Борис Кнорре

 

От Çцерковной десятиныÈ - к Çцерковной экономикеÈ. Размышления о проблеме доверия, самоорганизации и некоторых аспектах деловой культуры в Церкви

В апреле текущего года клирик Русской православной церкви прот. Всеволод Чаплин выступил в предложением Çцерковной десятиныÈ, отметив, что люди, осознающие себя христианами, должны отдавать десятую часть своего дохода на церковь. Заявление вызвало широкое обсуждение, в котором поучаствовали известные священнослужители и церковно-общественные деятели. Заинтересованность в обсуждении этой темы показала, что церковное сознание проделало определенную эволюцию. И это не случайно. Ведь в процессе осознания Церковью себя в качестве социального института она не может не придти к осознанию себя и в качестве экономического субъекта, имеющего определенные экономические отношения. А значит, не может обойтись без саморефлексии на тему соответствующих вопросов: финансовой ответственности, регулировании денежных средств, специфики финансово-договорных отношений. По сути, это вопрос о внутренней Çцерковной экономикеÈ.

Ведь культура финансовых отношений – это отнюдь не утилитарная сфера, а один из показателей культуры отношений между людьми, показатель уровня самоорганизации, а по большому счету - социального капитала. И в этом плане предложение Çцерковной десятиныÈ для решения проблем первичной финансовой поддержки прихода свидетельствует о том, что с этой культурой в церковной среде что-то не такÉ Конечно, это свидетельство дефицита доверия и дефицита ответственности в системе взаимоотношений между клириками и мирянами. Однако это не дает основания для того, чтобы эту проблему замалчивать.

Церковная повестка дня сегодня настолько широка, что рано или поздно она вынудит поставить вопрос и о церковной культуре финансовых отношений – просто в силу масштабности социальной миссии, на которую претендует Церковь. Напомним, что она касается не только помощи больным и страждущим, но и социализации граждан, а значит - формирования дополнительного пространства социализации и востребованности их профессиональных навыков.

Напомним, что, например, во время встречи с молодежью Нижнего Новгорода в 2009 году, Патриарх очень много говорил о труде и солидарности в контексте финансового кризиса, добавляя, что и ÇЦерковь должна здесь внести свой вклад, подумать о том, как церковные структуры могут привлекать людей, которые сегодня лишаются работыÈ1. Епископат и руководители высшего звена в Русской православной церкви оценивают православные образовательные учреждения (те, которые не ориентированы на подготовку священников) с точки зрения подготовки кадров для церковных структур. В частности, председатель Отдела религиозного образования и катехизации РПЦ митрополит Меркурий (Иванов) в самом начале своего назначения на этот пост в 2009 высказывал пожелание, чтобы выпускники православных образовательных вузов ориентировали своих студентов для работы церковных структурах. Во время первой встречи со студентами еще в первой же встрече со студентами Российского православного университета (РПУ) св. Иоанна Богослова он посетовал на то, что выпускники часто уходят Çна сторонуÈ, в то время как призваны работать в Церкви, восполняя дефицит кадров и осуществляя профессиональную помощь в разных областях церковной деятельности.

В этой связи рассмотрим некоторые аспекты современной церковной экономической деятельности в России.

О хозяйственно-экономическом дискурсе в Церкви и попытках его изучения

Наличие таких сложившихся клише, как Çцерковная работаÈ, Çтруды на церковной нивеÈ, Çтруды на ниве церковного служенияÈ (или духовного просвещения), Çработа в ЦерквиÈ говорят о том, что в православной церкви de facto есть своя система деловых взаимоотношений, не связанных с сугубо культовой богослужебной деятельностью.

У обывателя, не умудренного современным церковным лексиконом, при словосочетании Çцерковная работаÈ до сих пор может возникнуть образ человека, прислуживающего или что-то делающего в храме. Это может быть иконописец, певчий на клиросе, продавец свечей в притворе храма – то есть человек, так или иначе связанный с деятельностью, сопутствующей богослужению, на крайний случай – с хозяйством храма. Однако понятие Çработа в ЦерквиÈ или Çцерковная работаÈ намного шире, выходит не только за рамки богослужебного культа, но и вообще за рамки церковного прихода. То есть оно обозначает совокупность самых различных видов деятельности, характерных именно для людей, соотносящих свою жизнь с Церковью.

Причем речь здесь не идет о работах, связанных с монастырским хозяйствованием (или только лишь с ним), а именно о системе церковно-мирянских организаций (далее – ЦМО, в обобщенных случаях будем также пользоваться понятием Çцерковной организацииÈ - ЦО), церковно-мирянской деятельности, в которой клирики работают вместе с верующими, не имеющими священного сана. Это и организация церковно-общественных мероприятий и разного рода виды социальной деятельности: социальная опека, образование, научно-практические конференции, книгоиздательство и некоторые частные виды церковных НКО.

Представляется, что есть все основания говорить о православно-ориентированном труде и ставить вопрос о том, что представляет собой современный православно-ориентированный тип хозяйствования и современная православная деловая этика. Этот вопрос плохо изучен. Каковы основания Çправославного трудаÈ, в чем его отличие от светских трудовых принципов? Каковы принципы организации труда, распределения служебных обязанностей и подбора кадров? Что представляет собой психологический климат? Как строятся отношения между сотрудниками? Какова корпоративная культура этих отношений, их психологическая подоплека и прочее.

Какого бы то внятного и целенаправленного разговора в Церкви на эту тему пока что не было. Какой-либо даже минимальной саморефлексии и попытки осознания внутрицерковных принципов экономических отношений за редчайшими исключениями не предпринималось не только на официальном уровне в РПЦ, но и на уровне церковно-общественном уровне. Эту тему почему-то не ставили и Рождественских образовательных чтениях, несмотря на максимально широкий спектр обсуждаемых там вопросов церковно-общественной жизни.

Парадоксальным является, что при отсутствии разговора о внутренних экономических вопросах Церковь, тем не менее, уже не первый год проявляет интерес к ÇвнешнейÈ для себя экономике, применительно к жизни российского общества в целом. Помимо раздела о труде в Основах социальной концепции РПЦ, в 2004 году на Всемирном русском народном соборе был принят своего рода кодекс деловой этики с точки зрении Церкви – ÇСвод нравственных принципов и правил в хозяйствованииÈ, разработанный по инициативе бывшего митрополитом нынешнего Патриарха, митрополита Кирилла (Гундяева). ÇСводÈ был предложен для добровольного принятия руководителям предприятий и коммерческих структур, предпринимателям и их сообществам, работникам, профсоюзам и всем другим участникам экономических процессов, в том числе государственным органам и общественным объединениям, вовлеченным в хозяйствование.

В 2008 году в самой структуре РПЦ МП - при ОВЦС был сформирован специальный экспертный совет ÇЭтика и экономикаÈ, который в настоящее время трансформирован в экспертный совет ÇЭкономика и этикаÈ при Святейшем Патриархе Московском и всея Руси. Согласно Положению о совете, утвержденному 10 июня 2009 года Патриархом Кириллом, основной задачей новой структуры является Çпоиск эффективных путей решения проблем отечественной экономики с опорой на базовые духовные ценности ПравославияÈ2. В числе приоритетных направлений работы экспертного органа — Çразработка основанных на православной традиции теоретических основ нравственного хозяйствованияÈ и выработка Çцерковно-общественной позиции по актуальным событиям в экономической жизни страны и мираÈ3. Священнослужители и представители Церкви выступают организаторами экономических подсекций не только на межцерковных, но и на светских международных встречах высокого уровня, посвященным вопросам экономики4, озвучивая позиции Поместных Церквей относительно экономического развития.

