердца и воплощающемся в самых разных формах. В советской безбожной литературе религия в разной степени является мошенничеством, зарабатыванием денег и результатам психологического обмана и психического воздействия. То же самое содержится в современных экспертизах и решениях судов, и православные борцы с сектами поддерживают это представление о религии.

Кроме того, при абсолютном и полном провозглашении православной идентичности населения в последние четверть века, при господстве православно окрашенной идеологии в политике, в массовом образе православия почти не было ничего христианского и религиозного. Теплое, семейное отношение к религии, к христианству, осталось осталось уделом абсолютного меньшинства. А любая религиозная жизнь всегда кажется, мягко говоря, странной стороннему наблюдателю, чуждому веры.