Сергей Филатов

Народы Кабардино-Балкарии в поисках религиозной идентичности

Кабардино-Балкария -небольшая северокавказская республика, в которой проживают 860 тыс. жителей. Подавляющее большинство населения принадлежит к трём народам – кабардинцам (адыгам) – 57%, русским – 23% и балкарцам – 13%. Традиционная религия кабардинцев и балкарцев – ислам. Для кабардинцев и балкарцев характерно позднее и сравнительно поверхностное восприятие ислама. История религии этих двух народов связана с попеременным почитанием языческих, христианских и мусульманских традиций, каждая из которых оставила след в духовной и культурной жизни этих народов. При этом последние две религиозные системы часто мифологизируются и приобретают определенные черты языческих культов. Нахождение на одном урочище христианских и мусульманских памятников и совершение здесь же языческих обрядов для многих жителей Балкарии и Кабарды остается нормальным явлением.

До сих пор в ущельях Кабарды можно увидеть сосны, увешанные разноцветными лентами - знак почитания местными жителями священной природы. В синкретичном сознании кабардинцев сохраняется поклонение "троице": великому богу Тха, богу души Псатхэ, богу неба Уашхо. Имя бога Тха кабардинские предания связывают с Эльбрусом (Уэщхьэ-махуэ - гора счастья). После проникновения в Кабарду ислама Эльбрус стали считать местом обитания Джина-падишаха, царя духов и властителя птиц, который обладает чудесным даром предугадывать будущее. Перед каждым новым годом многие кабардинцы считают своей обязанностью совершить своеобразный "хадж" - идти на поклонение к Джин-падишиху. Но так как до вершин Эльбруса добраться невозможно, то паломники обычно направляются к урочищу Татар-туп (татарский холм) на западном берегу Терека, на одной из стен которого когда-то были обнаружены изображения Богородицы и Иоанна Крестителя. Об удивительной живучести древних народных верований говорит, например, бытование такого обряда, как "Ханцегуащэ" - вызывание дождя (во время засухи по селу носят лопату, наряженную в женское платье, в каждом доме ее обливают водой и чем-либо одаривают). Синкретичное сознание кабардинского народа хорошо отражается в народной поговорке: "Лучше уважать всех богов, чем возносить молитвы одному, а других не помнить. Ведь остальным будет обидно".

Одной из главных национальных особенностей адыгов (в т. ч. кабардинцев) является наличие своеобразного этического кодекса - адыгэ хабзэ. Адыгэ хабзэ является сводом правил семейно-бытовой и хозяйственной жизни, а также рыцарским кодексом чести. Соблюдение кодекса чести и нравственных правил, им предписываемых, скреплялось клятвой именем языческого бога Тха.

По мнению некоторых современных кабардинских идеологов адыгская этика является единственной истинной национальной религией адыгов, ниспосланной Богом, под которым подразумевается языческий Тха, христианский Бог и Аллах. По мнению современного общественного деятеля и ученого Баразби Бгажнокова, именно адыгская этика сделала кабардинский ислам более веротерпимым и культурным, создала слой мусульманской интеллигенции - аристократии Кабарды, уничтоженной полностью при советской власти. Бгажноков дает адыгское определение ислама: «Мусульманство – это соблюдение принципов адыгской этики, сопровождающееся знанием Корана, исполнением исламских обрядов и ритуалов. В традиционном общественном мнении обладающий мусульманством – культурный, интеллигентный и благочестивый человек, входящий, благодаря этому, в элиту адыгского общества. Такие отношения с исламом обогащают адыгскую этику, снабжают ее новым, еще более богатым духовным содержанием. Адыгство становится высшей реальностью и конечной целью бытия. «Создатель на небесах и дарованное им адыгство на земле» - таков традиционный символ веры адыгского народа. С другой стороны, это создает почву для утверждения гуманистического ислама, в котром доминирует культура мира, согласия, взаимопонимания» (Б.Х. Бгажноков. Адыгская этика. Нальчик, 1999, с. 85). Понятие мусульманства для значительной части кабардинцев, сконструированное как смысловое производное от адыгства, предполагает соединение ислама и адыгэ хабзэ.