Указанные инициативы целиком ориентированы не на внутрицерковные экономические реалии, а Çво внеÈ - на ÇвнешнююÈ для Церкви экономику, на экономическую сферу жизни общества в целом, причем не только в отношении России, но прицелом на международный уровень. Предложения рассматривать Çнравственное осмысление экономических процессов в российском обществеÈ не сопровождаются соответствующими предложениями по церковной жизни. И это несмотря на то, что среди священнослужителей РПЦ, которые принимают профессиональное участие в работе государственных экономических органов, как например, священник Никольской церкви в Отрадном в Москве игумен Филипп (Симонов, в миру - Вениамин), известный как руководитель инспекции контроля за Центральным банком РФ.

Анализ Çцерковной экономикиÈ не часто предпринимается и со стороны светских ученых, но все же постепенно входит в круг научных исследований. На данный момент есть исследование хозяйственной этики современного русского православия, сделанное доцентом Высшей школы экономики (НИУ-ВШЭ) Иваном Забаевым5, в котором автор проанализировал практику монастырских общин, не ставя вопрос о церковно-мирянской деятельности. В нем по преимуществу рассматриваются виды и особенности экономической деятельности приходов, монастырей, епархий, но не дается анализ специфики Çправославно-ориентированного трудаÈ и работы мирских церковных организаций. Наконец, в чисто культурологическом ракурсе принципы хозяйствования в русском православии рассматривает Н.Н. Зарубина. Исследовательница, кстати, отмечает недостаток и односторонность проработки социально-экономических вопросов Церковью. Она отмечает, что, несмотря на то, что Церковь говорит о своем понимании категорий труда и собственности, она не уделяет внимания Çактуальным проблемам хозяйственной жизни - предпринимательской этики и договорной культуры, природы прибыли, адекватного вознаграждения за труд, предназначения собственности и др.È6.

Экономические предпочтения православных верующих на макроэкономическом уровне анализирует исследовательница Мария Снеговая в своей кандидатской диссертации ÇВлияние конфессиональной принадлежности на социально-экономические предпочтения и поведение религиозных респондентов (на примере Украины)È, которая прошла защиту в НИУ-ВШЭ (Москва, 2011). Работа предлагает разъяснения по блоку таких вопросов, как: влияние институционально оформленного приоритета иерархичности отношений на социально-политическую организацию общества, социо-культурное измерение доктринальных аспектов, включая ключевые теологические аксиомы, оценку вариантов субординации в контексте истории религиозных институтов – в диссертации сопоставляется православие и католичество. Наконец, анализ, по-своему полезный для понимания деловой этики в Церкви, делает французская исследовательница Кати Русселе, анализирующая ÇграмматикуÈ церковно-приходской культуры - внутрицерковную коммуникацию и некоторые дисциплинарные аспекты7.

Не вдаваясь в масштабный анализ, попробуем отметить со своей стороны те позиции Çцерковной экономикиÈ и деловой этики, которые кажутся наиболее очевидными на основе анализа эмпирических наблюдений, а также некоторые категории, определяющие её характер и системные формы в условиях церковной социо-среды.

ÇБлагословениеÈ: между сакральным ÇempowermentÈ и механизмом системного контроля

Общеизвестно, что в Церкви есть момент, принципиально влияющий на специфику церковной деловой жизни. Это представление о любом роде профессиональной деятельности как служении – служение Богу, Церкви, ближнему, обществу, Отчизне. Если, конечно, эта деятельность не противоречит нравственным нормам православия. Тем более, в качестве служения par exellance рассматривается работа, которая связана с выполнением задач, поставленных самой Церковью: в основе такой трудовой деятельности – церковная или церковно-общественная польза. Эта деятельность является по своему существу мотивированной, складывается в контексте религиозных идей, соответственно профессиональные цели здесь также воспринимаются не сами по себе, а в контексте мотивации.

Поэтому принципиальным моментом для церковных организаций является приоритет идейного над договорным. Религиозное измерение труда в церковной субкультуре выражается в формуле Çво Славу БожьюÈ. Именно она определяет основу трудового процесса, пронизывает церковно-трудовые отношения.

Все распоряжения, приказы, организационные инструкции, регламентирующие трудовой процесс, в церковных организациях даются не через обычную констатацию того, Çчто нужно делатьÈ, а через ÇблагословениеÈ – то есть через сакраментальный акт, означающий нечто большее, чем просто инструкцию. Ведь благословляя актора, священник придает его действию сакральное измерение, помещает его в пространство церковного опыта. Иногда благословение может давать человек без священного сана, например, игуменья. В контексте мотивированного труда ÇблагословениеÈ имеет воодушевляющее, стимулирующее действие, то есть выступает как своего рода empowerment для церковных акторов.

Поэтому фактор ÇблагословенияÈ может выходить за пределы церковного пространства, а распространяться и на ÇсветскуюÈ организацию, в особенности, если её руководитель окормляется у духовника. Духовник через ÇблагословениеÈ может воодушевить или направить спонсорскую поддержку как в сторону какого-либо социального проекта. Но он же может ÇпорекомендоватьÈ зарплату, которую нужно платить на производстве или в редакции журнала, как например, делал известный духовник схиархимандрит Илий (Ноздрин), так как среди его Çдуховных чадÈ (духовно окормляемых) немало людей, выступающих спонсорами церковных социальных проектов, в том числе, и журналов.

В отношении к ÇблагословениюÈ в современной жизни проявляется запрос на чудо, что психологически укоренено в ментальности современных россиян. Люди хотят подстраховать плохо предсказуемую реальность, а также компенсировать собственные недостатки. Вместо критической оценки собственных действий и попыток решения ситуации, можно попытаться с помощью ÇблагословенияÈ исправить ситуацию или, по крайней мере, получить дополнительную надежду на пресловутое Çавось пронесетÈ. К. Русселе приводит по этому поводу типичные размышления о ÇподготовкеÈ к экзамену.

ÇА: На экзамены все берут. (É) Ну, очень хочется, чтоб так все сложилось, чтобы ты его все-таки сдал. Чтоб спросили то, что знаешь. Ну понимаете, ну, бывают обстоятельства там. Элементарно, даже комиссия не может у тебя сегодня принять, а ты готовился, тоже там как то настроился, чтобы тебе сегодня отмучиться и больше это у тебя сзади не висело бы тяжелым грузом. Потому что для людей экзамен, даже профессиональный на работе, все равно сложностьÈ.

ÇК: Если говорить об экзаменах, можно свечку поставить?

Б: Да, я свечку ставлю и прошу Господа, чтобы он помог мне в этом. Я прошу благословение священника. Стало быть, я прошу, чтобы он за меня помолился, вместе со мной или отдельно от меня, чтобы все благополучно былоÈ8.

