Сергей Филатов.

Религия и президенты республики Башкортостан.

1. Принципы религиозной политики президента Рахимова

С советских времен и до 2010 года власть республике принадлежала президенту, бывшему при советской власти председателем Верховного Совета Башкирии Муртазе Рахимову, башкиру по национальности. Фактически в республике господствовал авторитарный режим, один из самых репрессивных среди субъектов РФ. Деятельность оппозиционных партий была сведена в республике на нет и целенаправленно подавлялась режимом Рахимова. Серьезный вызов режиму был брошен лишь однажды, когда крупный олигарх Александр Веремеенко на выборах 2003 года выставил свою кандидатуру на пост президента против Муртазы Рахимова. Перед вторым туром выборов Веремеенко был вынужден снять свою кандидатуру, однако этот демарш «варяга» показал, что власть Рахимова имеет свои пределы.

Религиозная политика Муртазы Рахимова, однако, не была чрезмерно репрессивной и имела некоторые оригинальные особенности. С одной стороны, правительство Рахимова оказывало религиозным организациям определенную материальную помощь и стремилось направить их деятельность в легальное русло. В конце 90-х гг. религиозным организациям в республике было возвращено 125 зданий, бесплатно переданы более 100 зданий, ранее не носивших культовый характер, из них 70 – совершенно новые. Для религиозных организаций Рахимов предоставил существенные налоговые льготы. Указами президента Башкирии налоговые льготы также предоставлены предприятиям и организациям, вносящим пожертвования на строительство и реставрацию культовых сооружений. Все годы правления Рахимова сохранялась должность председателя Совета по делам религий, которую долгие годы занимал Анвар Муратшин.

Рахимов неизменно выступал за «не только равное, но и ровное отношение ко всем конфессиям» в республике. Принятие республиканского закона 1998 года «Закона о свободе совести и вероисповедания в Республике Башкортостан» может рассматриваться как вызов федеральным властям, т. к. он устанавливал равенство религиозных организаций и равное отношение к ним со стороны органов власти, в нем не было деления на «традиционные и нетрадиционные» религии. Анвар Муратшин выступал резко против всех антисектантских выпадов в прессе, старался выдерживать равновесие всех конфессий, например, помогал Свидетелям Иеговы и Новоапостольской церкви в приобретении зданий и земли. В интервью автору в 2004 году Мурташин утверждал, что «лучший способ плодить экстремизм и конфликты – это загонять религиозные организации в угол. Все должны получить юридический статус и помещение для собраний и богослужений, после этого можно и спрашивать». Мурташин, выражая официальную позицию властей республики, осуждал попытки ориентации власти на какую-либо религиозную организацию, в частности заигрывание федеральных властей с православием. Республиканские власти Башкортостана (в отличие от районных властей) обычно не препятствовали миссионерской деятельности протестантских церквей в республике.

С другой стороны, республиканские власти выступали резко против присутствия религиозных организаций в учебных заведениях, государственных учреждениях и общественно-политической жизни республики. От них ждали лишь церемониального благословения в торжественных случаях. Одной из форм такого церемониального участия в жизни республики стало развитие сельских центров национальной культуры. В соответствии с решением Рахимова все народы, проживающие в республике, имеют по одному национальному селу. В этих национальных селах развиваются фольклор, народные промыслы, народная культура, традиционные формы хозяйствования. Один или два раз в год в этих национальных селах проводятся имеющие общереспубликанское значение этнические праздники. Для русских таким селом является Николо-Берёзовка (170 км от Уфы). В этом селе ежегодно проводится «величественное» (по словам архиепископа Никона) празднование Николы Вешнего, в котором православная епархия играет ведущую роль. Та же ведущая роль достается ей на празднованиях в украинском, чувашском и мордовском селах.

Несмотря на лояльность и прямую материальную поддержку «традиционных» религий, Рахимов жестко ограничивал публичное пространство, на котором могла присутствовать религия, в т. ч. и ислам. Мусульманское (как и любое другое) духовенство не имело доступа в учебные заведения и в большинство государственных учреждений. Рахимов опасался, что широкое участие религии в жизни республики может взорвать межнациональный и социальный мир.

2. Ислам в Башкортостане при президенте Рахимове

Ислам в Башкирии - религия двух этносов: башкир и татар. Башкиры (как и родственные им казахи и ногайцы) - этнос гораздо менее религиозный, среди них гораздо меньше практикуется отправление религиозных обрядов и следование моральным и бытовым предписаниям ислама. Среди башкир в неизмеримо большей степени сохранились пережитки язычества (тенгрианство). Возрождение ислама в Башкирии наложилось на движение национального возрождения башкирского народа и на противоречия между башкирской и татарской общинами Башкортостана.

Годы перестройки ознаменовались бурным ростом ислама в Башкирии. Число мечетей выросло более, чем в 30 раз, открылись средние и высшие учебные заведения. Ислам получил официальное признание.

Процесс религиозного возрождения в Башкирии сопровождался серьезными и разнородными конфликтами внутри исламской общины. Наиболее существенен конфликт, связанный с противоречиями между Талгатом Таджуддином и молодым мусульманским духовенством, недовольным соглашательской политикой Таджуддина с российской властью и его реформаторскими настроениями (на общероссийском уровне - это конфликт между ДУМЕС и ДУМЕР-ДУМАР). В 1992 г. в Уфе произошел один из первых бунтов против Таджуддина, за которым последовали аналогичные бунты по всей России. От ДУМЕС откололось Духовное управление мусульман республики Башкортостан (ДУМ РБ). В октябре 1994 г. радикалам, противникам прежнего "пророссийского" ДУМЕС даже удалось временно отстранить Таджуддина от власти. Однако уже в декабре того же года Таджуддин совершил контрпереворот и вернулся к руководству ДУМЕС, перименованный тогда в Центральное духовное управление мусульман России и европейских стран СНГ (ЦДУМР). В Башкирии эта борьба между ЦДУМР и ДУМ РБ своеобразно накладывается на национальные конфликты, вступает в непростые отношения с национальными движениями.