Во многих случаях адыгэ хабзэ считается важнее шариата. В этой системе этических норм важное место занимают традиции почитания старших ("власть старшего равна власти Бога"), культ предков, воинская доблесть ("из адыгского воина также трудно сделать муллу, как из турецкого муллы - воина"), почитание гостя, культ семьи, а также обряды, связанные с пищей ("пища важнее Корана"). В селах древние народные обычаи сохранялись на протяжении всех лет советской власти и заметно усилились в последние годы. Единственным обрядом, в котором в большой степени сильна мусульманская традиция, остаются похороны (хотя и этот обряд в определенной мере дополнен домусульманскими обычаями). Современный исследователь адыгской культуры Баразби Бгажноков отмечает, что адыгская этика вовлекает в сферу своего влияния религиозное сознание и подчиняет его. Это явление актуально для всех периодов исторического развития адыгов-черкесов (кабардинцы – пятигорские черкесы). Адыгэ-хабзэ обладает столь большой социально-бытовой ролью в Кабарде и в других адыгейских регионах, что адыгство было объявлено творением Бога. По мнению Бгажнокова, «В сознании основной массы черкесского населения – это способ бытия в мире, дарованный народу мусульманским Аллахом или языческо-христианским Тха, подобно тому, как самим Создателем спускаются народам священные писания. Поэтому считается, что человек, не соблюдающий заповедей адыгства, навлекает на себя гнев самого Бога. Распространены суждения типа: «Когда наши души покинут тело и предстанут перед Аллахом, он спросит с упреком: «Я даровал вам адыгагъэ, чтобы вы жили в соответствии с его законами, почему же вы пренебрегли моим даром?»» Таким образом, адыгская этика сопоставима с непоколебимой национальной религией, которая лояльно и терпимо воспринимает мировые религии – ислам и христианство». (Б.Х. Бгажноков. Адыгская этика. Нальчик, 1999, с. 84).

У балкарского народа (тюрков по происхождению) также существует свой народный этикет – тауадэт (горный адат), который столь же тесно связан с исламом, как и у кабардинцев. Тауадэт с культом бога Тэнгри (аналог кабардинского Тха) в основном повторяет нормы адыгэ-хабзэ (многие исследователи полагают, что горный адат у балкарцев заимствован у кабардинцев).

Начавшееся в годы перестройки возрождение ислама постоянно находится в сложных отношениях с адыгэ-хабзэ. Эти отношения могут принимать и форму симбиоза, и жестокого взаимного конфликта. Одним из проявлений сложности этих отношений может служить идеология лидеров основной национальной организации кабардинцев – Адэгэ Хасэ (Черкесского конгресса). Среди них есть и сторонники мирного симбиоза и фактического равноправия адыгэ-хабзэ и ислама, первенства ислама, первенства адыгэ-хабзэ.

В 1980 г. в Кабардино-Балкарии было лишь две официальные действующих мечети - в Нальчике (центр Кабарды) и в Кызбуруне (на балкарской территории). Начиная с 1985 г. наблюдается постепенное увеличение числа мусульманских объединений. К концу 80-х годов число мечетей увеличилось до 9. В 1989 г., Духовное управление мусульман Северного Кавказа (ДУМСКД), существовавшее в советские времена, распалось на 7 самостоятельных республиканских духовных управлений. В 1990 г. в Нальчике состоялся 1-ый съезд мусульман КБР. На нем было образовано Духовное управление мусульман Кабардино-Балкарии. Основным кандидатом, которого поддерживали власти, национальные кабардинские организации и кабардинское духовенство был Шафик Пшихачев, единственный кабардинец, имевший хоть какое-то мусульманское образование и заканчивавший в то время учебу в Сирии. Балкарцы выдвинули Шарафутдина Чочаева. Пшихачев взял самоотвод, по его предложению муфтием был избран репатриант из Иордании Мухамед Хуанж, а заместителем Чочаев. Через год, доучившись, Пшихачев возглавил муфтият. Чочаев остался заместителем с широкими полномочиями. Как раз в это время разгорелся конфликт между кабардинцами и балкарцами. Пшихачев сохранял в этом конфликте нейтралитет, к тому же подчеркивая роль Чочаева. В результате такой политики удалось избежать раскола муфтията на кабардинский и балкарский. С тех пор муфтий – всегда кабардинец, единственный зам. Муфтия – балкарец.

В 1992 г. президентом КБР был избран Валерий Коков. С этого момента сложилась прочная симфония муфтията с республиканской властью, несмотря на то, что в республике существовала влиятельная оппозиция Кокову. Пшихачев последовательно проводил политику возрождения ислама, как он ее понимал: максимальное сотрудничество с властью, союз с Адэге Хасэ и другими общественными организациями. Все это предполагало и идейный компромисс с адэгэ хабзэ, с общественным мнением.