Однако в церковной среде, в церковных деловых отношениях ÇблагословениеÈ часто выступает в своей ÇзапретительнойÈ или Çограничительной функцииÈ. Если то, что делается Çбез благословенияÈ, прямо не запрещается, то, во всяком случае, может быть воспринято как нечто сомнительное. Если речь идет о каком-либо социальном проекте при церковном приходе (например, организации катехизаторских курсов, воскресной школы, создании досугового центра, богадельни и т.п.), то в таком случае вопрос о ÇблагословенииÈ бывает особенно острым. Причем, как правило для организации проекта не достаточно благословения со стороны священника, а нужно благословение епископа – желательно письменное, так как епископ может впоследствии забыть о том, что когда-то на словах ÇблагословилÈ, и не признать даже уже реализованный социальный проект.

Не существует, однако, какого-либо единого рецепта детализации ÇблагословенияÈ, в каких случаях оно нужно, а в каких – нет. Но церковные акторы нередко желают перестраховаться и взять ÇблагословениеÈ даже в самых малозначимых, не связанных с духовной сферой вопросах: от покупки строительного материала – до размещения гардероба на конференцииÉ

В научной литературе (да и в высказываниях самих священников) сегодня признается факт примитивизации или даже ÇрутинизацииÈ благословения в бытовых ситуациях церковной жизни. Французская исследовательница Кати Русселе, например, отмечает, что практика благословения выхолащивается сегодня, в частности, Çпотому, что верующие просят его по самым повседневным поводам или, чтобы приняться за дело, которое для них в новинкуÈ9 – то есть, чтобы компенсировать неуверенность перед новизной.

Под категорию такой ÇновизныÈ, разумеется, подпадает устройство на новую работу или расширение профессиональной сферы. Благословение способно существенно корректировать место выбора работы. Приведем пример признания работницы одной из паломнических служб:

ÇЯ хотела пойти в туристический бизнес, в фирму меня приглашали, так что надо было бы заниматься турами в Китай, и вообще много стран я могла бы объездить. Но я не могла на это решиться без благословения отца А. Ведь всякое может произойти, не справиться можно с новой работой. И вот я его спрашиваю, говорю всё как есть, что это хорошая фирма, и платят нормально, а он мне: Çне торопись, лучше поработай в паломнической службеÈ... Ну так все и сложилось. Бывает, конечно, иногда очень тяжело – но ведь я работаю по благословению, молитвенная поддержка N действительно много дает, так что не надо обращать внимания на то, что что-то там не так или зарплата маленькаяÉÈ10.

Несмотря на то, что факт получения или отказа в ÇблагословенииÈ со стороны священника или епископа может быть обусловлен вполне утилитарной житейской выгодой, основная суть благословения в том, что его наличие означает признание благонадежности проекта и выбранного направления деятельности. То есть оно показывает, что дело, предпринимаемое человеком, прошло системный, иногда идеологический, аудит и вписывается в общую стратегию церковного института. Особо это проявляется в гуманитарной сфере – например, духовники имеют сегодня влияние на экспертов научных фондов в России, в том числи и тогда, когда дело касается поддержки или отклонения какого-либо научного проекта. Разумеется, благословение может касаться и выбора базовой литературы для формирования мировоззренческого фокуса церковных акторов

Анализируя ÇблагословениеÈ а подобном контексте, исследовательница К. Русселе предлагает, например, интерпретировать практики благословения, в том числе, и Çкак продолжение советских методов социализацииÈ. Она отмечает, что в определенной перспективе, благословение – это идеологический надзорÉ (Çвот плохие книжки не читают, а хорошие читаютÈ)11.

То есть российской практике ÇблагословениеÈ проявляется не столько как empowerment, сколько в своей ограничительной ÇсдерживающейÈ функции. Оно отчасти заменяет открытую конкуренцию, там, где она должна была бы быть, что нередко мешает реализации проектов. В пример можно привести ситуацию с ограничением деятельности Школы молодежного служения (ШМС) при Свято-Даниловом монастыре лишь только из-за того, что она не получила специального ÇблагословенияÈ, которое бы утвердило для неё возможности готовить катехизаторов для приходов Москвы, в то время как такое целевое ÇблагословениеÈ в 2011 году получили епархиальные курсы ÇВера и делоÈ. В итоге дело привело к монополии и перспективам закрытия ШМС, несмотря на то, что Школа зарекомендовала в качестве одного из лучших молодежных центров Русской церкви. В этой связи один из организаторов ШМС Александр Боженов описывает ситуацию следующим образом:

ÇГотовить молодых катехизаторов не только для себя, а для Çсоседних приходовÈ мы не можем!.. Не имеем благословения на это, а без него это своего рода нарушение соответствующей субординации, и выход за пределы своей компетенции, и ÇвторжениеÈ на территорию соответствующих комиссий и отделов, и их проектовÉ Мы даже не можем поделиться прошлым опытом в епархиях, поскольку не имеем на то благословения, что ÇлюбезноÈ напоминается в соответствующих циркулярах, даже прежде того, как мы успеем обратиться за соответствующим благословением!È12.

Подбор кадров

Кадровая политика в церкви принципиально отличается того, что принято в светских организациях. Коль скоро ÇблагословениеÈ определяет специфику церковных деловых отношений, то прием сотрудников на работу также осуществляется, как правило, Çпо благословениюÈ духовника, у которого окормляется поступающий на работу сотрудник. В форме ÇблагословенияÈ дается направление на церковную деятельность, но в форме ÇблагословенияÈ также выражает свое согласие и руководитель церковной организации. Часто и руководитель, и духовник, оказываются в одном лице, так как священники-руководители любят привлекать сотрудников, находящихся у них в духовном окормлении, или тех, кто регулярно у них исповедуются.

Для священника-руководителя такой сотрудник желателен, можно сказать ÇудобенÈ. Во-первых, потому что более прозрачен, чем подчиненный в светских деловых отношениях, но и потому что, воспринимая руководителя как священника, восприимчив к его инициативам, надежен в плане выполнения личных поручений и наименее способен к критической оценке его действий. В церковной традиции считается крайне зазорным осуждать или как-либо критически оценивать своего духовника или священника, который принимает исповедь.

Такая ситуация ставит, конечно, священника-руководителя в совершенно особое положение, предоставляя ему дополнительный карт-бланш для управления персоналом. В ходе включенного наблюдения автору приходилось сталкиваться с признаниями священников в том, что они, как духовники, Çполучают слишком большую властьÈ над жизнью (в том числе и служебной) своих Çдуховных чадÈ, и вынуждены порой просто отказываться от высказывания личных рекомендаций Çдуховным чадамÈ ради того, чтобы не злоупотребить своим духовническим положением. Приведем для примера признание священника одного из московских храмов во время разговора с его коллегой в одной из известных московских церковных организаций.

Понимаете, я чувствую, что люди настолько мне доверяют, что подчас боюсь что-то советовать, так как моему совету могут придать слишком большое значениеÉ Если я как-то выскажу Н. свое желание видеть её соорганизатором конференции, то она обязательно пожертвует своим временем и личными интересами, подключится к работе оргкомитета конференции, но это не будет её свободным решением. Она это сделает ради Çпослушания духовникуÈ, а я бы не хотел такого насилия над человеческой волейÈ13.