Противники Таджуддина обвиняют его в первую очередь в аморальном поведении- пьянстве и наркомании. Но гораздо важнее обвинения, связанные с его идейной позицией. Таджуддин заявляет, что шариат не должен быть ни в коем случае нормой права, но лишь внутренним законом мусульманина («шариат должен быть в сердце»). Он утверждает, что многовековое пребывание мусульман в составе России –для них не зло, а благо, и что, то «как сейчас живут в Иране или Судане никак не может быть для нас образцом». В выступлении на Всемирном русском соборе в декабре 1999 г. он говорил, что «Святая Русь - и для российских мусульман значимое понятие». Таджуддин занимает экуменическую позицию - он ратует за взаимное сближение «авраамических религий» и постоянно стремится к укреплению контактов с РПЦ,

Экуменические ориентации Таджуддина и стремление сделать ислам "современным", объективно отражают мировоззрение многих российских мусульман, получивших европейское образование и принявших многие западные ценности.

В начале 90-ых годов сопротивление Таджуддину в Башкирии возглавили имамы башкир Н. Нигматуллин и татарин Н. Аширов. В созданном по их инициативе в 1992 г. ДУМ РБ муфтием был избран Нигматуллин, а его заместителем Аширов. С самого своего возникновения ДУМ РБ занял гораздо более радикальную теологическую и политическую позицию, чем ЦДУМР, в первую очередь благодаря Аширову. Если Нигматуллин был скорее витриной для привлечения башкир в ДУМ РБ, то реальное руководство муфтиятом концентрировалось в руках Аширова. Идеологически ДУМ РБ ориентируется на мусульманские страны Ближнего Востока. Лидеры ДУМ РБ считают утверждение шариата в общественной жизни недостижимым идеалом (А. Бибарсов, зам. муфтия с 1997 г. заявил мне в интервью : «как мусульманин я не могу быть против шариата. В Саудовской Аравии-шариат, а ведь Саудовская Аравия-это рай. Но я понимаю, что в современных российских условиях внедрение шариата практически невозможно»). Аширов сумел установить тесные контакты с мусульманскими организациями в странах Ближнего Востока. В беседе с нами в 1996 г. он признавался, что получает от них финансовую помощь. В первой половине 90-ых годов ДУМ РБ привлёк к преподаванию в своих учебных заведениях несколько десятков преподавателей из стран Ближнего Востока, в русле контактов с мусульманскими организациями этих стран в Башкирии появлялись и миссионеры. В отличие от Таджуддина, стремящегося установить как можно более тесные отношения с РПЦ, ДУМ РБ имеет с ней лишь чисто формальные, протокольные контакты, инициированые властями. Таджуддин обвинял лидеров ДУМ РБ в распространении политического и религиозного экстремизма, национальной вражды и связях с ваххабитами.

ДУМ РБ в долгу не оставался, обвиняя Таджуддина в аморальном поведении, сервилизме перед российскими властями, экуменизме, «обновленчестве» и даже в масонстве.

Возрождение ислама среди башкир в значительной степени носит не самостоятельный характер, но подчиненный национально-политическим целям. Большинство мусульманского духовенства и в ЦДУМР (до 90%), и в ДУМРБ (около 70%) - татары, что является причиной подспудных внутренних трений. Во главе ДУМРБ был избран башкир, Нурмухаммат Нигматуллин, что до сих пор помогало предотвращать межэтнические трения в ДУМРБ, однако на бытовом уровне конфликт постоянно тлеет. Националистические башкирские партии и движения, крупнейшее из которых - Башкирский национальный центр «Урал» (БНЦ) придавали в первые годы после перестройки громадное значение возрождению ислама, как фактора, обеспечивающего сохранение и сплачивание башкирской нации. По инициативе и на деньги БНЦ на башкирский язык был переведен Коран (1994 г.), издано на башкирском языке много другой религиозной литературы.

В конфликте ЦДУМР с ДУМ РБ националы поддержали ДУМ РБ, как организацию республиканскую, независимую от "центра", продолжающую традиции БДУ.

Глава БНЦ Марат Кульшарипов сказал мне в личной беседе: "Мы плохие мусульмане по сравнению с татарами, но мы верны исламу больше, чем татары". Действительно, при низкой религиозности не было массовых обращений башкир в православие. В этом националы видят залог национального единства.

Со второй пол. 90-ых годов БНЦ и другие башкирские национальные организации начинают терять интерес к исламу и становятся всё более светскими. Тем не менее, ДУМ РТ сумел стать в первую очередь религиозным объединением башкир. Общины, признающие авторитет ДУМ РБ в основном концентрируются в районах с преобладанием башкирского населения, а ЦДУМР-татарского.

В 1992-1994 годах ДУМ РБ на волне движений за суверенитет Башкортостана, башкирского национального возрождения и стремления очистить ислам от российско-советских влияний триумфально вытеснял ЦДУМР: повсюду общины ЦДУМР переходили под эгиду ДУМ РБ, ДУМ РБ в эти годы пользовалось поддержкой властей и общественности. Но постепенно ситуация начала меняться.

Т. Таджуддин в критической для ЦДУМР ситуации сумел мобилизовать в свою поддержку трудносовместимые источники сохранения своего влияния. Он сумел доказать властям Башкортостана свою лояльность и большую приемлемость, пугая их экстремизмом Аширова, при этом одновременно он укреплял связи с московскими властными структурами. Он сумел доказать значительной части татарской общины Башкортостана, что он является в каком- то смысле её этническим лидером, одновременно заигрывая с башкирской общиной.