В 1992 г. началась разработка проекта по строительству в Нальчике крупного общественно-религиозного центра, где предполагается разместить ДУМ КБ, исламский университет, молельный зал на 1,5 тыс. мест, зал бракосочетаний, конференц-зал, библиотеку, книгохранилище, типографию (архитектор - Заур Матуев). В 1994 г. мусульмане республики с участием президента республики В. Кокова, представителей общественных организаций, районных и городских органов власти заложили первый камень этого религиозного центра.

Пшихачев выступал против введения норм шариата. Он считал, что шариатские нормы следует воспринимать «духовно», «символически». По выражению одного из руководителей ДУМ, «шариатское законодательство здесь никогда не получится. Нам шариат не нужен, если будешь к этому призывать, то обманешь народ. В Мекке даже бесплатно не буду жить». Суфийская традиция, по словам заместителя муфтия Тахира Атмурзаева, «является интеллектуальной традицией ислама, а суфизм имеет свои исторические корни в Кабарде. Суфийская традиция еще почитается в селах среди стариков, в Кабарде – суфийские шейхи из Дагестана до революции внесли в ислам особую философскую глубину». Лидеры Духовного Управления надеются, что им удастся создать такую культурную атмосферу, «которая существовала в Кабарде до революции в среде кабардинской мусульманской интеллигенции, когда шариатское судопроизводство сочеталось с местными традициями, а ислам считался самым мягким, веротерпимым и лояльным по отношению к России на Северном Кавказе». Пшихачев придерживался либеральных взглядов на ислам, склонялся к внедрению европейских ценностей в мусульманское мировоззрение, считал себя скорее единомышленником либерального муфтия Талгата Таджуддина, чем Равиля Гайнутдина.

В 90-е гг. основными направлениями политики исламских лидеров Кабардино-Балкарии были организация мечетей во всех населенных пунктах (что к 2010 г было достигнуто) и развитие мусульманского образования и подготовка собственных преподавательских кадров в различных учебных заведениях, прежде всего, на Ближнем Востоке. В 1991 г. в Нальчике открылась первая официальная школа-медресе, которая в 1993 г. была преобразована в Исламский институт. Институт менял названия, периодически то закрывался, то открывался. В первые годы наблюдался большой наплыв желающих получить духовное образование, к нашему времени набор студентов крайне мал – профессия имама обрекает на нищенское существование. Около сотни студентов из Кабардино-Балкарии проходили обучение в Саудовской Аравии (Университет Мохаммада бен Сауда), Египте, Сирии, Иордании и Турции. Поддержку мусульманским общинам оказывали благотворительные арабские организации, аккредитованные в республике, такие, как Международная организация “Спасение”, Всемирная ассамблея исламской молодежи “ан-Надва” и другие. При содействии Саудовской Аравии в Нальчике был создан Центр исламской молодежи, организовано отделение Международной организации по спасению ислама “Дагуат”. В штате “Дагуат” работали до 50 сотрудников, закрепленных за конкретными населенными пунктами. Деятельность и планы организации координировались Духовным Управлением и Советом раис-имамов КБР. Основным объектом пропагандистской деятельности были детские сады и школы. Как сказал кади Духовного Управления КБР Аль-Хадж Шарафутдин Чочаев, “через детей мы надеемся влиять на родителей”. Изучение основ ислама постепенно вводилось во всех общеобразовательных школах республики. Официальные медресе, кроме г. Нальчика, были открыты в г. Баксане, пос. Куркужин Баксанского района, пос. Сармаково и Камлюково Зольского района. Расширенное обучение исламу детей всех возрастов осуществлялось в г. Тырныауз.

