Роман Лункин

Методизм в России в 2010-е годы: пути выживания либерального протестантизма.

Российская объединенная методистская церковь (РОМЦ) стала фактически единственным направлением относительно либерального христианства, которое прижилось в России и имеет представителей в большинстве регионов страны. С самого начала методизм разрушал все стереотипы, которые связаны в российском сознании с христианским мировоззрением — методисты подражали православию в богослужебной практике, в церкви царствовала демократия и свободные выборы епископов, велись богословские споры, структуру церкви было сложно назвать иерархической — общины были по-протестантски самостоятельны, открыты, приглашали к диалогу верующих всех конфессий, активно помогали всем нуждающимся. Даже возникновение общин в начале 1990-х годов было не совсем обычным — в процессе сотрудничества с российским Фондом Мира американцы обратили целый ряд переводчиков и других людей, заинтересовавшихся демократичной христианской верой. Методисты отличались и от других протестантов, и тем более от православных, их общины не были особенно многочисленны, но привлекали большое количество интеллигенции своей открытостью и возможностью богословских дискуссий. Можно сказать, что методизм затронул в душе русского человека нужные струны. Однако с конца 2000-х годов российский методизм проходит период создания упорядоченной церковной структуры, совпавший с кризисом и трансформацией, связанной с отказом от идейных метаний 1990-х годов.

В РОМЦ - около 100 общин в странах СНГ, около 70 из них находятся в России, остальные в Казахстане, Белоруссии, Киргизии, Молдове, Украине. В Украине — около 15 общин РОМЦ, среди них — старейшая историческая церковь в Ужгороде, которая действовала в советское время, и также является растущей молодежной общиной и сейчас. С начала 1990-х годов миссионерский акцент был сделан на проповеди в России, а поэтому в Украине было образовано меньше общин. По своей структуре РОМЦ разделена на отдельные округа (от понятия суперинтентдант в конце 2010-х отказались и глава округа — это старший пастор). В Москве — Южный и Северный округа (ст. пастор - Андрей Ким), в Москве и области — 12 общин, в Самаре — Волжский (ст. пастор Наталья Прохорова), в Петербурге — Санкт-Петербургский (ст. пастор Ирина Моргулис), в Западный округ входит Белоруссия, Калининград, Псков (ст. пастор Татьяна Меньшова в Белоруссии), в Воронеже - Центрально-Черноземный округ (Александр Перерва), в Ставрополе — Северо-Кавказский округ, в Сатке — Уральский округ (Александр Вечерский), в Комсомольске-на-Амуре — Сибирско-Дальневосточный округ (ст. пастор — Светлана Цой).

С 1993 года, с момента основания РОМЦ Евразии, и до 2005 года церковью руководил уроженец ГДР епископ Рюдигер Минор (Rudiger Minor), с 2005 по 2012 год РОМЦ возглавлял швед епископ Ханс Вяксби (Hans Vaxby). С 2012 года РОМЦ возглавляет епископ Эдуард Хегай, который также отвечает за церкви России и всего постсоветского пространства. Эдуард Хегай родился 20 апреля 1970 года, является доктором Служения (Doctor of Ministry, Wesley Theological Seminary 2010). В 1993 году закончил Московский Государственный Технический университет им. Н.Э. Баумана, является пастором в Объединенной Методистской Церкви с 1996 года. Эдуард Хегай был пастором церкви Служения «Радуга» в Москве с 2005 года, представляет РОМЦ в Консультативном совете глав протестантских церквей России, долгое время (в 2005-2012 гг.) был секретарем и помощником Ханса Вяксби, вместе с ним разрабатывал многие планы развития церкви в России. Перед свои избранием в 2005 году Ханс Вяксби изложил перед российскими верующими свое видение тех церковных проблем, которые необходимо решить. Среди них - финансовая зависимость российской церкви от запада и в связи с этим необходимость уплаты десятины, недостаток методистской литературы на русском языке, развитие богословского образования и детских лагерей. По словам епископа, «России необходима церковь, которая была бы в равной степени истинно российской и истинно Объединённой Методистской. Она должна знать свои корни в уэслианском богословии, но также и найти своё выражение в культуре».