В 1995 г. Т. Таджуддин, в течение нескольких лет терявший влияние на башкир, пошел на децентрализацию ЦДУМР и, оставаясь верховным муфтием, создал региональный Башкирский муфтият с центром в г. Салават. Таджуддин надеялся, что этот шаг сможет ослабить связь башкирского национального движения с ДУМ РБ. Однако эта инициатива закончилась неудачей. Салаватский муфтий Рамиль Насыров не пользовался никаким авторитетом, все заинтересованные силы всё равно обращались к Таджуддину и салаватский муфтият в 1997 г. был ликвидирован.

Во второй половине 90-х гг.. ДУМ РБ начинает терять свои позиции. Одна из главных причин этого – радикализм Аширова. Его воинственная риторика стала пугать и власти, и общество. Миссионеры и преподаватели из-за рубежа стали вызывать раздражение не только властей, но и местного населения. ДУМ РБ создавался как башкирское религиозное объединение, и, когда миссионеры осуждали, защищая чистоту ислама, местные религиозные обычаи и традиции, это вызывало резкий протест. Имели место случаи, когда местные жители собирались на митинги и требовали власть выслать миссионеров (что властями и исполнялось).

В 1997 г. Аширов покинул Башкортостан, когда сумел инициировать создание Духовного управления мусульман азиатской части России (ДУМАЧР) и стать его муфтием. Заместителем муфтия, взамен Аширова, был избран Аюб Бибарсов, среди родственников которого много влиятельных представителей исламского духовенства (его ближайшие родственники муфтии Саратова и Пензы). С тех пор ДУМ РБ публично занимает более умеренные позиции. Под давлением властей его лидеры поддерживают официальные отношения с Т. Таджуддином и вообще их риторика смягчилась, однако принципиальные идейные установки остались неизменными.

К 2000 г. между ДУМ РБ и ЦДУМР установился некий стабильный баланс сил. За ЦДУМР закрепилось около 40% мусульманских общин республики, за ДУМ РБ - около 60%, причём ДУМ РБ поддерживает в основном башкирское население. Перестав обличать друг друга публично, эти два духовных управления продолжают подковёрную холодную войну. В частности, ЦДУМР обвиняет ДУМ РБ в продолжающихся тайных связях с ваххабитами (например, в связях с неким подпольным обществом «Ансар»), а ДУМ РБ обвиняет ЦДУМР в извращении истин ислама.

При этом важно заметить, что исламская религиозность в Башкирии очень слаба, слабее чем в любо другом традиционно исламском регионе России. Как самокритично заявил мне в ходе интервью в ноябре 1999 г. ректор Исламского института им. Марьям Султановой (главного медресе ДУМ РБ) Ильдар Малахов: «мечети не полупусты, а пусты; среди мусульман нет интеллигенции; а в медресе идут учиться те, кто никуда больше поступить не могут».

Как среди башкир, так и среди татар заметным явлением стал переход в христианство (в основном в пятидесятничество и евангелизм, в значительно меньшей степени в православие и католицизм), а также к новоапостольникам, мормонам, иеговистам и т. д. Исламские лидеры (в первую очередь из ДУМ РБ), а также башкирских националистических организаций, выражают по этому поводу своё возмущение, но ничего поделать не могут (власти серьёзно не ограничивают проповедь протестантизма среди коренного мусульманского населения).

В то же время лидеры башкирского национального движения культивируют специфические черты башкирской духовной культуры, любят подчеркивать особенности исламской религиозности кочевых народов, свою общность с казахами и ногайцами, а не с татарами. В среде национально ориентированной интеллигенции с ностальгией вспоминают о громком зикре, окончательно запрещенном муфтием ДУМЕС Хиялетдиновым в 1966 г., об исчезнувшем ишанизме (разновидность суфизма).

Другая линия религиозных исканий башкирских националов связана интересом к доисламским языческим верованиям народа. В общем русле национального возрождения до середины «нулевых» годов рос интерес к национальному эпосу "Урал-Батыр", сохранившимся в народе языческим верованиям (например, поклонение камням, в честь духа гор Тау Эйахы до сих пор строятся конусы из камней на вершинах; поклонение верховному богу Тенгри, которого часто отождествляют с Аллахом; поклонение царю неба Самралу; поклонение духу воды Хпу Иняхы и т.д.). В башкирских деревнях бывают конфликты между крестьянами-башкирами и имами-татарами, стремящимися искоренить языческие верования. На волне национального движения бывают конфликты в связи с недовольством татарским засилием в мусульманском духовенстве, в 1994-1995 гг. несколько представителей башкирской художественной интеллигенции заявили о переходе из мусульманства в тенгрианство. Среди них - писатель Ахмет Утебаев, художник Фарид Ергалиев и др. В июне 1995 г. на Всемирном курултае башкир один из делегатов с трибуны объявил о разрыве с исламом и о переходе в тенгрианство, что вызвало изрядный скандал. В уфимских СМИ периодически можно услышать пропаганду идеи возвращения к национальной башкирской доисламской вере. Большой резонанс имело издание книги Салавата Галямова «Великий Хау Бен. Исторические корни башкордско-английского языка и мифологии» (Уфа, изд-во «Башкортостан», 1997, 319 с.), в которой на основе лингвистического и мифологического анализа утверждалось историческое первенство и истинность первоначальной религии башкир, основу которой, по мысли автора составляют зороастризм и тенгрианство. Мусульманское духовенство относится к этим настроениям крайне отрицательно и даже запрещает верующим говорить о тенгрианстве. До середины нулевых годов тенгрианские идеи часто оказывались в центре публичных дискуссий, однако в какие-либо организованные формы башкирское тенгрианство не вылилось и к 2012 г. сохранилось лишь в качестве темы Интернет обсуждений башкирских националистов (один из сайтов, на котором обсуждаются тенгрианские темы - www.rb21vek.com ).