В КБР с середины 90-х гг. сформировалась легальная оппозиция руководству ДУМ, которую обычно называли «молодые мусульмане». Для них истинная вера – это чистый ислам, без примесей народных обычаев и суфийской традиции. Шариат является нормой мусульманской жизни, идеалом, который, по возможности, нужно достичь. Лидеры оппозиции в первые годы официально состояли в ДУМ. Неформальными лидерами оппозиции были имам-хатыб мечети в Вольном Ауле (около тысячи прихожан) – Муса Мукожев, ученик Ахмада-кади Ахтаева, одного из учителей умеренного ваххабизма и Анзор Астемиров, игравший роль главного идеолога движения. Муса Мукожев до 2000 года был главой закрытого властями исламского центра, который занимался изучением арабского языка и чтением Корана. Оппозиционеры обвиняли ДУМ в губительной, по их мнению, для ислама в республике лояльности властям, в том, что руководство муфтията не отстаивает интересов мусульман перед властями, а его руководство не придерживается ортодоксального ислама. Сторонники Мусы Мукожева и Анзора Астемирова считали, что ислам в Кабардино-Балкарии должен возрождаться с чистого листа. Если в Кабарде и была какая-то суфийская традиция, то ее следует забыть, а местные народные традиции, связанные с адыгской этикой, не должны противоречить исламу, тем более, что, по мнению противников ДУМ, все лучшее есть в чистом исламе. Применение ислама, по их словам, должно быть полным, но путем образовательного и культурного роста верующих. В первые годы своей активности они выступали только за мирные методы. Многие люди, в т. ч. христианские священники вспоминают Анзора Астемирова, как очень открытого, вежливого и хорошо образованного человека, с которым было интересно дискутировать. Но уже тогда наиболее радикальные представители исламской молодежи становились боевиками, выступающими за идею исламского государства. Во второй половине 90-х в кабардинском исламе стали проявляться экстремистские тенденции, которые вызвали со временем ответную реакцию сопротивления со стороны властей и значительной части общества. Первым выплеском зревшего в мусульманской среде неприятия «придворного ислама» стал поход амира А. Каздохова на ДУМ в 1996 г. Причем Каздохов угрожал ДУМу «штыками правоверных», Каздохова остановили, но его нелепый поход положил начало движению исламских экстремистов и террористов. В 1997 г. была совершена попытка взорвать памятник 400-летия присоединения Кабарды к России. В 1998 г. была разгромлена банда ваххабита А. Атабаева; вскоре после этого было обстреляно из гранатомёта здание МВД. В начале 2000 г. от Мукожева откололись сторонники террористических действий братья Аслан и Руслан Беккаевы, к которым присоединилось около 300 радикальных ваххабитов. Беккаевы установили тесные связи с карачаевскими ваххабитами-террористами, которых возглавлял Хызыр Салпагаров. Объединение произошло в середине 2000 г. В качестве общей базы было выбрана заброшенная ферма на плато Бечасын на границе Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии и Грузии. Там была оборудована военная база. Боевики Салпагарова и Беккаевых совершили ряд террористических актов на территории Северного Кавказа. В течение 2001 г. группировка Салпагарова-Беккаевых была разгромлена. Братья Беккаевы и ряд их сторонников бежали за границу. Другие были арестованы, погибли или скрылись в Чечне (Григорий Пунанов «Ваххабитское подполье. Партизанский джихад против России продолжается» - «Известия», 2002,13.05).

Убийство в мае 2001 в гор. Тырныаузе православного священника Игоря Розина балкарцем радикально мусульманских взглядов произвело сильное впечатление на общественность республики. Убийца был признан невменяемым по причине психического заболевания, но это не сняло возникшего напряжения.

Опасность «ваххабизма» и экстремизма в Кабардино-Балкарии власти и общественность связывали в 90-е годы, в основном, с полулегальными общинами и с подпольными группами, которые возникали спонтанно и в результате деятельности чеченских и ближневосточных проповедников «чистого ислама» и «священной войны» с «неверными» в России. По словам главы ДУМКБ муфтия Шафига Пшихачева, в республике «есть подпольные амиры, собирающиеся создавать халифат". "Это неформальные молодые люди, которые очень не любят слово "ваххабит", но очень похожи на них". Наличие независимых исламских организаций вызывало беспокойство у муфтия. (Татьяна Титова КАБАРДИНО-БАЛКАРИЯ: РЕГИСТРАЦИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ Кестонская Служба Новостей. 3 ноября 2000). В декабре 2002 года Шафиг Пшихачев, не выдержав давления со всех сторон, добровольно ушел в отставку. Муфтият возглавил его родственник Анас Пшихачев, которому и пришлось лицом к лицу столкнуться с радикальной оппозицией.

В конце 90-х гг. возникла оппозиционная структура - Джамаат Кабардино-Балкарии, которая в любой момент была готова заменить действующую административную систему официального муфтията. В его организации были те же управления, что и в администрации президента Кабардино-Балкарии. Джамаат Кабардино-Балкарии был создан имамом мечети селения Вольный Аул Мусой (Артуром) Мукожевым, который и стал его первым лидером (амиром). Джамаат имел чёткую структуру подчинения — лидер, его заместители (наибы), старшие групп, каждый из которых выполняет те или иные обязанности — руководство физической подготовкой рядовых членов джамаата, религиозное обучение (чтение лекций и проповедей) и т. д. По данным правоохранительных органов, отделения джамаата существовали практически во всех районах, объединяя до 10 тыс. человек.