Однако далеко не всегда и не все духовники готовы остановиться перед опасностью злоупотребления властью. Нередко сотрудники церковно-мирянских организаций (ЦМО) продолжают работать в тяжелой для них обстановке как раз благодаря тому, что их Çне благословляетÈ переходить на новую работу духовник. Заметим, что если духовник и не связан с ЦМО, где работает его духовно опекаемый сотрудник, то более чем в 50% он проявляет солидарность с руководителем организации, а не с сотрудником в случае конфликта сотрудника и руководителя. Это по-своему сдерживает ротацию в церковных учреждениях.

Сохранение духовно-пастырских отношений в деловом пространстве и сферах профессиональной деятельности выводит на повестку дня на вопрос о доверии в церковном социуме. Когда работник исповедуется у руководителя – священнослужителя, то он этим демонстрирует свое предельное доверие к руководителю и откровенность. Иногда даже вопросы рабочего характера могут решаться во время исповеди. На исповеди сотрудники делятся и проблемами взаимоотношений друг с другом.

С одной стороны, такая ситуация создает внедоговорные рычаги управления, но с другой стороны, может приводить к замкнутости, сосредоточенности административной власти в руках определенного корпоративного круга учреждения, когда оно образовано на основе церковной общины церковного прихода, в котором настоятельствует руководитель организации. Актив такой организации состоит из связанных духовными и родственными узами членов общины. Многие из них связывают себя семейными узами с людьми из одной и той же общины или исповедующимися у одного и того же духовника. Под опекой может находиться и личная жизнь сотрудников. Один из примеров – Православное братство Всемилостивого Спаса, организовавшее своими силами Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, ключевые фигуры в котором занимают ближайшие духовные чада духовника Братства и ректора Института – протоиерея Владимира Воробьева. Очень часто духовное родство подкрепляется и кровными родственными связями. Известно немало случаев, когда члены Братства и сотрудники Института женились на тех, кого рекомендовал отец Владимир, даже вопреки собственным предпочтениям.

ÇПослушаниеÈ в контексте культурных моделей власти и авторитета

Существенное место в церковных деловых отношениях занимает принцип ÇпослушанияÈ. Согласно определению настоятеля Университетского храма мц. Татианы в Москве прот. Максима Козлова – одного из лидеров современной церковно-общественной миссии, Çпослушание – это свободное, свободное в тех пределах, которые двумя людьми определены, отдача своей воли ученика учителю, того, кто доверяет, тому, кому он доверяетÈ14. То есть из слов о. Максима можно заключить, что мера отдачи своей воли для человека может быть разной, что саморефлексия по поводу того, в какой мере следовать советам духовника, признается. Однако в реальности концепт ÇпослушанияÈ глубоко вплетен в духовно-мистический контекст в традиции русского православия, имея в основе исторически сложившиеся практики. Чтобы пояснить как именно, сделаем небольшой экскурс.

Как отмечает Иван Забаев, принцип ÇпослушаниеÈ первоначально был присущ именно монашеской аскетике, но позже оказался перенесен и на деловые отношения, сначала в монастырях, а затем и в церковной жизни как таковой15. Заметим, что в русской традиции принцип послушании связан не только с романтизированными представлениями о монастырях Византийской империи. Дополнительное дыхание практики послушания получили в России в связи с расцветом института старчества, который получил развитие в России XIX века – как своего рода противовес синодальной официально-административной религиозности16.

Феномен ÇстарчестваÈ, а также понимаемого в его контексте ÇпослушанияÈ и воле-отрешения красноречиво описаны Достоевским в романе ÇБратья КарамазовыÈ, в главе ÇСтарцыÈ. Согласно роману, Çстарец это - берущий вашу душу, вашу волю в свою душу и в свою волю. Избрав старца, вы от своей воли отрешаетесь и отдаете ее ему в полное послушание, с полным самоотрешением. Этот искус, эту страшную школу жизни обрекающий себя принимает добровольно в надежде после долгого искуса победить себя, овладеть собою до того, чтобы мог, наконец, достичь, чрез послушание всей жизни, уже совершенной свободы, то есть свободы от самого себя, избегнуть участи тех, которые всю жизнь прожили, а себя в себе не нашлиÈ17.

Достоевский в своем описании старчества и связанного с ним института послушания отдельно оговаривает тот момент, что он связан с Çвластью в известных случаях беспредельную и непостижимоюÈ, и указывает на бытующую в православии традицию, согласно которой, любой наказ, данный старцем в рамках ÇпослушанияÈ, не может быть отменен (ÇразрешенÈ - на церковном языке) никаким сколь угодно высоким иерархическим лицом. Достоевский приводит для иллюстрации легенду о беседе одного ÇпослушникаÈ, которому сам вселенский (то есть константинопольский) патриарх говорит, что никто, Çне только он, патриарх вселенский, не может разрешить его, но и на всей земле нет да и не может быть такой власти, которая бы могла разрешить его от послушания, раз уже наложенного старцем, кроме лишь власти самого того старца, который наложил егоÈ18. То есть Достоевский говорит о своеобразной традиции, признающей необратимость духовных наставлений или епитимьи, данной духовником своему Çдуховному чадуÈ в рамках духовно-пастырских отношений.

Заметим, что подобное прочтение ÇпослушанияÈ и проявление связанной с ним власти официально не признается в Русской церкви, однако представление о необратимости духовнических наставлений достаточно распространено. От священнослужителей Троице-Сергиевой Лавры (и от мирян, исповедующихся у них) приходилось не раз слышать такую позицию: ту епитимью (поклоны, воздержание от какого-либо рода пищи или даже общения с людьми)19, которую духовник дает в качестве условия для допуска мирянина ко причастию, не вправе отменить никакое другое лицо, сколь высокий иерархический сан оно бы не имело (хотя официально такой обычай в РПЦ МП не признается, Патриарх Кирилл, еще будучи митрополитом, критиковал её проявление, как впрочем и разные проявления старчества). То есть в современной практике церковной жизни можно легко встретить примеры ÇпослушанияÈ, соответствующие той модели, которая описана в ÇБратьях КарамазовыхÈ. Практика ÇпослушанияÈ так или иначе включена в контекст сакрально-мистического отношения к институту духовничества в России, на которую накладывается и патерналистская психология вкупе с поиском человека, способного указать Çкак нужно житьÈ и освободить от бремени жизненного выбора20.

В случае трудовых отношений модели связанные с ÇпослушаниемÈ, переносятся на них, по-своему также определяя дисциплинарную специфику подчинения и субординации между церковными сотрудниками. В качестве ÇпослушанияÈ воспринимаются (и называются!) разного рода служебные обязанности, задания, которые человеку дают на приходе или в церковной организации, будь то ведение библиотеки, пение на клиросе (в церковном хоре) в хоре, уход за цветами или просто уборка помещенияи другое21.

В ПСТГУ, например, ÇпослушаниямиÈ назывались разные поручения, которые давались студентам для обязательного выполнения, в качестве необходимой помощи ВУЗу. Речь идет о деятельности широкого спектра, таких как: разгрузка картошки, мытье посуды в студенческой трапезной, есть и более возвышенные - пение на клиросе, участие в акциях по противодействию абортам и проч. То есть даже для учащихся православного ВУЗа поручения предлагаются в сакральном формате, преследуя одну важную для церковной культуры цель – научить учащихся подчинению и исполнительности.