Существуют и настроения в пользу формирования некоей специфической башкирской веры на основе оккультизма (при значительном влиянии рерихианства) и тюркской мифологии. Один из лидеров этого парарелигиозного течения - президент Башкирской Ассоциации «Творческое наследие» Ахмет Закиевич Рахимов.

3. Рахимов и башкортостанские мусульманские объединения.

В начале 90-ых годов президент Башкортостана Рахимов жёстко конфликтовал с московскими властями, добиваясь от них максимальной самостоятельности. В качестве рычага давления им использовались и шумные башкирские националистические организации. В 1993 г. была принята конституция Башкортостана, провозгласившая «суверенитет» республики, а в 1994 г. между Башкортостаном и федеральным правительством был подписан договор « О разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий», узаконивший за республиканскими властями широкие права, выходящие за рамки конституции РФ. После этого отношения между Москвой и Уфой стабилизировались. В 2002 г. Конституция Башкортостана формально была приведена в соответствие с конституцией РФ, но на самосознании башкирского народа и политической элиты республики это мало отразилось.

Религиозная политика Рахимова, однако, всегда была очень умеренной и осторожной. В республике декларировалось равенство религиозных организаций, никогда не подвергались серьёзной дискриминации религиозные меньшинства. Тем не менее, симпатии власти всегда были очевидны. До 1993 г. президент Рахимов оказывал моральную и материальную поддержку ЦДУМР и приглашал на различные мероприятия муфтия Талгата Таджуддина.

Позднее Рахимов начал медленно переориентироваться на ДУМ РБ, возможно, из-за пророссийской ориентации ЦДУМР, в надежде найти в ДУМ РБ "свой", послушный его власти муфтият. Рахимов включил в 1993 г. в Общественный совет при президенте представителей ДУМ РБ (но не ЦДУМР) и РПЦ.

С конца 1995 г. намечается охлаждение Рахимова к ДУМ РБ и вторичное приближение Таджуддина к власти. Подобная переориентация закономерна – ДУМ РБ не склонен к полной лояльности каким-либо властям, а антитатарская направленность башкирского национального движения постоянно создаёт проблемы для властей республики в их отношениях с татарской общиной. Союз с ЦДУМР в значительной степени снимает эту напряжённость.

С середины 90-х годов в республике заметен рост страха перед исламским фундаментализмом и экстремизмом, что также служит сближению властей с ЦДУМР. С 1997 г. власти высылают всех иностранных проповедников и преподавателей ислама. Так, в ноябре 1998 г. из Уфы были высланы шестеро граждан Пакистана –исламских миссионеров «за антироссийские высказывания, направленные на разжигание национальной и религиозной вражды» («НГ-религия», 27.11.98). В августе 2002 г. за пределы Башкортостана была выслана большая группа граждан Турции, являющихся последователями радикальных исламских объединений «Сулейманжди» и «Нурджулар». Лидер группы Чалышкан Сейди прибыл в город Октябрьский в 1998 г и заручился поддержкой местных властей. Как сообщает Центр общественных связей УФСБ по Башкортостану, они содержали «благотворительный пансионат для сирот», где воспитывали детей «в духе пантюркизма и религиозного фанатизма» (Б.-и., 2002, №32).

К середине нулевых годов стала очевидна тенденция восстановления муфтием Талгатом Таджуддиновым своих позиций в обществе. В 1995 г. Рахимов совершил хадж в обществе Таджуддина. Особенно активно проявил себя муфтий во время выборов президента Башкортостана летом 1997 г., демонстрируя полную поддержку кандидатуры Муртазы Рахимова. Самым главным делом Талгата Таджуддина в 1997-1998 гг. стало строительство комплекса мечети-медресе «Ляля-тюльпан» в Уфе, финансирование которого шло в значительной степени за счет республиканского бюджета. Торжественное открытие этой мечети в конце 1998 г. в присутствии М. Рахимова и Т. Таджуддина стало символом объединения этих лидеров (Айслу Юнусова. Время собирать мечети. «НГ-религия», 18.11.98).

Со временем общероссийский статус таджуддиновского ДУМ РБ стал восприниматься Рахимовым не как недостаток, а как достоинство: «…у Верховного муфтия Талгата Таджуддина должен быть свой штат и штаб-квартира в Москве. В Татарстане уверены, что их муфтий- глава российских мусульман, вне Кавказа- что у них главный, Равиль Гайнутдин тоже оспаривает право на этот пост. Мне кажется, есть все основания считать главным Таджуддина. Он работает в Уфе, где уже 200-300 лет назад было создано Управление мусульман, и он по праву считается Верховным муфтием…Руководство нашей страны должно относиться к этому вопросу внимательно (интервью президента Республики Башкортостан Муртазы Рахимова - «Независимая газета» 27. 12. 2001).

Администрация Рахимова декларировала равенство всех религиозных организаций (исключение делалось только для «ваххабитов»), в т. ч. равенство ДУМ РБ и ЦДУМР. Обоим духовным управлениям передавались на равных условиях здания и земля. Однако крупнейшая, «главная» мечеть республики Люля-тюльпан, содержащаяся на балансе республики, передана ЦДУМР. Важная особенность религиозной политики властей Башкортостана при президенте Рахимове - стремление побудить различные религиозные организации к терпимости и сотрудничеству. Власти стремились не допускать публичных нападок религиозных деятелей друг на друга, равно и агрессивных выпадов в светской печати.

Несмотря на провозглашение политики веротерпимости, администрация Рахимова на практике перестала благоволить к Духовному Управлению Мусульман Башкортостана, который снисходительно называли «незаконнорожденным ребенком парада суверенитетов после распада СССР». Соборная мечеть Уфы Ляля-Тюльпан, построенная в 1999 году на средства из государственного бюджета, была передана в юрисдикцию Талгата Таджуддина.