С самого начала деятельности джамаата его руководители противопоставили себя официальному Духовному управлению мусульман Кабардино-Балкарской Республики, республиканским властям и правоохранительным органам.

К 2004 г. центрами радикальной исламской оппозиции стали сёла Сбрун-3, Куба-Таба, Вольный Аул, где молодые исламисты физически выдавили последователей традиционного ислама из мечетей (НГ-регионы, 19. 01. 2004).

Пиком роста экстремистско-террористической активности стали события середины нулевых годов Первое из них - выявленный факт длительного пребывания лидера чеченских террористов Басаева в КБР, закончившийся осенью 2003 г. неудачной попыткой его задержания.

В ответ на рост экстремизма со стороны властей приблизительно с 2000 г. усиливается политика преследования исламистов и ограничения деятельности мусульманских организаций.

В 1999 году был принят республиканский Закон о свободе совести. По признанию консультанта по религиозным организациям Хаджимурата Езиева, требования Закона разработаны специально для контроля деятельности мусульманских общин. Для регистрации религиозной организации, согласно Закону, требуется 50 чел., а не 10 чел., как в федеральном Законе. Религиозные группы, могущие существовать без регистрации по федеральному Закону, законом КБ не предусмотрены, любое религиозное объединение граждан имеет право на существование только в случае прохождения гос. регистрации. Эти ограничения вызвали трудности в перерегистрации мусульманских общин в 2001 году – десятки из них подверглись тщательной проверке.

Опасения вызвала поддержка, которую мусульманским общинам оказывали арабские организации, аккредитованные в республике. В течение нескольких лет после 2000 г. по распоряжению властей все исламские центры, за исключением исламских компьютерных курсов, были закрыты. Любая деятельность мусульман стала легальной только в рамках ДУМ.

Во второй половине 2003 - 2004 году против руководителей и членов Джамаата КБР были предприняты активные силовые действия — массовые обыски, задержания — в связи с появившейся информацией о том, что на территории республики длительное время практически открыто находился командир чеченских банд Шамиль Басаев.

Было пересмотрено решение о строительстве исламского центра в Нальчике. Власти сочли, что внушительный исламский центр в городе не нужен и выделили мусульманам под мечеть бывший кинотеатр на окраине города. Общественная активность мусульман 90-х гг., была также поставлена под контроль властей. Большинство мечетей было разрешено открывать только по пятницам и только на полтора часа. Муфтий Анас Пшихачев с возмущением отмечал, что после 2000 г. контроль со стороны властей над жизнью мусульманских общин стал слишком жестоким. («По устному рапоряжению главы МВД республики милиционеры опечатывают мечети, запрещают посещать мечети иногородним, ведут запись прихожан - отметил муфтий КБР Анас Пшихачев.- Милиция не раз заявляла о фактах обнаружения в наших мечетях оружия, бронежилетов и мишеней для стрельбы, но пока не представила доказательств. Под подозрение попали десятки мечетей, молодых людей без всяких на то оснований задерживают, избивают и запугивают»- НГ-регионы, 19. 01. 2004). Вместе с тем, Анас Пшихачев несколько непоследовательно заявляет о том, что эта деятельность властей одновременно имеет позитивную сторону -направлена против распространения ваххабизма в республике. В частности, муфтия вполне устраивает то, что участковые милиционеры следят за тем, чтобы проповедь в мечетях проводилась только с разрешения Духовного управления КБР.

Кадровая политика муфтията с тех пор находится под полным контролем властей республики, которые стремятся сделать ДУМ органом, которому все мусульманские общины в Кабардино-Балкарии полностью подвластны. Выборность имамов в общинах строго регламентирована – избранный членами джаамата (общины) имам должен пройти утверждение у раис-имама (районного имама) и получить аттестацию в Духовном управлении, где для этого существует специальная комиссия.

Однако террористическая деятельность радикалов только набирала силы. После разгрома Кабардино-Балкарского Джамаата ведущая роль в ваххабитской оппозиции муфтияту и светским властям перешла к джамаату «Ярмук». Основой джамаата "Ярмук" стали десять жителей Кабардино-Балкарии (среди них Адамей Джаппуев) во главе с Муслимом Атаевым, возвратившиеся в 2002 году в КБР из Грузии, где в Панкисском ущелье они примыкали к отряду чеченского полевого командира Руслана Гелаева^[4].