ÇЧтобы руководить, нужно научиться подчинятьсяÈ, - на такое положение любят обращать внимание, особенности, в духовных семинариях. И это не случайность. Сотрудники, имеющие церковное богословское образование, ценятся не столько за знания, сколько за навык ÇпослушанияÈ. Приведем в качестве примера беседу в одном церковном учреждении, которая произошла между игуменом-руководителем среднего звена и мирянином - редактором журнала, взявшим на работу нового корреспондента без согласования с игуменом. Игумен выражает недовольство нарушением субординации, даже несмотря на то, что выбор редактора был не без основания, и получил поддержку у руководителя учреждения.

ÇИгумен С.: Александр, ты как то странно поступаешь, почему ты сам принимаешь решения?

Александр: Отец С., но я ведь согласовал этот вопрос с архимандритом, он поддержал мой выбор, согласился, что наш новый корреспондент хорошо подготовлен для нашей работы.

Игумен С.: Скажи, пожалуйста, а чему тебя в Свято-Тихоновском учили?

Александр: Да очень разные дисциплины были, догматику, литургику изучали, историю Церкви, очень насыщенная была программа.

Игумен С.: Да нет, я спрашиваю другое, чему тебя духовно научили?

Александр: Ну как, мы участвовали в церковных службах, пели на клиросе, алтарничали. Но вообще духовные вопросы я с духовником обычно обсуждаю.

Игумен С. Да ты, я вижу, ты ничего не понимаешь É Я удивляюсь тебе, потому что прежде всего, тебя должны были научить послушаниюÉÈ22.

ÇПослушаниеÈ для церковной культуры не просто подчинение, а нечто большее. В рамках церковной культуры слишком серьезное значение имеет иерархическое разделение. И разного рода действия акторов направлены нередко только лишь на то, чтобы зафиксировать иерархическую субординацию. Можно сказать, что иерархичность – один их важных элементов идентичности в Русской православной церкви. И её фиксация может проявляться и самым необычным образом. Например, когда проходят заседания оргкомитетов церковных мероприятий или какие-либо собрания с участием архиереев, то согласно этикету, рядовые священники должны вставать в то время, как епископ входит в помещение. Во время одного из заседаний оргкомитета Рождественских чтений в 2008 года пришлось наблюдать следующий иллюстративный эпизод. В то время как митрополит Климент (Капалин), бывший на тот момент руководителем Управления делами МП входил в кабинет заседания, один из священнослужителей, не заметил владыку, и остался сидеть на своем месте. К нему подошел прот. Александр Абрамов (руководителем Службы Протокольного обеспечения мероприятий Московской Патриархии) и высказал следующий аргумент в пользу проявления знаков субординации к старшим по иерархии:

ÇОтец Д., ты почему не встаешь, когда митрополит входит? Ты разве не понимаешь, что если ты сегодня будешь приветствовать митрополита стоя, то завтра перед тобой другие тоже будут вставать, когда ты будешь входить в кабинетÉÈ23.

 

Конечно, влияние руководителя на сотрудников учреждения зависит не только от его иерархической ступени, но и от определенного эстетического впечатления, Çличной харизмыÈ, которая, усиливается, если есть священный сан. К. Русселе также отмечает, что повышение спроса на людей, обладающих личной харизмой, кроме прочего, обусловлено ситуацией, когда деморализация соседствует с энтузиазмом, что оказалось характерно для постперестроечного времени24. В случае сочетания личной харизмы и высокого иерархического положения в лице руководителя способность к рефлексии действий такого руководителя еще больше снижается, и организация оказывается заложником его личных качеств.

Приведем пример того, как сотрудники социальных центров, организованных при приходе Всех Святых в Красном Селе воспринимали профессиональные организаторские способности настоятеля храма – протоиерея Артемия Владимирова (настоятеля храма Всех Святых в Красном Селе, при котором организовано несколько социальных служб, есть и свои издания), и отказывались рассуждать на тему адекватности оплаты труда в случае попыток критической рефлексии.

ÇМы не должны анализировать организаторские способности батюшки. Вы бы знали, как батюшка вдохновенно служит. А какую проповедь он прочитал! Сходите, побывайте у него на Литургии, Вы поймете, что нам очень повезло, что у нас такой руководительÈ25.

 

На самом деле часть сотрудников как раз была недовольна тем, как о. Артемий, в частности, вникал в редакционный процесс. Высказывалось недовольство и в отношении низкой оплаты труда, однако на какое-либо критическое обсуждение было наложено ÇтабуÈ. Правда, маленький нюанс - такой консенсус преимущественно проявился среди женского окружения священника, то есть среди духовных поклонниц (нередко называемых в церковной среде ÇартемидамиÈ).

 

 

Вопрос о доверии и механизмы Çцерковной карьерыÈ

 

Логично предположить, что ÇпослушаниеÈ предполагает соответствующую модель доверительных отношений между руководителем и подчиненным, что подчиненные из числа Çдуховных чадÈ проявляют к руководителю-духовнику максимально возможную степень доверия. Ведь руководитель фактически знает все о жизни своих подопечных, каковы условия их жизни, с кем они общаются, какие проблемы имеют в семье, какими чертами характера они обладают, и вообще что можно от них ожидать. Так происходит, по крайней мере, если дело касается взаимоотношений внутри церковной организации, в особенности, если эта организация состоит из 10-15 человек и руководителя-священника.

Но во-первых, существует немало организаций, в которых руководство состоит не из одного, а из нескольких священнослужителей, и они должны выстраивать субординацию между собой. Во-вторых, на уровне взаимодействия между организациями или на уровне соподчинения благочинному, а тем более архиерею действует иная модель отношений, где доверия уже совсем не много. Недоверие проявляется как со стороны церковного начальства, так и со стороны подчиненных. Священники (настоятель, а вместе с ними и рядовые священники, старосты и отдельные сотрудники прихода) находятся в некоем перманентном ощущении некоей незастрахованности от упреков начальства, нетвердости своего корпоративного положения.

Приведем для иллюстрации меткое замечание из статьи ÇО корпоративности в ЦерквиÈ, написанной протоиереем Георгием Крыловым, настоятелем храма Новомучеников Российских в Строгино.

По его словам, характерным моментом при служебных отношениях являются Çдрожащие колени священника при виде архиерея, лицемерно-подобострастное выражение на лице – не эпизодически, а как настрой всей жизниÈ26. То есть священнослужителям и церковным акторам из мирян приходиться постоянно думать о том, чтобы произвести на архиерея хорошее впечатление. И это Çзабота о внешнем Òкорпоративном соответствииÓ. Быстро меняющиеся нормы внешнего вида священников: в первую очередь только о них и заботишься, чтобы не быть наказаннымÈ (выделено мною – Б.К.), - отмечает о. Георгий27. Последняя фраза особенно интересна – значит, в своей психологии священнослужитель исходит их перманентной угрозы ÇнаказанияÈ? Откуда такая установка?