Районные местные власти в республике на уровне аренды помещений и помощи в строительстве культовых зданий с большим пониманием относятся к мусульманам, чем к православным и к религиозным меньшинствам. Прямым гонениям в республике подвергались только ваххабиты и их последователи в мусульманских приходах, как правило, относящихся к Духовному управлению мусульман Башкортостана.

3. Президент Рахимов и РПЦ.

Развитие православия в Башкортостане неразрывно связано с личностью возглавляющего епархию все постсоветское время архиепископа Никона.

Архиепископ Уфимский и Стерлитамакский Никон (Николай Николаевич Васюков) руководит епархией с августа 1990 г. За эти годы его взгляды и приоритеты во внутрицерковной политике претерпели некоторую эволюцию.

В первое десятилетие своего архиерейства он делал ставку, прежде всего, на строительство как можно большего количества церквей по республике – вся епархия была похожа на большую строительную площадку. Никон был учеником известного идеолога церковных консерваторов митрополита Иоанна (Снычева). Однако национализм и авторитаризм проявлялись и проявляются в его взглядах значительно слабее, чем у его учителя. «Снычевские» взгляды в основном выражались во враждебном отношении к протестантам и католикам и связанными с ним периодическими всплесками антисектантской активности. Единственное меньшинство, которому владыка Никон симпатизирует - это старообрядцы, что объясняет его инициативу по канонизации единоверческих епископов Андрея (Ухтомского) и Симеона (Шлеева), которые служили в этих краях. В Уфе Никон восстановил деревянный храм Симеона Верхотурского, где служил епископ Андрей Ухтомский.

Никон проводит открытую для национальных меньшинств политику. Около райцентра Бокалы сконцентрировано несколько деревень кряшен, часть богослужения проводится по-татарски. Епархия занимается даже такими национальными группами Башкирии, как марийцы, мордва и чуваши. Существуют целые приходы, где представители этих народов составляют большинство. Епархия специально издала Евангелия и каноник на чувашском языке.

По поводу обращения башкир и татар архиеп. Никон осторожен - во избежание трений с властью и мусульманами факты обращения в православие в епархии стремятся не афишировать. Тем не менее, переходы башкир и, особенно, татар в Православие не являются исключительными явлениями. Более 10% церковнослужителей епархии носят татарские и башкирские фамилии. Обращение мусульманок в православие можно назвать "скрытым переходом", поскольку мусульманки часто тщательно скрывают от семьи посещения православного священника и, тем более, крещение в христианстве, однако есть переходы в христианство и мужчин. Никон достаточно осторожно контактирует с местными русскими национальными организациями и казаками, сводя открытое общение к культурно-просветительской работе с Аксаковским обществом, объединяющим местную русскую интеллигенцию. Писатель Михаил Чванов, директор Дома-музея Аксакова, считающийся умеренным выразителем интересов русской общины (и единственным из них, к кому власти республики относились во времена правления Рахимова терпимо) поддерживает связи и с архиеп. Никоном и с муфтием Таджуддином. Им издана брошюра, в которой напечатана его беседа с Талгатом Таджуддином (о культурном переплетении ислама и православия, русских и тюрков).

Деятельность епархии в области духовного просвещения и катехизации при Рахимове была не слишком успешна. В епархии отсутствуют духовные учебные заведения, проработавший несколько лет в Уфе филиал Свято-Тихоновского университета в 2008 году был закрыт. В Башкирии много православных приходов и их число продолжает расти. Однако духовенство для этих приходов вынуждено получать образование в других епархиях, что, разумеется, составляет серьезные сложности для претендующих на священство. В этих условиях особую значимость приобретают кандидаты в священники, имеющие высшее светское образование. При отсутствии духовных учебных заведений и полном отсутствии РПЦ в государственных учебных заведениях сравнительно хорошо развиты воскресные школы. В крупных городах в приходских воскресных школах учатся до 200 детей и трудятся до 10 профессиональных преподавателей.

Архиепископ Никон управляет епархией неавторитарно. С его помощью в епархии выдвинулись молодые священники, обладающие высшим светским образованием, что епископ также считает важным для священнослужителя. Владыка поддерживает инициативы духовенства во всех сферах деятельности. Самым ярким примером такой поддержки является история со священником Борисом Развеевым, случившаяся еще в 90-е годы.

Отец Борис в 70-е—80-е годы прошлого столетия являлся известным диссидентом. В 1976 году его крестил протоиерей Димитрий Дудко. В 1978 году Борис Развеев был арестован. Получил 6 месяцев колонии общего режима. Вернувшись в Уфу он продолжал участвовать в неформальном молодежном православном движении, в частности обратил в православие известного рок-музыканта Шевчука. В 1984 году его вторично арестовали за антисоветскую деятельность и приговорили к четырем годам колонии строгого режима. После тюрьмы собирался эмигрировать за границу, но епископ Уфимский Никон в 1992 году согласился рукоположить Бориса Развеева в сан священника, и он остался на Родине. Архиеп. Никон не побоялся назначить его настоятелем восстанавливаемого Богородицерождественского кафедрального собора. Поскольку кафедральный собор был взорван, епископ решил самый большой из сохранившихся храмов - церковь Рождества Богородицы сделать кафедральным. В этом храме размещался кинотеатр Иондоз ("Звезда"). Отец Борис Развеев фактически взял помещение самозахватом и потом постепенно добился передачи его РПЦ. В конфликте принимал участие сам президент М. Рахимов. Он лично приезжал выяснять отношения с отцом Борисом и намекал архиепископу, что того желательно заменить. В ответ архиеп. Никон быстро произвел отца Бориса в протоиереи и удостоил всевозможных наград, чтобы обезопасить его и повысить его авторитет. Тем не менее, непослушный клирик создавал владыке слишком много проблем. В январе 1998 г. власти республики изменили свое отношение к возрождению храма Рождества Богородицы. Был создан попечительский совет во главе с Председателем Гос. собрания республики Михаилом Зайцевым, который объединил усилия нескольких руководителей крупнейших предприятий для оказания помощи в восстановлении храма. Только тогда, когда власти пошли на уступки, архиепископ Никон перевел конфликтного о. Бориса на другой приход, после чего, по собственному желанию, он переехал в Москву, а затем в 2003 г. был направлен служить в Италию. В 2003-2011 годах отец Борис был настоятелем храма РПЦ в Вероне, на этой должности он умер в 2011 г.