Первое столкновение првоохранителей с боевиками джамаата относят к бою 18 августа 2004 года в Чегемском районе республики, когда их группировка численностью в несколько десятков бойцов попала в окружение, из которого сумела вырваться; боевики тогда потеряли двоих, а федеральные силы - троих убитыми, пятеро получили ранения^[6].

14 декабря под руководством Астемирова и Горчханова боевиками Ярмука было совершено вооружённое нападение на дежурную часть управления Государственного комитета по контролю за незаконным оборотом наркотиков, тогда Горчхановым были убиты четверо полицейских, боевики захватили более 250 единиц оружия (80 автоматов и 182 пистолета, а также свыше 25 тысяч патронов)^[8]. В ходе расследования были получены показания против нескольких руководителей, в том числе Анзора Астемирова, который скрылся от правоохранительных органов, как и его руководитель — Муса Мукожев. После спецоперации в Нальчике в январе 2005 года, когда был убит лидер Ярмука Муслим Атаев, "Ярмук" был объявлен полностью уничтоженным. Однако впоследствии оказалось, что это не так. С 2005 Ярмук входил в состав Кавказского фронта — объединения диверсионно-террористических организаций, действующих на территории всего Северного Кавказа. Руководства Ярмуком перешло к Астемирову и Горчханову.

В 2005 г. Валерия Кокова на посту президента КБР сменил Арсен Каноков. Президент Канаков пошел на некоторое смягчение религиозной политики. Власти пошли навстречу ДУМ КБР и дали ход некоторым мусульманским инициативам при условии жесткого контроля со стороны правоохранительных органов. Ослабли жесткие зачистки в мечетях. Возобновилось строительство исламского центра. Но в условиях непрекращающихся терактов у нового президента было узкое поле для маневра и попытки смягчить позицию исламистов не дали серьезных результатов.

Радикальное исламское движение уже приобрело свою инерцию. В 2005 г. кабардинские исламисты совершили свою самую дерзкую и кровавую вылазку. Утром 13 октября 2005 года несколько групп вооруженных исламистов совершили нападения на органы власти и правоохранительные учреждения в разных районах города Нальчика. Бои шли более суток, после чего последние очаги сопротивления мятежников были подавлены. В результате террористического нападения погибли 92 участника нападения, 12 мирных граждан и 35 представителей силовых структур. Нападением на Нальчик руководили Астемиров и Горчханов ,

В августе 2006 г., после ожесточенного боестолкновения исламистов со спецлужбами в пригороде Нальчика начальник управления ФСБ РФ по КБР генерал-майор Сергей Ушаков сообщил, что в КБР продолжают действовать подпольные экстремистские организации джамаат «Ярмук» и так называемая «Республиканская Шура», которые возглавляют лидеры бандподполья Анзор Астемиров и Мусса Мукожев, объявленные в федеральный розыск после нападения на Нальчик в октябре 2005 года. (НГ, 14. 08. 2006).

В ноябре 2006 г. Анзор Астемиров, руководивший нападением экстремистов на Нальчик в декабре 2004 года и в октябре 2005 года, разместил свое обращение к властям России на сервисе Google Video, сообщил 17.112006 г. "NEWSru.com" .

"Мы не признаем никаких законов, кроме законов Аллаха, а те, кто не желает покориться Аллаху и жить по его законам, будут наказаны", - заявил боевик.

Он призвал сражаться с помощниками сатаны и "вести джихад против системы международного сатанизма, частью которой является и русское государство, которое с давних пор пытается искоренить ислам, поработить мусульман, а наших детей отвратить от их веры".

"Мусульмане Кавказа, Урала, Поволжья и Татарстана объединились в борьбе за веру, и джихад распространяется на оккупированных мусульманских землях", - заявил Астемиров.

Он объявил Кабардино-Балкарию зоной боевых действий и пообещал в ближайшее время провести масштабные теракты на ее территории.

Но начать масштабную террористическую кампанию "амир Кабардино-Балкарии" пообещал с уничтожения "предателей": крупных чиновников республики, священнослужителей, бизнесменов, поддерживающих власть.

"До некоторых пор мы были снисходительны к тем, кто считает себя мусульманином, но теперь все будет по-другому. Теперь мы будем смотреть, кто мусульманин на деле, а не на словах".

Он объявил, что боевики теперь будут от имени Аллаха карать мусульман-предателей.

Астемиров заявил, что в ваххабитское подполье входят не только рядовые граждане Кабардино-Балкарии, но и представители силовых структур, правоохранительных органов, которые помогают возрождению исламской республики.