Приходится предполагать некую презумпцию ÇвиныÈ. И тогда можно, наверное, объяснить, почему непредсказуемость и субъективность оценки архиереем деятельности священника воспринимается священниками столь привычно. Заметим, однако, что в церковной среде появляется выражение Çкрепостное право священнослужителейÈ28, говорящее о попытках смотреть на проблему иным образомÉ Но так или иначе, в Çвозможные рискиÈ общения с архиереем священники закладывают несправедливость... И в силу превалирования Çкатегории виныÈ в церковном этосе29, у священника очень мало перспектив на её изменениеÉ

Прот. Георгий Крылов характеризует корпоративную ситуацию в Русской церкви следующим образом:

 

ÇКак много в Церкви определяется не качествами человека, а впечатлением, которое он произвел за короткие секунды на архиерея. Отсюда многочисленные протоколы: как подойти, одеться, перекреститься и поклонитьсяÉ Дескать, встречают по одежке. И ловишь себя на том, что только об одежке и заботишьсяÉÈ30.

 

Мы говорим о священниках. А что же тогда остается на долю работающих в церковной системе мирян?.. В нашей современной церковной жизни бывают ситуации, когда угодить архиерею не удается – в таких случаях мирянин, работающий в ЦО, может быть уволен еще быстрее, без оглядки на его всевозможные заслуги. В качестве примера приведем саркастическое ÇобъяснениеÈ мирянина, члена приходского совета одного из храмов Санкт-Петербургской епархии – о том, по какой причине была уволена её коллега после приема архиерея:

 

ÇНепонятно как такое могло случиться - человек, который отвечает за трапезу, допустил целый ряд важнейших проколов - на стол не была постелена скатерть, красная икра стояла перед митрополитом в железной банке на тарелочке, были поставлены простые стаканы и положены обиходные вилки. О ужас!..È31.

 

Мы рассмотрели особенности доверия и недоверия со стороны иерархически младших акторов – к иерархически старшим. Заметим, что в обратную сторону недоверие проявляется не меньше. Об этом свидетельствует сам факт обособленности высших иерархических групп от низших. Прежде всего, это обособление клириков от мирян, которое не исчерпывается сугубо культовым храмовым пространством. Как пишет о. Георгий Крылов, священство обособляется от мирян в особую субкорпорацию, образуя определенный закрытый круг общения, среду взаимодействия32. Обособленность продолжается и за стенами храма, священство имеет, как правило, отъединенное пространство и в общественных местах, в особенности на уровне церемониала. Есть и распространенная практика, когда в трапезных, принадлежащих приходам или церковным организациям, клирики обедают в отдельных помещениях, куда доступ мирянам также закрыт.

Помимо обособления клириков от мирян, уже внутри самого клира есть определенное недоверие епископов по отношению к священнослужителям, оно отражается в дополнительном обособлении - епископата от священства. Епископат представляет ÇсубкорпорациюÈ уже внутри самих клириков33, причем, как отмечает Крылов, Çэта субкорпорация (или субкорпорации) представляет из себя типичную однополую – мужскую – корпорацию, которая развиваться по обычным законам мужских корпораций, наподобие армии, по принципу, который можно охарактеризовать как Çармейскую дисциплинуÈ34.

Феномен обособленности церковных групп, по сути, подтверждает Сергей Чапнин, когда объясняет причины кадрового дефицита в церковных структурах. Он считает, что Çмолодежь не идет в Церковь работать не только потому, что з/п низкиеÈ. А потому что Çсегодня дистанция между молодым малоквалифицированным сотрудником и церковным начальником такова, что научиться у старшего никаких шансов нет. Надо дать молодежи этот шанс, как нам его дали наши старшие наставники 10-20 лет назад. Иначе скоро вырастет безжалостная церковная бюрократия...È35.

Заметим, что отношения в церковном социуме характеризуются недостаточною степенью доверия, если дело касается и иерархически равных между собой акторов. Так или иначе, специфика вертикальных иерархических отношений в Церкви и связанной с ними корпоративной культуры провоцирует недоверие между членами этой системы. Соответственно характерным оказывается деление на ÇкомандыÈ, подбор кадров по принципу Çсвои - чужиеÈ в ущерб профессиональным критериям. ÇСвой человекÈ, который в случае чего Çне сдастÈ - таков мотив кадрового подбора, поэтому если выбор стоит между профессионалом и ÇсвоимÈ человеком, то выбор делается в пользу последнего É

Дефицит доверия и проблемы самоорганизации

Логично было бы ожидать, что высокая мотивация работы в Церкви должна была бы явиться залогом энтузиазма, инициативности и развития творческого процесса. Но дефицит доверия приводит к тому, что этот потенциал Çцерковной экономикиÈ не реализуется. Недостаток доверия среди церковных акторов приводит к снижению возможностей самоорганизации в ЦМО.

Причины достаточно глубокие. На деловую и экономическую культуру оказывает влияние и монашеская аскетика, коль скоро она имеет большое влияние на церковно-приходскую жизнь в целом. Тем более, что к современному прочтению аскетики добавляются стереотипы, доставшиеся от советской эпохи - схематизм, и некое упрощенное восприятие жизни. Как отмечал игумен Петр (Мещеринов), под ÇсмирениеÈ мимикрирует доставшаяся от советского периода общественная и гражданская пассивность, под ÇпослушаниеÈ - безответственность, под вывеской соборности разместился коллективизм36. И последний уже сопутствует с недоверием к личности как таковой.

Что касается личного волеизъявления – то здесь нужно говорить уже не о недостатке доверия, а о недоверии к человеку in general, что поддерживается и на уровне современной богословской традиции. Напомним, что современная церковная этика сильно упрощает взгляд на природу человека и отказывается допускать нюансы в отношении нее. Например, прот. Владислав Свешников в своих ÇОчерках христианской аскетикиÈ, по которым учатся студенты духовных школ, предлагает рассматривать принцип Òя хочуÓ как однозначное проявление Çискаженной грехом волиÈ и объявляет человеческое волеизъявление Çосновным принципом греховного бытияÈ37.

И такая установка – серьезное препятствие для пересмотра или даже рефлексии по поводу описанного выше типа субординации и практики ÇпослушанияÈ в её абсолютизированных формах. Не говоря о том, что недоверие дополнительно усиливается и в силу охранительной церковной установки по отношению к миру в целом и охранительного характера церковного назидания.

Недоверие к личному волеизъявлению как культурная установка, как схема, лишенная рефлексии, как бы по трафарету переносится и на сферу отношений между людьми в Церкви, истановится нормой церковного протокола. Можно сказать - и нормой церковного этикета. Инициативность, самостоятельное проявление доброй воли в таком случае вынуждены восприниматься с подозрением, и в итоге недоверие к самоорганизации людей в пронизывает в целом Çцерковную экономикуÈ, делая очень мало исключений.

Складывается парадоксальная ситуация. С одной стороны, сегодня Церковь пробуждает у верующих инициативы, но она же их и гасит. Не секрет, что церковная жизнь подпитывается во многом благодаря низовой самоорганизации, в особенности, когда образуется церковная община. Однако, начиная с практики назначения клириков ÇсверхуÈ эта самоорганизация гасится. Да, Церковь призывает к организации социальных проектов, однако, когда вокруг какого-либо проекта происходит самоорганизация группы людей, то церковное начальство не редко дает этому проекту Çобратный ходÈ. Оно перестает ÇблагословлятьÈ инициативы организаторов, стремится поставить все под жесткий контроль и отсутствием поддержки дает понять, что не очень заинтересовано в дальнейшем его развитии.