Развитие и рост общин методисты воспринимают как движение Божьего Духа и стремление понять Дух времени. С середины 2000-х годов отсутствие роста общин стало одной из проблем в церкви, хотя многие крупные общины в регионах все равно продолжали расти. Епископ Эдуард Хегай (интервью с автором 23.02.2014) так объясняет трудности, возникшие в РОМЦ: многие люди устали от давления властей и постоянных проверок, зарегистрированные церкви требовали ведения серьезного делопроизводства, а это не совсем то, чего ожидали люди. Пасторам же надо кормить свою семью, детей, отчего также возникают различные искушения. Помимо этого, стала нарастать общий информационный фон в России и в странах СНГ, связанный со стереотипами по поводу «сект» и «сектантов» и необходимостью бороться с ними как с «чужими». По словам Хегая, необходимы годы работы для того, чтобы люди оценили евангельскую церковь по ее плодам, ее позитивное влияние на общество может проявиться и через столетие. Однако именно в этом и проявляется стойкость и верность своему христианскому призванию.

Еще при епископе Хансе Вяксби была создана дорожная карта по переходу церквей на самообеспечение (в 1990-е — начало 2000-х годов всем церквям активно помогали общины-побратимы из США), повышение качества образования, на миссионерский рост и социальное служение до 2015 года. Около 60% общин вполне хорошо справляются с церковной программой, 20% добились досрочно всего, чего хотели, судьба еще 20% беспокоит церковное руководство. Положительные сдвиги произошли в образовании — у Методистской семинарии в Москве есть лицензия — более 40 студентов обучаются по модульной системе (приезжают на две недели в году на сессию). Проводятся выездные семинары и сессии для лидеров и священнослужителей. И все это выстроено в единую образовательную систему.

Социальное служение является стержнем и ключом к пониманию развития каждой методистской общины. Это связано с доктриной непрерывного духовного самосовершенствования основателя методизма Джона Уэсли, что влечет за собой желание изменить общество вокруг себя, способность увидеть в помощи ближнему путь ко спасению. По словам епископа Эдуарда Хегая, все церкви понимают, что мы должны служить обществу, иначе, какая же мы Церковь, важно, чтобы церковь не замыкалась, а искала нужды людей: «Как правило, я задаю вопрос пасторам — а заметят ли ваше отсутствие в регионе, если вас не будет?» Община является «серьезной единицей общества», а социальное служение важно с точки зрения изменения общественной системы, навыков взаимной поддержки. Для этого, по мнению епископа, нужна вера, что жизнь изменится к лучшему. К примеру, пенсионеров необходимо оберегать от уныния — на Западе пенсионер обретает новую жизнь, в России тоже хотелось бы видеть такую систему жизни. В церквях проводится много профилактической работы — лагеря и семинары, рассказы о вреде наркомании и табака, встречи анонимных алкоголиков, встречи пожилых людей, к которым у молодого поколения воспитывается уважение. В Воронеже, например, ежегодно в бывшем санатории за городом организуется лагерь для инвалидов-колясочников. В Москве церковь собирает средства на кресла для инвалидов. С богословской точки зрения, отмечают в РОМЦ, каждый член церкви — служитель, поэтому в работе участвуют все верующие, а также привлекаются волонтеры.

Одним из серьезных вызовов, вставших перед методистскими общинами, стало материальное обеспечение пасторов. Дело в том, что в методистских церквях нет проповеди финансового процветания, как это часто бывает в пятидесятнических церквях, а также нет жесткого требования соблюдения правила десятины (пожертвования десятой части зарплаты на нужды церкви). Малочисленность общин также заставляла полагаться только на спонсоров. С начала 1990-х годов и до середины 2000-х годов у каждой церкви РОМЦ была своя церковь-побратим, как правило, из США, которая помогала обеспечивать пастора и строить здание Дома молитвы. В связи с тем, что поток помощи прекратился, а у многих церквей появились свои здания, встал вопрос о том, чтобы все пасторы работали. В Украине, например, абсолютно все пасторы полностью заняты еще и на светской работе. В РОМЦ этот переход к работающим пасторам был более постепенным. Активисты общины — это лидеры и проповедники, прежде всего (как это и было в начале служения Джона Уэсли), а не священнослужители.