В мае 2009 г. в перестрелке с милицией был убит Муса Мукожев. В марте 2010 года лидер джамаата Астемиров погиб в бою с бойцами правоохранительных органов .

Несмотря на потерю лидеров, исламистам удалось расправиться с муфтием КБР. 15 декабря 2010 г. Анас Пшихачев был убит в Нальчике. 15 марта 2011 т. на внеочередном съезде мусульман республики председателем Духовного Управления мусульман (муфтием) был избран Хазретали Дзасежев. Дзасежев продолжил политику своего предшественника.

После гибели лидера джамаата Астемирова в марте 2010 года и почти одновременного уничтожения в КБР нескольких его ближайших соратников им на смену пришли новые исламисты, вместо "Ярмука" организовавшие Объединенный вилайят Кабарды и Карачая Имарата Кавказ. фактически они находятся на «самофинансировании» — обложили «налогом на джихад» местных предпринимателей под угрозой расправы^[

В феврале 2011 года боевики сорвали курортный сезон в поселках Приэльбрусья, совершив ряд терактов, подорвав канатную дорогу в Эльбрусском районе и расстреляв там же спустя несколько дней группу туристов из Москвы - в ряде районов КБР был введен режим контртеррористической операции, действовавший вплоть до ноября Известия, 27 января 2012 . К ноябрю 2011 года глава республиканского Следственного комитета Валерий Устов заявил, что указанные теракты фактически раскрыты, часть причастных к ним уничтожена в ходе спецопераций, а часть находится в розыске. По словам Устова, криминогенная обстановка в республике остается сложной, на предложение властей боевикам сдаться не явился ни один человек, местные жители не выдают боевиков даже за обещанную награду до 2 млн рублей (Известия, 21 ноября 2011)^.

26 января 2012 года боевики ворвались в спортзал школы в центре Нальчика, где старший лейтенант ВВС Денис Николаев играл в волейбол с приятелями, и устроили над ним показательную казнь. По данным спецслужб, акцию провели члены подполья из числа остатков местного джамаата «Ярмук». Жертвами террора, как в перечисленных двух случаях, иногда становятся русские, но большинство жертв – кабардинцы и балкарцы. Салафиты-террористы считают первоочередной задачей «исправление души» горцев. Местные полицейские, чиновники, «неправильные» имамы и представители светской интеллигенции – главные цели террора.

С тех пор в Кабардино-Балкарии регулярно происходят вооруженные вылазки террористов. Новых ярких лидеров, подобных Астемирову и Мукожеву у исламистов больше не появлялось. Силовики регулярно объявляют о ликвидации новых малоизвестных лидеров, но после этого спокойно не становится. Республика находится в состоянии вялотекущей гражданской войны. Ваххабитские настроения широко распространены среди учащихся средних школ, техникумов и вузов республики. Как пишет Аккиева, согласно различным опросам, около 30% учащихся кабардинской и балкарской национальности разделяют ваххабитские настроения или сочувствуют им, причем кабардинцы более религиозны, чем балкарцы. За последние 16 лет в ислам обратились несколько десятков русских, некоторые из них присоединились к боевикам. Неудовлетворенность федеральных властей неэффектиностью борьбы с терроризмом привела к смене главы республики. В декабре 2013 г. Главу республики Канокова сменил Юрий Коков, большую часть жизни проработавший в правоохранительных органах. Эксперты ожидают, что это назначение приведет к ужесточению политики по отношению к исламским экстремистам.

Борьба силовиков с террористами – это не изолированная борьба этих двух групп. Среди кабардинской и балкарской общественности и интеллигенции растет страх за будущее своих народов и республики в целом. Люди боятся, что их земля превратится в арену полномасшатбной кровавой войны, как это случилось в Чечне и Дагестане. Мне приходилось говорить с видными представителями кабардинской интеллигенции, принципиально решившими ничего публично не говорить о религии, чтобы (не дай Бог) не подлить масла в огонь. Растянувшееся на многие годы строительство громадного исламского центра в Нальчике вызывает заметные протесты части общественности, опасающейся, что этот центр может превратиться в рассадник исламизма.