Парадный формат информационной политики и культура событийной репрезентации

С вопросом о доверии напрямую соотносится и такой момент как репрезентация человеческих поступков и действий в церковной среде.

Поясним. Мы имеем в виду то, как деятельность акторов отражается в медийном пространстве ЦО или епархии – то есть на страницах официальных сайтов церковных организаций, церковно-приходских или епархиальных газет, в буклетах, пресс-релизах и разного рода презентационных документах.

Отличительной чертой репрезентации сотрудников в Церкви является редукция представления о коллективе до некоего обобщенного образа руководителя (или епископа, если речь идет о епархии, в которой находится та или иная организация). Типично, когда 50 - 70 % контента информационного издания, освещающего жизнь епархии, – это информация о том, что сделал епископ, ÇпосетилÉÈ, Çсказал слово на открытииÉÈ, Çвозглавил торжества по случаюÉÈ, Çпроизнес торжественную речь на пленарном заседанииÉÈ, Çявился почетным председателемÉÈ, Çпринял участие во встрече сÉÈ и т.п. То есть в информационном стиле преобладает своего рода Çгенеральский форматÈ и связанная с ним парадно-триумфалистсая риторика. То есть события в епархии преподносятся в форме описания обстоятельств жития архиерея.

Если, например, речь идет о выпуске православной гимназии, то будет сказано о том, что епископ такой-то вручил дипломы выпускникам православных гимназий. Если речь идет о юбилейном празднике социального центра – то будет сказано о том, что епископ возглавил юбилейные торжества, если речь идет о конференции, то новость будет заключаться в том, что епископ произнес приветственное слово на конференции. Примеры можно продолжатьÉ

Кроме того, в репрезентации того или иного оргкомитета и мероприятия в качестве его членов могут представить епископов, которые не всегда даже причастны к организации события – просто из корпоративной солидарности, чтобы выполнить правила церковного протокола. Епископ априори уже является Çпочетным лицомÈ, ÇгенераломÈ которого все стараются вписать в состав организаторов, чтобы Çпридать весÈ мероприятию... Отчасти это обусловлено стремлением создать атмосферу праздника и торжества.

Разумеется, мы рассматриваем проблему не с точки зрения эгалитарности или отсутствии лишнего пиара для сотрудников, с точки зрения элементарного недостатка отражения событий в жизни Церкви. Ведь реальная жизнь в деловом пространстве церковного социума состоит отнюдь не из банкетных встреч, торжеств, а из трудовых будней с реальными проблемами и реальными людьми, которые их стараются решить. И если эта жизнь не получает отражения, то это поддерживает иллюзию благополучия, и блокирует разговор об этих реальных проблемах, они накапливаются и становятся системными.

Кроме того, показной характер внутрицерковной культуры, установка на ÇблескÈ или на Çчесть мундираÈ создает ощущение двуличия церковного сознания: Çпочему, будучи предельно самокритичными в частной беседе на исповеди, православные верующие должны публично делать вид, что Çвсе хорошоÈ, и избегать откровенного разговора в своей же церковной социо-среде?È. Чем можно оправдать табу на наболевшие темы в угоду фасадному Çголовокружению от успеховÈ? Оставаясь без ответа, такие вопросы не только создают ощущение отсутствия солидарности со стороны церковного начальства, но и наводят церковных акторов на мысль о том, что их проблемы вообще мало кому нужныÉ От них ждут лишь готовые результаты, а со всеми Çдеталями процессаÈ они должны как то разобраться самиÉ И это уже не в последнюю очередь усиливает разочарование и синдром выгорания у тех, кто пожелал поработать в Церкви.

 

Заключение

Мы уделили столько внимания теме доверия в связи с тем, что она представляется очень важной в контексте преобразований, которые Церковь предпринимает на пути утверждения себя социальным институтом страны. Попытки усилить социальную работу неизбежно приводит к некоторым административным нововведениям, но при этом вопросы хозяйственно-экономической культуры на системном уровне не ставятся. Да, вносятся новые для церковных структур методы администрирования, например, с приходов требуют отчетность о социальной работе, раздают анкеты, усложняется и сама структура церковного управления. Однако при этом игнорируются вопросы внутренней организационной и коммуникативной культуры, игнорируется вопрос этоса. А без него дополнительное администрирование не решает проблемы, что справедливо подметил Дмитрий Соколов-Митрич38. Напротив, в условиях дефицита доверия, вместо облегчения происходит усиление бюрократии, увеличивается количество бумаг, отнимающих и без того дефицитное время у церковных работниковÉ

Представляется, что срок в более чем три года, если отсчитывать с момента избрания Патриарха Кирилла, - время, достаточное для того, чтобы ощутить со всей остротой болезненность проблем Çвнутрицерковной экономикиÈ. За это время нельзя не задуматься над теми культурными механизмами, с которыми эти проблемы порождают. Это время, за которое можно ощутить, какие дисфункции деловых отношений носят случайный, а какие – системный характер, как например, проблема кадрового голода в церковно-мирянских организациях или нерелевантность условий труда в ЦМО социо-культурным российским условиям.

И действительно сегодня эти проблемы начинают озвучивать занимающие ответственные посты миряне и при этом достаточно остро. Например, Елена Жосул, заведующая кафедрой журналистики и PR Российского православного университета св. Иоанна Богослова, являющаяся также советником председателя СИНФО, констатирует ситуации следующим образом: ÇВ православных организациях сегодня не просто кадровый голод, а кадровый голодомор. Даже не хочу углубляться в анализ очевидных причин этого - все на поверхности. Только часто наяву возникает чувство, как во сне, когда пытаешься бежать, а ноги вязнут и не слушаются, и окружающая среда этому сопротивляетсяÈ39.

И если говорить о текущем моменте, то можно лишь согласиться с констатацией такого невеселого самоощущения в церковной среде. Ведь на уровне генеральной линии в Церкви по-прежнему уходят от откровенного разговора на эту тему, не желая ни предлагать его, ни поддерживать. И это при том, что среди священнослужителей есть профессиональные экономисты, как, как например, игумен Филипп (Симонов), ведущий российский специалист по финансовому контролю, работающий в Счетной палатеÉ На вопрос о возможности помочь собственно церковной экономике о. Филипп отвечает, что у него Çдругое послушаниеÈ. Ответ о. Филиппа показывает, что описанная нами выше культурная парадигма, не только маркирует темной краской человеческое волеизъявление, но и похоже позволяет просто исключать из повестки дня ÇлишниеÈ вопросы... Для иллюстративности приведем фрагмент диалога, где о.Филипп говорит корреспонденту ÇРоссийской газетыÈ о своем отношении к проблемам Çцерковной экономикиÈ.

 

ÇРГ: Вам не кажется иногда, что ваши профессиональные знания и опыт могли бы помочь не светской, а собственно церковной экономике?

 

о. Филипп: Я начал с того, что любой монах находится прежде всего в послушании у архиерея. Сегодня я по благословению моего архиерея работаю в Счетной палате.