С годами, по мере того, как церковь в остальных субъектах федерации получала все больше прав и возможностей, и среди мусульман, и в Уфимской епархии РПЦ росло недовольство политикой администрации Рахимова, направленной на ограничение возможностей религии присутствовать в общественной жизни республики. Как вызов республиканским властям можно рассматривать начавшееся в 2007 году воссоздание взорванного в 1932 году Воскресенского кафедрального собора Уфы по инициативе и на средства главного политического врага Рахимова Александра Веремеенко. «В связи с экономическим кризисом» наполовину завершенное строительство собора было в 2009 году заморожено.

В 2009 году разыгрался первый и единственный публичный конфликт между администрацией Рахимова и православной епархией (читай: архиепископом Никоном). Президент Башкортостана сделал несколько резких заявлений против преподавания православия (и вообще религии) в государственной школе. В своём выступлении от имени курултая (т. е. башкирского парламента) на прошедшей в апреле 2009 года в Уфе конференции "Национально-государственные образования в истории и политической практике российского федерализма" президент Рахимов высказал критическую оценку федеральной власти, в том числе за проводимую в школах России «православизацию». Президент Башкирии выразил беспокойство ограничением прав народов России на "национально-культурное развитие", что выражается в отмене регионального компонента учебных программ общеобразовательных школ и стремлении "усилить в школах влияние православия". «Православизационные инициативы», предупредил Рахимов, способны дать "отрицательный эффект у людей, придерживающихся иных верований", т.е. в качестве обратной реакции вызвать рост радикализма. В ответ в защиту ОПК весьма резко выступил архиепископ Никон. Позднее Никон извинялся в курултае за свою резкость, но отношения с Рахимовым были сильно испорчены. Впрочем, его правление подходило к концу.

4. Президент Хамитов: новый курс религиозной политики

Летом 2010 Рахимов был вынужден подать в отставку. В июле 2010 года парламент Башкортостана утвердил на посту главы республики бывшего топ-менеджера "РусГидро" Рустэма Хамитова. Стиль поведения и отношение к политическому плюрализму нового президента значительно отличаются от позиции Рахимова. Хамитов намного более толерантный и демократичный политик. В религиозной политике с приходом Хамитова во власть также произошло много изменений. Непосредственное осуществление религиозной политики возложено на Вячеслава Пяткова (тел.: (347) – 250-46-96), председателя Совета по государственно-межконфессиональным отношениям при президенте республики Башкортостан. Долгие годы, еще при Рахимове Пятков был заместителем председателя этого Совета, и современную политическую линию во взаимоотношениях с религиозными организациями он считает творческим развитием политического курса Рахимова. И для этого есть основания – политика равного и ровного отношения ко всем религиозным организациям не только сохранилась в принципе, сохранилась даже вся риторика, а принципы равного отношения стали соблюдаться с еще большей скрупулёзностью.

Но в религиозной политике появились и принципиальные новации: в отличие от Рахимова Хамитов не только не препятствует присутствию религии в общественной жизни, но всячески приветствует и поддерживает такое участие. Пятков с удовлетворением отмечает, что Башкирия один из немногих регионов, где субъект федерации напрямую финансирует религию. Как говорит Пятков: «если строим церковь – надо закладывать мечеть, если строим мечеть – надо закладывать церковь». Руководство Башкортостана без предубеждения относится к протестантам. Пятков отмечает, что в социальной сфере их работа наиболее весома. В то же время он с сожалением отмечает, что мусульмане в большей степени готовы к контактам и сотрудничеству с протестантами, чем духовенство РПЦ. С 2010 года православные священники получили возможность (которой они широко пользуются) выступать и организовывать различные мероприятия в вузах, библиотеках, музеях, некоторых государственных учреждениях. Обсуждается возможность допуска религии в общеобразовательную школу. Позиция Хакимова оказалась сильным стимулом к развитию социальной работы в больницах, детских домах и т. д.

По словам архиепископа Никона такое участие требует большой ответственности во взаимоотношениях с мусульманами – в случае любых приглашений в разные учреждения и вообще любой активности, представители епархии информируют об этих инициативах мусульман и приглашают их к совместному участию.

Президентство Хамитова предоставило РПЦ новые возможности развития. Молодежное, миссионерское и социальное служение начали развиваться в епархии относительно поздно – после 2005 года, но при президенте Рахимове они находились в зачаточном состоянии. После смены президента Башкирии в 2010 г. они начали развиваться ускоренными темпами.

Достаточно оригинально организована молодежная работа: ей занимаются два епархиальных отдела - Епархиальный молодежный отдел, возглавляемый протоиереем Георгием Чибиревым, направлен на социальное служение, изучение вероучения и культурную деятельность, а епархиальный отдел военно-патриотического воспитания и спорта, возглавляемый протоиереем Виктором Ивановым, привлекает православную молодежь, занимающуюся военной подготовкой и спортом. Во время лесных пожаров 2010 г. епархия сумела организовать существенную помощь погорельцам. В последнее время разнообразная регулярная помощь оказывается родильным домам, детским больницам, детским домам. Монастыри Башкирии отличаются социальной направленностью, все они имеют благотворительную ориентацию. При двух монастырях - Пророко-Ильинском мужском монастыре и женском монастыре в честь Святых Царственных Страстотерпцев в селе Андреевке Аургазинского района существуют детские приюты (в каждом из них в 2011 году по 12 детей).