На фоне других протестантских союзов (баптистов и пятидесятников), куда входит более тысячи общин, РОМЦ является небольшим объединением. Между тем, целый ряд методистских церквей играет большую роль в региональной религиозной жизни и в межхристианских отношениях. Крупнейшими и самыми заметными общинами являются церкви РОМЦ в Самаре (пастор — Ольга Ганина, старший пастор Волжского округа — Наталья Прохорова, в церкви есть молодежное кафе, рок-группа, проводятся межконфессиональные встречи), в Воронеже (три городские общины со своими зданиями), в Калининграде было недавно построено здание (пастор — Евгений Ли, гражданин Узбекистана, много выходцев из Средней Азии - русских и корейцев). Более 100 чел. в общине в городе Сатка Челябинской области (пастор — Александр Вечерский, старший пастор Уральского округа). В 1990-е годы одной из самых активных общин РОМЦ была церковь в Екатеринбурге, пастор общины Елена Степанова активно участвовала в общественной жизни, была, в частности, руководителем предвыборного штаба «Яблока» в конце 1990-х годов. В колонии стараниями Степановой было построено здание Дома молитвы, но новое руководство колонии отняло здание у общины. Церковь «Воскресение» в Екатеринбурге на 2014 год возглавляет Ольга Коцуба и перед общиной стоит задача развития служения с молодежью.

Перед методистскими церквями стоит сложная задача — упорядочить церковное служение и работу, но не потерять открытости и внутренней свободы, которые часто превращали церковь в некий интеллигентский клуб. Епископ Эдуард Хегай осознает эти сложности и сетует на то, что в большинстве церквей мало, что изменилось. Хегай предлагает сбалансированное понимание христианской жизни в церкви, которое трудно внедрить в те общины, которые привыкли жить так, как было заведено пастором-основателем, который является яркой личностью (как пастор Вера Агапова в Вологде и многие другие). Как отмечает епископ, ключом к изменению жизни должна быть комбинация знаний и благочестия, сердца и разума, интеллектуального роста и горячего сердца. Когда дух пропадает, то становится тяжело воспитать посвященных членов, и все превращается в клуб. «Однако Бог дает дары, и мы должны жить в полноте жизни — в церкви должны быть общинность, молитва, музыка как одна из стратегических составляющих, это вдохновляющий язык Бога».

При этом, Эдуард Хегай намерен сохранить гибкую систему в РОМЦ, не подгонять все под одну традицию — где-то могут прыгать и танцевать, а где-то чинно петь гимн. Хорошая комбинация, с точки зрения епископа, это когда поют гимны Проханова и Уэсли наряду с молодежными песнями. Многое, конечно, зависит от духовных даров лидера.

Одной из главных своих задач руководство РОМЦ считает воспитание лидеров в ближайшее десятилетие (Эдуард Хегай может избираться дважды на пост епископа, и может пробыть главой РОМЦ до 2020 года). В отличие от разношерстного пасторского состава 1990-х-2000-х годов требуются пасторы, которым «не нужен постоянный контроль». В РОМЦ, как и в целом в христианских церквях России, происходит перелом поколений, требуются инициативные амбициозные лидеры. Для этого в РОМЦ проводится ежегодный Лидерский форум для молодежи, куда собираются активисты и служители до 40 лет и обмениваются опытом.