 

РГ: А самому не хотелось быÉ

 

о. Филипп: Что значит — хотелось бы? Слава Тебе, Господи, я почти 20 лет монах, и мне уже давно ничего не хочется. Послушание есть — иди, сынок, трудисьÈ40.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Борис Кнорре – доцент факультета философии Национального исследовательского университета – Высшей школы экономики, участник проекта ÇЭнциклопедия современной религиозной жизни РоссииÈ

 

 

1 Предстоятель Русской Церкви встретился с молодежью Нижегородской области // Официальный сайт Московского патриархата. 11.09.2009 - http://www.patriarchia.ru/db/text/740657.html

2 Экспертный совет ÇЭкономика и этикаÈ // Официальный сайт Московского патриархата. 10.06.2009 – http://www.patriarchia.ru/db/text/705176.html

3 Там же.

4 Например, осенью 2009 года зам. председателя Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества священник Георгий Рощин вместе с ответственным секретарем упомянутого Экспертного совета Павел Шашкин организовали круглый стол ÇЭтика и предпринимательствоÈ в рамках Международного делового форума молодых предпринимателей ÇОбъединяя усилия — определяем будущееÈ. Форум проходил с участием экс-госсекретаря США Мадлен Олбрайт и бывшего премьер-министра Великобритании Тони Блэр. Выступая на Форуме П.Шашкин напомнил о возможной модели мирового развития, выработанной на Константинопольском совещании 2008 года, которая должна быть основана на принципах справедливости, эффективности и общественной солидарности. В практическом плане это должно выразиться в реализации трех ключевых условий перехода к инновационному сценарию развития: возрождение трудовой этики, уважение к человеческому труду; развитие справедливой конкуренции; солидарность поколений и различных социальных групп, основанная на восстановлении принципа справедливости в экономических отношениях.

5 См.: Забаев И. Основные категории хозяйственной этики современного русского православия // Социальная реальность/ 2007, №9. С. 5 – 26.

6 См.: Зарубина Н.Н. Православный предприниматель в зеркале русской культуры // Общественные науки и современность. 2001. №5. 100-112

7 См.: Русселе К. Грамматика церковно-приходской культуры // Приход и община в современном православии: корневая система российской религиозности. М., 2011.

8 Русселе К. Грамматика церковно-приходской культуры // Приход и община в современном православии.: корневая система российской религиозности. М., 2011. С. 305.

9 Там же.

10 Интервью с сотрудником православной паломнической службы // Из личного дневника автора. 17.09.2009.

11 Русселе К. Грамматика церковно-приходской культуры... С. 307.

12 Боженов А. Скорбь и грусть о ÇзакрытомÈ проекте ШМС // запись в странице Facebook. 29.05.2012 (http://www.facebook.com/bozhenov).

13 Интервью с иереем А. // Личный архив автора. 08.11.2008.

14 Козлов М. Клир и мир. Книга о жизни современного прихода. М., Издательство храма Св. мученицы Татианы, 2007. С. 203. Козлов М., прот. О месте принципа послушания в современной аскетической практике // Богослов.Ru. 28.05.2012 - http://www.bogoslov.ru/text/1245505.html

15 См. подробнее: Забаев И. Основные категории хозяйственной этики современного русского православия // Социальная реальность. 2007, №9. С.19.

16 Заметим, что укорененность принципа ÇпослушанияÈ и духовнической практики, определяющей решения верующих, отражена и в произведениях русских классиков. См., в особенности, рассказ Л.Н. Толстого ÇОтец СергийÈ или речь старца Зосимы из ÇБратьев КарамазовыхÈ Ф. М. Достоевского.

17 Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы (электр. версия - http://az.lib.ru/d/dostoewskij_f_m/text_0100.shtml).

18 Там же.

19 Среди интервью опрошенных нами информантов в 2000 – 2004 гг., записаны биографические истории о том, как православные миряне, а иногда и священнослужители должны были выполнять совершенно причудливые наказы, полученные ими от их ÇдуховниковÈ, например, не есть яблоки в течение месяца (в качестве воздержания от удовольствия). А один случай особенно интересен – ÇпослушаемыйÈ на всю жизнь должен был воздержаться от хлеба, так как духовник, предложивший ему такое ÇвоздержаниеÈ, внезапно умер, не успев ÇразрешитьÈ своего духовного подопечного от наложенного запрета. В итоге человек решил никогда в жизни не есть хлеб, дабы не пойти против воли ÇдуховникаÈ.

20 Петр (Мещеринов). Духовничество: ошибочное восприятие //Киевская Русь -  http://www.kiev-orthodox.org/site/spiritual/892/

21 То же самое отмечается неоднократно исследователями, см., например, Кати Русселе отмечает, что Çпонятия послушания и благословения в дискурсе все меньше расходятся друг от друга и все чаще связываются с задачей поддержания в общине порядкаÈ: Русселе К. Грамматика церковно-приходской культурыÉ С. 304; Забаев И. Основные категории хозяйственной этики современного русского православияÉ С. 21 – 23.

22 Из личного дневника автора. Беседа, записана в 2007 году.

23 Разговор во время подготовки Международных Рождественских образовательных чтений в 2007 г. // Личный архив автора

24 Русселе К. Грамматика церковно-приходской культурыÉ С. 309

25 Из личного дневника автора. Запись 2008 г.

26 Крылов Г. О корпоративности в Церкви (взгляд с позиции приходского священника)

// Богоcлов.Ru. 10.05.2011 (http://www.bogoslov.ru/text/1667366.html - доступ 15.06.2011).

27 Там же.

28 См., например статью А.Купера ÇБесправие священников или крепостное право в ЦерквиÈ // Богословский клуб во имя свят. Максима Исповедника, 15.03.2012 – http://www.bogoslov-club.org.ua/?p=3299

29 Не будем вдаваться в эту тему, так как её уделено достаточное внимание в других статьях. Подробнее см.: Кнорре Б.К. Катогории ÇвиныÈ и ÇсмиренияÈ в системе ценностей церковно-приходской субкультуры // Приходы и общины в современном русском православии. Корневая система российской религиозности / под. ред. А. Агаджаняна, К. Русселе. М., 2011, С. 317 – 340 (электр. версия - http://bysbtv.narod.ru/knore-vina.htm).

30 Крылов Г. О корпоративности в ЦерквиÉ

31 Смирнова С. Место в девятом круге ада // Портал-Credo.Ru. - http://www.portal-credo.ru/site/?act=monitor&id=16385.

32 Крылов Г. О корпоративности в ЦерквиÉ

33 Там же.

34 Там же.

35 Чапнин С. Запись в Facebook. 29.05.2012 (http://www.facebook.com/chapnin).

36 Петр (Мещеринов), игумен. Современное церковное сознание и светские идеологемы из коммунистического прошлого // Православная церковь при новом патриархе / под ред. А. Малашенко

и С. Филатова. М., 2012. С. 133. (электр. версия - http://carnegieendowment.org/files/web_Ortodox_Book_RUS.pdf)

37 Свешников Вл., прот. Очерки христианской этики. М., 2000. С.196.

38 Соколов-Митрич Д. Лучше больше, да меньше // Русский репортер. 05.07.2011, №26 (204) - http://www.rusrep.ru/article/2011/07/05/ieparchia

39 Жосул Е. Запись на странице Facebook 28.05.2012 (http://www.facebook.com/prcatedra).

40 Крест чиновника // Российская газета. 04.02.2011 — Федеральный выпуск №5399 (23) (http://www.rg.ru/2011/02/04/filipp.html)

19