Михаил Рощин, Танзила Чабиева

Религиозная жизнь Ингушетии: новые тенденции

В Ингушетии острые противоречия в понимании ряда положений ислама и его обрядовой практики, дискуссии между салафитами и традиционалистами стали не просто специфической формой борьбы, но и фактором религиозно-доктринального противостояния¹. Традиционный ислам в процессе борьбы также политизируется.

Наиболее конфронтационный характер приобрели отношения между сторонниками суфизма и салафитами. В Ингушетии представители государственных силовых структур постоянно заявляют о захваченных полевых командирах, ликвидированных ячейках боевиков, террористов, «ваххабитов». Но на практике влияние исламских радикалов не уменьшается. Наблюдение за деятельностью мусульманских общин постоянно ведут службы МВД и ФСБ, отслеживающие присутствие среди них радикально настроенных групп и лиц. В случае, если кто-то попадает под надзор как «радикально настроенный», то его ближайшее окружение так же попадает под контроль спецслужб; нередко попавший под подозрение покидает дом или уезжает за пределы республики.

У салафитов в Ингушетии есть сильные и слабые стороны. К сильным следует отнести мощный идеологический потенциал, благодаря которому они привлекают целые группы. Это идеи братства, единого шариатского государства, равенства и справедливости. Но при этом четкая программа действий отсутствует. Общественные разногласия между последователями и противниками салафизма подчас связаны с отсутствием специалистов, способных разобраться в исламском праве – фикхе. Салафизм избегает диалога с традиционными суфийскими общинами, и это частично подрывает его социальную базу.

Одной из особенностей борьбы с салафизмом в Ингушетии является сотрудничество государственной власти и муфтията. При этом государство несет главную ответственность за противодействие радикализму, и оно инициирует необходимые меры. Традиционный ислам длительное время развивался и направлялся самой властью. Первый президент Ингушетии Р. Аушев, будучи президентом республики в условиях ее становления, решительно запрещал радикальные тенденции в исламе. Он признавал на территории Ингушетии только традиционный ислам. Влияние государства на религиозную жизнь ингушского общества подтверждалось и введением шариатских судов, преподаванием «правильного» ислама в школах. Можно сказать, ислам в Ингушетии стал своего рода частью системы органов государственной власти. Нередко муллы и имамы читают работникам МВД лекции о том, как отличить «традиционный» ислам от «нетрадиционного».

В период руководства республикой генерала ФСБ Мурата Зязикова, избранного 28 апреля 2002 г. президентом Ингушетии, была отработана система взаимодействия исламского духовенства и правоохранительных органов. Власти при М. Зязикове часто обвиняют в том, что благодаря его политике чеченские беженцы смогли успешно распространять ваххабизм в республике. В 2003 г. по требованию муфтия МВД закрыло мечеть в селе Плиево. По словам муфтия, в этой мечети собирались ваххабиты из Чечни, призывавшие к неповиновению властям. При М. Зязикове Совет алимов (ученых) и духовенства запретил имамам участвовать в религиозных мероприятиях по просьбе лиц, осуждённых за убийство, угоны автомобилей, дезертирство, кражу девушек, притеснение неингушей. Отношения между муфтием М. Албогачиевым и новым президентом не сложились. Кризис в отношениях между ДУМ РИ и президентом М. Зязиковым наступил летом 2004 г. после нападения боевиков на Назрань, в ходе которого погибло около 100 человек. На собрании духовенства Ингушетии 5 июля 2004 г. М. Албогачиев заявил о своей отставке, и новым муфтием РИ стал Иса Хамхоев. М. Албогачиев этот пост занимал почти 12 лет, а также 5 лет был главой Координационного центра мусульман Северного Кавказа. Своё решение он объяснил тем, что категорически не согласен с религиозной политикой М. Зязикова, которая не обеспечивала эффективного противодействия ваххабизму и ставила под угрозу безопасность населения республики.

Гибель ичкерийского лидера Абдулхалима Сайдулаева, а впоследствии и Шамиля Басаева позволили на время поверить, что вооруженное сопротивление радикалов подавлено. Однако после объявления Доккой Умаровым «Имарата Кавказ» в Ингушетии активизировались местные радикальные группировки. Республика стала ареной войны между боевиками и государственными силовыми структурами, одно время ей предсказывали превратиться чуть ли не «вторую Чечню». В 2007 г. возросло количество вооруженных столкновений, улицы патрулировали военные машины, воинские подразделения были размещены практически во всех районах республики. Все это свидетельствовало о действительно тяжелой ситуации. Именно в указанный период так называемые «ваххабитские чистки», то есть попытки вычистить салафитов в республике, стали приобретать массовый характер. Спецоперации, обстрелы колон, нападения на сотрудников милиции происходили практически ежедневно. В сознании ингушского населения происходившие диверсии боевиков не воспринимались как действия ингушского радикального джамаата. В обществе распространялось мнение о беззаконном произволе, и отчасти такие общественные суждения были направлены в адрес республиканских властей. Сказывалась боязнь военных действий подобных тем, что были в Чечне.