Отношения с властями у методистов фактически не сложились — РОМЦ мало заметна в политическом пространстве, общины развиваются, только там, где в 1990-е годы церкви смогли построить или купить здание. В Белгороде общине РОМЦ не дали построить Дом молитвы, во многих регионах также возникали проблемы с миссионерством и покупкой или арендой помещений. По словам Хегая, небольшие общины РОМЦ довольно часто подвергаются проверкам, полиция проверяла паспорта во время богослужения, требовали закрыть общину или угрожали «завести дело» на пастора, что, безусловно, является для служителей и верующих стрессом. Как отмечают в РОМЦ, ситуация с проверками как-то обсуждалась на Совете глав протестантских церквей, и представитель Администрации президента РФ объяснил, что у каждого региона есть свой план проверок, на который из центра сложно повлиять. Поэтому верующим остается только надеяться, что это не спланированная кампания и что на высшем уровне есть режим благополучия для евангельских церквей (как отмечают в РОМЦ, «в России всегда так, государство вроде сильное, а деревни разваливаются»).

Существует также определенное давление и со стороны властей и общественности, связанное с ощущением маргинальности протестантского сообщества. Как отмечает Хегай, считается, что путь протестанта — заведомо путь маргинала, сразу вешают ярлык, что ты не в мейнстриме. В Краснодаре, например, многие вообще не хотят афишировать, что они являются членами церкви. Некоторые не выдерживают давления, но мы все равно закладываем фундамент развития церкви на века».

Методистская церковь также хотела бы наладить диалог с РПЦ, но православные пока на встречу не идут. РОМЦ также не входит в Христианский межконфессиональный консультативный комитет, хотя в богословском отношении у методистов намного больше общего с православными, чем у православных с пятидесятниками. Руководство РОМЦ связывает отсутствие открытого диалога с РПЦ с тем, что отношения были испорчены еще в начале 1990-х годов. Именно тогда между Московским патриархатом и Международной методистской миссией была заключена договоренность о том, что методисты из США и Европы оказывают гуманитарную помощь епархиям РПЦ, но не занимаются насаждением общин. Методисты довольно активно помогали РПЦ в 1990-е годы, но ситуация вышла из-под контроля, и вне рамок деятельности Международной методистской миссии стали создаваться церкви и группы отдельными проповедниками (в том числе, через Фонд Мира). Митрополит Иларион (Алфеев), отмечает епископ Эдуард Хегай, говорил об этих обидах и о том, что методисты зашли на каноническую территорию патриархата.

Помимо этого, определенную роль сыграло и увлечение православной символикой в методистских общинах, особенно, популярное в 1990-е годы. Пасторы ставили в церквях иконы, некоторые носили рясы, как петербургский пастор Андрей Пупко, другие одевали православные наперсные кресты и служили молебны, как московский пастор Федор Дрожжин. Осознание себя методистами, а не православными пришло естественным образом — Ханс Вяксби и Эдуард Хегай едины во мнении, что надо сохранять свою методистскую протестантскую идентичность и аутентичность в песнопениях и символах (при Рюдигере Миноре в РОМЦ была большая свобода и демократия, учитывая, что в то время в церковь пришла масса активных и творческих образованных людей, что последующие епископы стали воспринимать как хаос). РОМЦ собирается издавать сборники песнопений современных методистских авторов, чтобы закладывать свою собственную традицию. Как подчеркивал в интервью автору в 2005 году епископ Ханс Вяксби, «В России методисты должны выбрать свой собственный путь, ведь здесь можно увидеть и различные западноевропейские традиции, и православную культуру. В отношении почитания икон надо сознавать, что иконы не являются частью методистского богослужения и молитвы, хотя у многих верующих они есть в домах. Иконы – это часть личной духовной жизни, и это хорошо. Что касается заимствования каких-либо богослужебных текстов, то большинство православных молитв относится ко временам неразделенной церкви. Прочему же мы не можем ими пользоваться, если они принадлежат всей полноте Церкви, а не только православию? В методистском богословии есть много вещей, которые перекликаются с православным учением. Основатель методизма Джон Уэсли так же, как и многие Святые Отцы, учил об освящении, о христианской жизни, как процессе совершенствования. Обращение к Богу в методизме, конечно, важно, но оно не является концом. Это скорее начало пути христианина, которое ведет к освящению его жизни и к его личному благочестию. На мое духовное развитие Святые Отцы оказали большое влияние еще тогда, когда я ничего не знал о России».