Сама концепция миссионерства в политике епархии постоянно колеблется между двумя принципами: борьбой с инаковерующими и проповедью православия в разных слоях общества, укреплением сознательной веры среди уже имеющихся прихожан. Во второй половине нулевых годов Миссионерский отдел епархии возглавлял священник Максим Степаненко – известный на всю Россию «сектоборец». В это время смысл миссионерства для епархии в основном заключался в том, чтобы всячески вредить протестантам. Приход к управлению церковью патриарха Кирилла, а республикой Башкортостан – президента Хамитова ознаменовался изменением характера миссионерской политики епархии. Отец Максим покинул Башкирию и возглавил миссионерский отдел Томской епархии. Во главе миссионерского отдела встал мирянин Вадим Розенфельд, а его помощницей стала также мирянка Мария Ларионова. Епархия была разделена на пять регионов. Центром каждого миссионерского региона является миссионерский стан.

Миссионерский стан – это крупный приход, имеющий сплоченную общину и развитые церковные служения – молодежное, катехизаторское (в частности в епархии принята длительная подготовка к крещению), культурное и т. д. Возглавляет стан авторитетный харизматичный священник. Миссионерские станы становятся центрами разных форм внутренней и внешней церковной активности. Миссионерский отдел в этой ситуации – центр организации, координации и информирования. Миссионерский отдел организует также комплексные экспедиции по труднодоступным глухим районам, в частности по реке Аю. Тем не менее, руководители Отдела признают, что миссионерская работа, да и вообще православная проповедь достигает только горожан, в первую очередь интеллигенцию, многочисленное в республике сельское населению мало затронуто церковной проповедью.

Особенностью церковной политики Никона можно считать тот факт, что Никон придает большое значение культурной деятельности епархии, диалогу с творческой интеллигенцией. Владыка присутствует на творческих вечерах, освящает художественные выставки. При епархии существует специальный Отдел по культуре, организующий различные культурные мероприятия, базовая площадка его находится в Аксаковском музее. Одно из основных направление деятельности миссионерского отдела епархии – культурное. Совместно с республиканской библиотекой и филармонией проводятся концерты, вечера, дни православной книги и т.д. Летом организуются Культурно-исторические краеведческие лагеря.

В новых условиях при президенте Хамитове наиболее яркой фигурой в клире епархии стал протоирей Роман Хабибуллин, настоятель Крестовоздвиженского храма в Уфе. Отец Роман был активным священником с середины 90- х гг, но только после смены башкирского президента он смог проявить свои таланты в полной мере. Отец Роман ведет значительную просветительскую, научную и благотворительную деятельность. Отец Роман создал в 2001 г. при приходе приют для бомжей. В приюте они не только получают кров, питание, медицинскую помощь, но и социальную реабилитацию. Группа успешно прошедших реабилитацию бомжей создала братство-артель резчиков по дереву.

Отец Роман занимается просветительской деятельностью в рамках Детского православного творческого центра, где преподаются литература, музыка, краеведение и изобразительное искусство. О. Роман разрабатывает воспитательные и образовательные программы для детей, устраивает праздники в детских садах и досуг детей в каникулы при своем храме. При приходе отца Романа существует Религиозно-философское общество имени Лосева, имеющее тесные связи с московскими лосевцами и издающее альманах «София». По инициативе отца Романа в Медицинском университете он вместе с имамом читает курс «Религиозная этика». На каждом занятии отец Роман и имам ведут занятия совместно.

Отец отца Романа татарин, так что отец Роман на своем опыте знает, что такое переход (хотя бы и от формального) мусульманства в православие. Отец Роман считает, что при переходе в православие серьезный конфликт в семье бывает приблизительно в 50% случаев. Обычно конфликт состоит исключительно в морально-психологическом давлении. В случае смешанных браков родственники татары или башкиры к принятию православия относятся гораздо терпимее. Имамы и вообще верующие ЦДУМР относятся к переходящим в православие терпимее, чем мусульмане из Духовного управления мусульман республики Башкортостан. Отец Роман объясняет это различие более высоким в среднем уровнем культуры адептов ЦДУМР. Роль Талгата Таджудина в установлении атмосферы терпимости и взаимного доверия, по мнению отца Романа, еще далеко не осознанна. Отец Роман отмечает принципиальное отличие восприятия мусульман православными в Башкирии в отличие от остальной России: «для православных в Башкирии и Татарии мусульмане – соседи, друзья, сослуживцы, а очень часто и родственники. В поволжских республиках между мусульманами и православными есть доверие, а для остальной России мусульманин – чужак, он инстинктивно вызывает недоверие. Отец Роман считает, что современный человек не терпит насилия, миссия возможна только в форме диалога. Это раньше люди уважали силу, теперь воспоминания о насильственном насаждении веры очень вредят отношениям. Люди, если даже не высказывают это прямо, чувствуют, что должны сами делать свободный религиозный выбор. Нужно уметь раскрывать красоту и глубину веры, как это умели делать Макарий (Глухарев) и Николай (Касаткин). Если в православных будут милосердие, участливость, солидарность – это и будет лучшей миссией».

Поддерживая социальную активность верующих, новая республиканская администрация, в то же время, пытается в некоторых случаях дирижировать религиозными объединениями. Наиболее заметны эти попытки в отношениях с духовными управлениями мусульман («думами»). Хамитов сравнительно часто посещает мечети, говорит о себе, что он верующий мусульманин. Президентство Хамитова ознаменовалось предоставлением религиозным организациям, в т. ч. мусульманским, больших прав и помощи, но, в то же время, в случае мусульман ростом вмешательства и контроля за жизнью исламских общин. Подобное изменение политики в отношении мусульман в определенной степени было задано администрацией президента РФ, когда в этом органе власти был создан Фонд поддержки исламской культуры и образования во главе с Алексеем Гришиным. На средства и по инициативе этого фонда в Башкортостане был создан исламский вуз «Партнёр», где получают образование будущие имамы. В республике при главах администраций районов созданы Комиссии по государственно- межконфессиональным отношениям. Задача этих комиссий оперативно разрешать зарождающиеся конфликты и проблемы. Причем власти не скрывают, что главная такого рода проблема – ваххабизм. Для борьбы с ваххабизмом разработана целая система мер. На базе Уфимского пединститута созданы просветительские лекторские группы. Эти группы ездят по районам и пропагандируют традиционный ислам, разоблачают ваххабизм. Совет по государственно - межконфессиональным отношениям рекомендовал создавать молодежные подразделения на всех уровнях, т к. старые имамы часто невежественны и их не слушают.