В октябре 2008 г. Зязиков был отправлен в отставку, главой республики был назначен Юнус-бек Евкуров. С лета 2009 г. был отменен режим контртеррористической операции в Чечне, но диверсионно-террористическая активность моджахедов распространилась на соседние республики – Ингушетию, Дагестан и Кабардино-Балкарию.

Лето 2009 г. выдалось в Ингушетии весьма бурным. 22 июня 2009 примерно в 8.30 утра в кортеж президента Ингушетии Юнус-бека Евкурова врезался и взорвался моджахед-смертник на автомашине «Lexus» с московскими номерами. В результате этой атаки Евкуров был тяжело ранен и отправлен на лечение в московскую больницу. Сначала было непонятно, сможет ли ингушский президент поправиться и как быстро. Инциденты местной милиции с моджахедами происходили с завидной регулярностью в разных уголках небольшой северокавказской республики. 12 августа в собственном кабинете в правительственном комплексе в Магасе был застрелен министр строительства Руслан Амирханов, причем его убийца спокойно покинул здание правительства. Дальше больше: 17 августа в 9.00 утра во время утреннего построения милиционеров перед зданием ГУВД и РОВД в Назрани взорвалась начиненная взрывчаткой автомашина «Газель» с двумя смертниками. В результате мощного взрыва погибло свыше 20 человек, и примерно 150 было ранено. 26 августа на сайте ингушских мусульманских радикалов hunafa.com появилось видео, на котором молодой и вполне европеизированный шейх Саид Бурятский объяснял и рассказывал, как готовился взрыв перед зданием ГУВД и почему эта акция справедлива и оправданна. В конце закадровый голос диктора сообщал, что одним из смертников-шахидов стал сам Саид Бурятский. Однако буквально через два дня представитель боевиков Ингушетии опроверг это сообщение, а 5 сентября на том же сайте hunafa.com появилось видеообращение Саида Бурятского, в котором тот рассказал, что он жив и здоров и что концовка предыдущего видео была ошибочной. «Каждый мусульманин в свой черед станет шахидом, но только в срок, предписанный ему Аллахом. Мой еще не пришел», – говорил Саид. Двусмысленность ситуации бросалась в глаза, и срок Бурятского наступил вскоре: он был убит 3 марта 2010 в ингушском селе Экажево сразу после завершения им его последней проповеди. А 8 сентября 2011 г., по словам сотрудников правоохранительных органов, были ликвидированы остатки подпольной группы Бурятского.

9 июня 2010 г. в ходе спецоперации правоохранительных органов был захвачен Али Тазиев, известный как «Магас», подозреваемый в нападении на Ингушетию в июне 2004 г. Реакция руководства Имарата на арест «Магаса» была шоковой. Даже обычно весьма словоохотливый сайт Кавказ-центр так и не смог внятно прокомментировать это событие, а главный лидер Имарата Докка Умаров предпочел тихо залечь на дно и отмалчиваться. Наконец, 7 июля 2010 сайт hunafa.com опубликовал официальное заявление ингушских боевиков, в котором сообщалось о ликвидации 21 июня Тимура Арсельгова, внедренного в ряды движения тайного агента ФСБ, выдавшего «Магаса». Али Тазиев был этапирован в Москву, и его поместили в тюрьму ФСБ Лефортово.

Следует отметить, что еще 13 августа 2009 быстро поправившийся президент Евкуров вернулся к исполнению своих обязанностей, и постепенно волна терактов и отстрел сотрудников МВД в республике пошли на спад. Евкуров как-то быстро и основательно смог взять ситуацию под контроль.

Однако салафизм по-прежнему привлекает в свои ряды молодежь республики и дестабилизирует обстановку в Ингушетии. Хотя контроль властей и местного духовенства сдерживает распространение салафизма, остановить процесс радикализации части населения, прежде всего молодежи, в современных условиях нельзя без изменения самих этих условий². Вследствие того, что ряды сторонников «чистого ислама», то есть салафизма, пополняет молодежь, зачастую не имеющая иной возможности самореализации, властям и обществу нужно действовать именно на социальном направлении. Нужно создать новые и достойные рабочие места, ликвидировать массовую безработицу, в целом улучшить жизнь населения. И, конечно, необходимо принимать во внимание, что ислам оказывает большое влияние на жизнь населения в северокавказских республиках.³ Нужно понимать, что религиозные гонения усиливали и усиливают позиции ушедших в подполье в начале 2000-х гг. салафитов⁴. Как отмечают эксперты, сегодняшняя ситуация в Ингушетии – это новый вызов для России. Он требует иных подходов решений, совсем не таких, какие использовались в Чечне⁵.

Чтобы вывести Ингушетию из сложившейся тяжелой ситуации, наряду с социально-экономическими преобразованиями требуется комплексная, совместная и планомерная работа по организации постоянного диалога молодежи и старшего поколения. Необходимо не только дать молодому поколению социальную перспективу, но приобщать молодежь к знанию своей истории и культуры, к вековым достижениям народа.