В российских условиях либерализм методистской теологии имеет свои границы (в рамках методистской церкви существуют разные точки зрения по поводу однополых браков, например). Как полагает епископ Эдуард Хегай, методизм эластичен, он разный в Азии, Африке и Европе и на разные вопросы каждая церковь отвечает по-своему, через дискуссию ищет Бога. Определенные церковные позиции стали рассматриваться в протестантском мире с точки зрения прав человека, что и привело к либерализации протестантизма. По словам Хегая, с христианской точки зрения – это проигрышный путь, тогда человек имеет право на что угодно, ведь человек изначально грешен, и если он будет добиваться своего, то это будет греховный путь и греховное право. Позиция методистов подтверждает, что протестанты в России консервативны в отношении библейской морали. Однако консерватизм не касается женского священства. По словам Хегая, для нас – это не уступка, а богословская позиция: «мы видим плоды и эффект от служения женщин-пасторов. Парадоксально, почему же противятся женщинам в служении, если в России женщины всегда занимали лидирующие позиции».

Что касается вопроса об однополых браках, то по этому поводу существуют значительные разногласия, в том числе в рамках Всемирного совета епископов Методистской церкви. В Книге дисциплин (Книге законов и доктрины) Церкви ясно выражена позиция о том, что однополые браки не благословляются и не разрешается этого делать на приходах, запрещается также рукополагать священников и епископов, состоящих в однополых отношениях. Акции непослушания Книге дисциплин, в основном, были зафиксированы в США, где, например, один епископ на пенсии провел благословение однополого брака и нарушил правила. Генеральная конференция Объединенной Методистской церкви ежегодно принимает Книгу дисциплин, и в 2012 году голоса епископов распределились так: 40% за и 60% против однополых браков (среди них – епископы России, Филиппин, Африки и другие). Либерально настроенные методистские епископы хотели убрать формулировку из Книги дисциплин о том, что гомосексуальные действия «несовместимы с христианским учением».

Таким образом, мировоззрение Методистской церкви в России является строго консервативным с позиций библейских ценностей, а сама церковь либеральна, прежде всего, в устроении церковной жизни, в церковном управлении, в дискуссиях, в понимании разных форм богослужения, открытости к миру. По словам Эдуарда Хегая, есть право выбора, свобода слова и совести, и Церковь должна помогать достижению этих прав граждан: «Мне нравится комбинация епископского управления и демократических механизмов, когда епископа и старших пасторов избирают большинство голосов». Это демократическое устройство Методистской церкви отражено в Книге дисциплин – там прописана система сдержек и противовесов, чтобы все не превратилось в бесконечный церковный парламент. С другой стороны, как отмечает епископ, «Мы люди веры, и мы верим, что через наши голоса воля Божья отражается, и мы выбираем лучшего».

Методистская церковь прошла через эпоху перестройки, затем религиозного бума и демократической эйфории в обществе, к стабильности путинского времени. Мировоззрение церкви эволюционировало вместе с общественными настроениями и изменениями в государстве – методизм, как и в целом протестантизм, занял свое место в российском обществе. Со второй половины 2000-х годов у РОМЦ не было значимых миссионерских успехов, таких как в 1990-е годы. Разрозненные яркие общины постепенно превращались в боле или менее структурированную церковь, Москва стала центром для методистской миссии в странах СНГ, прежде всего, в республиках Средней Азии. Недостатки миссии, церковного управления, противоречия внутри РОМЦ (между теми, кто хотел больше демократии и теми, кто выступает за наведение порядка в церкви) были компенсированы важной межконфессиональной и культурной ролью методистских общин, которые сохранили свою «мягкость и интеллигентность» и христианскую открытость в новую эпоху.