Особое внимание властей вызывает Зауралье, по преимуществу населенное башкирами. Этот регион Башкортостана страдает от нищеты и безработицы. Именно Зауралье ваххабиты чаще всего вербуют своих последователей. По инициативе властей оба официальных дума создали свои представительства в зауральских районах, чтобы оперативно реагировать на ситуацию.

В 2011 году введена обязательная аттестация всех имамов. Эту аттестацию проводят совместно представители думов и Совета по государственно - межконфессиональным отношениям. Основная цель этих аттестаций – профилактика экстремизма. Имамы, прошедшие аттестацию получают гранты из фонда Гришина.

Несмотря на все меры, в Башкортостане сохраняется малочисленное, но агрессивное ваххабитское террористическое подполье. В частности, вооруженные выступления имели место в городе Октябрьский в 2009 и 2010 годах. Тогда сепаратистские сайты сообщили об отряде "моджахедов Идель-Урала" численностью более 50 человек. Силовики же объявили о захвате боевой группы "Эмира Башкирского" - лидера местного террористического подполья. Им оказался Башир Плиев.

По сообщениям Интерфакса, у спецслужб имелась информация, что глава октябрьского джамаата Башир Плиев ездил на Северный Кавказ, встречался там с Доку Умаровым, и тот назначил его "эмиром" Башкирии и Самарской области.

Власти Башкирии более энергично, чем при Рахимове стали поддерживать идею объединения двух думов республики. В начале 2011 года в Уфе на территории парка Калинина началось возведение громадного на 3000 человек исламского комплекса.

Этот комплекс будет включать мечеть, исламский университет и офисы для исламских организаций. Власти объявили, что этот комплекс будет принадлежать и ДУМ РБ и ЦДУМР.

В 2010 году начальник управления ФСБ по Башкирии публично заявил о необходимости объединения ДУМ РБ и ЦДУМР с целью более успешного противодействия терроризму. Ряд видных чиновников (в т. ч. Пятков) выступили против. Однако смысл их высказываний сводился к тому, что объединение должно быть хорошо подготовлено, с ним нельзя спешить. Создается впечатление, что объединение, скорее всего, неизбежно, только сильное сопротивление самих верующих мусульман может сорвать эти планы. Однако никаких признаков возможности такого сопротивления незаметно.

Вполне правовая и цивилизованная атмосфера республиканской религиозно-общественной жизни была взорвана в конце 2011 года. Застрельщиком- разрушителем выступил чиновник министерства образования Башкортостана некий А.Ш. Сурин. В октябре 2011 года он разослал письмо руководителям органов управления образованием и руководителям образовательных учреждений с предупреждением по поводу присутствия целого ряда конфессий и новых религиозных движений в образовательных учреждениях. В письме содержится открытый призыв к уничижению целого ряда религиозных объединений, которые официально зарегистрированы в Российской Федерации. В письме заместителя министра вводилось понятие «зарубежная религиозная организация деструктивного толка», представители которых якобы представляют огромную опасность для нашей страны. Чиновник утверждал, что в республике действует около 100 таких организаций, среди которых – Свидетели Иеговы, саентологи, Церковь Муна, Церковь Иисуса Христа Святых последних дней (мормоны), христиане веры евангельской пятидесятники, христиане-адвентисты седьмого дня и евангельские христиане-баптисты. Со ссылкой на неизвестных экспертов, психиатров и педагогических работников замминистра Сурин отмечает, что все эти объединения, признанные в России и зарегистрированные Минюстом, будто бы разрушают семьи, «все социальные связи», разрушают национальные традиции и культуру, «социальное знание молодых людей», «авторитет традиционных религий». Чиновник министерства образования подчеркивает распространение взглядов перечисленных конфессий среди молодежи и отмечает самые «преступные» методы распространения этих верований – «навязывание идеологии осуществляется в форме сценических шоу: музыка, слайды, бесплатная Библия и т.д.». Все это считается практически преступлением и одним из признаков экстремизма. Возмущение замминистра вызывает то, что религиозные объединения пытаются наладить отношения с местными органами власти и в том числе и с образовательными учреждениями. В связи с этими новыми требованиями, в соответствии с которыми целые ряд конфессий должен подвергаться оскорблениям и унижениям, замминистра требует соблюдать законодательство в сфере образования и разрешать просветительскую и образовательную деятельность только по рекомендательному письму от министра или замминистра. Необходимо отметить, что замминистра образования А.Ш. Сурин ссылается на письмо Управления ФСБ по РБ № 5-10\7733 от 05.08.2008, в котором содержится анализ обстановки по противодействию экстремизму в республике. Именно в этом письмо говорится о том, что «угрозообразующими» являются «зарубежные религиозные организации деструктивного толка». (http://religionip.ru/print/content/zayavpobashkir)

Вредительское письмо Сурина всерьез обеспокоило религиозные меньшинства, демократическую общественность, правозащитников. Было ли оно частной инициативой зарвавшегося чиновника? Тогда его инициатива должна остаться без последствий. Или пресловутый Сурин взялся начать осуществление подготовленного в неведомых кабинетах проекта? Тогда в ближайшие месяцы мы будем свидетелями произвола, жестокости и пропагандистской клеветы.