Последние данные открытых источников СМИ говорят о снижении активности боевиков в Ингушетии. В 2014 году всего в республике пострадало не менее 37 человек, из которых 21 погибли и 16 было ранено. Среди пострадавших 2 гражданских лица (оба погибли), 20 сотрудников силовых структур (4 убито и 16 ранено) и 15 предполагаемых боевиков убито. По данным авторитетного сайта «Кавказский узел», «общее число жертв конфликта в Ингушетии сократилось по сравнению с 2013 годом на 60,6 %» http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/256507/

На наш взгляд, снижение активности вооруженного подполья в Ингушетии можно связать с рядом обстоятельств. Во-первых, лидер боевиков Али Тазиев, свыше трех лет находившийся в заключении, 15 октября 2013 года был приговорен Северо-Кавказским окружным военным судом в Ростове-на-Дону к пожизненному заключению http://www.youtube.com/watch?v=I4OKxlxa5-A Апелляцию Тазиева Верховный Суд РФ 18 февраля 2014 оставил без удовлетворения и соответственно приговор вступил в законную силу http://itar-tass.com/proisshestviya/979111 Во-вторых, после ареста Али Тазиева ни один из новых ингушских амиров не смог долго выжить на свободе. Первым амиром после ареста Тазиева стал Илез Гарданов (1987 г. рождения). Он был убит 23 августа 2010 года в ходе спецоперации на окраине ингушского села Плиево http://www.epochtimes.ru/content/view/40192/3/Предполагают, но это не вполне доказано, что следующим амиром стал Иса Хашагульгов (1968 г. рождения). Его случай до сих пор остается неясным. Иса Хашагульгов был задержан 25 сентября 2010 года. Известно, что в прошлом он был сотрудником правоохранительных органов, а впоследствии, по крайней мере официально, занимался строительным бизнесом. Его подозревали в организации теракта во Владикавказе 9 сентября 2010 и в том, что он стал в это время новым амиром ингушских боевиков. 9 апреля 2014 г. Северо-Кавказский окружной военный суд признал его вину в подготовке теракта и приговорил его к пожизненному заключению http://itar-tass.com/proisshestviya/1109102 Однако доказать, что он был амиром ингушских моджахедов так и не удалось.

Следующим амиром Джамаата Галгайче (Ингушетии) стал Адам Цыздоев (1979 г. рождения). Он возглавлял вооруженное подполье до 3 марта 2012, когда был убит в ходе перестрелки с силовиками в Малгобеке http://www.vesti.ru/doc.html?id=732089Адама Цыздоева на посту амира боевиков сменил Джамалейл Муталиев (1976 г. рождения), одновременно он был салафитским кадием (судьёй) Ингушетии. Считается, что он примкнул к боевикам во время второй чеченской войны и входил в близкое окружение Басаева. Он был убит силовиками 21 мая 2013 года в Гамурзиевском муниципальном округе Назрани в частном доме на улице Бариеваhttp://www.youtube.com/watch?v=_xhNsfvWunE Муталиева сменил Артур Гатагажев, родившийся в ноябре 1975 г. в туркменском городе Мары. Предполагают, что именно его люди расстреляли 27 августа 2013 автомашину секретаря Совета безопасности Ингушетии Ахмета Котиева рядом с селом Нижние Ачалуки. В результате этого нападения Котиев и его двоюродный брат скончались http://www.youtube.com/watch?v=_xhNsfvWunE Гатагажев возглавлял Джамаат Галгайче чуть больше года и погиб в ходе перестрелки с сотрудниками ФСБ 24 мая 2014 в селе Сагопши. 6 июня соратники покойного ингушского амира напали на морг центральной районной больницы Назрани в безуспешной попытке похитить тело своего предводителя http://lifenews.ru/news/134561 Известно, что новый амир Джамаата Галгайче был избран, но его имя публично не было обнародовано.

Все эти события, в том числе и частая смена лидеров, свидетельствуют о кризисе в ингушском вооруженном подполье. Кроме того, постепенно происходит эволюция ингушского салафизма и осознание его сторонниками, что возможно мирное распространение салафитских идей, не связанное с насилием.⁶

¹ Димаева Ф.В. Ислам в современной Чеченской республике //Исследования по прикладной и неотложной этнологии. №159. М., 2003. С. 14

² Булатов А. Суфизм на Северо-Восточном Кавказе. История и трансформации. М., 2006. С. 112

³ Булатов А. О ваххабизме новой волны //Бюллетень сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов. №78 март-апрель 2008 г. М., С. 36

⁴ Бобровников В. Исламофобия и религиозное законодательство в Дагестане //Центральная Азия и Кавказ, 2000, №2 (8).

⁵ Текушев И. Негодные рецепты для Ингушетии // Ислам на Северном Кавказе: история и современность. Прага, 2011. С.102

⁶ См. например, это видео http://www.youtube.com/watch?v=lA5LWOHNmic