В трудном положении оказались последовательные сторонники адыгэ-хабзэ. Наиболее видный и популярный среди них –этнограф, доктор филологических наук Арсен Ципинов. Ципинов занимался на практике восстановлением полного круга языческих праздников и древнекабардинского мировоззрения. Ципинов заведовал отделом Черкесского фольклора в Кабардино-Балкарском институте гуманитарных исследований и читал лекции в Кабардино-Балкарском государственном университете. Он часто проводил в Нальчике черкесские (адыгские) фольклорные праздники, пропагандировал традиционные черкесские ценности и противостоял исламизации общества. Идеология Ципинова включала в себя идеи открытости всеми миру, его духовным и культурным ценностям. Подобная позиция находит серьезный отклик у значительной части интеллигенции, гордящейся светской кабардинской культурой. Такие видные деятели искусств, как музыкант Борис Темирканов, скульптор Михаил Шемякин, постоянно проживающий в Испании художник Мухамед Кишев не утратили связи со своей родиной, участвуют в развитии культуры республики и являются предметом национальной гордости кабардинцев. Исламизация КБР угрожает развитию европейски ориентированной культуры горцев.

Ципинов, как никто резко выступал против исламизации: « Ни в одну эпоху, нив одно время, ни в одно столетие никакая религия, ни христианство, ни ислам не взяли верх над нашим народом…Нас огнем и мечом пытались исламизировать… Наши предки, уже наученные опытом общения с миссионерами, которые несли христианство в нашу среду, сказали: «Религии приходят и уходят, а мы остаемся со своим народом»… http://adigasite.com/archives/1668

В конце нулевых годов деятельность Ципинова вызвала горячую полемику в нальчикских СМИ. Заголовки газет того времени: «Кто ведет нас к язычеству?», «Кто не хочет, чтоб кабардинцы были мусульманами?» Взгляды Ципинова вызвали осуждения не только сторонников чистого ислама, но и многих традиционно мыслящих людей. Вообще отказаться от ислама – это слишком. 29 декабря 2010 г. Ципинов был убит боевиками. Вскоре после убийства в интернете появилось заявление убийц Ципинова, в котором утверждалось, что Ципинов был врагом ислама и совращал исламскую молодежь. В марте 2011 г. появилось официальное сообщение, что убийца Ципинова амир Ратмир Шамаев был ликвидирован силовиками. После убийства Ципинова, движение возрождения идентичной кабардинской духовности резко пошло на спад. Сторонники его взглядов прекратили или резко ослабили свою деятельность не только из соображений личной безопасности, но и в силу своей идеологии – превыше всего сохранение народа, которому угрожает межрелигиозный конфликт: лучше отступить, чем губить народ в кровавом конфликте.

Большинство населения КБР (около 3/4) составляют кабардинцы, балкарцы и другие традиционно мусульманские народы. Рядом с мусульманами сосуществует многочисленная христианская община, представленная православными, протестантами и микроскопической, но заметной в общественной жизни католической общиной. Русских и других традиционно христианских народов около 200 тыс. - ¼ населения республики.

В организационном отношении РПЦ представлена в КБР Нальчикским благочинием Пятигорской и Черкесской епархии (епархия включает приходы Минераловодского, Предгорного и Кировского районов Ставропольского края, а также республик Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии), выделенной из Ставропольской епархии в 2009 г. Пятигорскую епархию возглавляет архиепископ Феофилакт ( Денис Анатольевич Курьянов), уроженец города Грозного (Чечено-Ингушская АССР). Нальчикское благочиние насчитывет 20 приходов, в которых служат 23 священника. Возглавляет благочиние протоиерей Валентин Бобылев.

Православие и другие христианские конфессии появились на территории нынешней КБР сравнительно поздно – в XIX веке.

Христианами являются, в основном, русские, живущие в преимущественно казачьих районах на границе со Ставропольским краем (города Прохладный и Майский), а также в Нальчике. На территории Северной Осетии в Моздокском районе живут православные кабардинцы, отказавшиеся от ислама еще в ХIХ веке.

Многие русские покидают регион из-за отсутствия работы, а в 90-е и нулевые годы, из-за близости к чеченскому театру военных действий. Чемоданным настроениям способствует усиление влияния радикального ислама.

В 1990- 2003 гг. Ставропольскую епархию, в которую входили и северокавказские республики, возглавлял митрополит Гедеон (Докукин). Он осознавал себя “православным патриотом” и рассматривал свою епархию в качестве форпоста на границе России с мусульманским миром. Гедеон, как он заявил мне в интервью 20 октября 1998 г., стремился сохранить «православную чистоту» “Священного Кавказа”. По мнению митрополита, государство должно всячески поддерживать Православную Церковь, а Церковь в свою очередь пропагандировать государственные интересы. Постоянно проходили его встречи с муфтиями и госчиновниками. В местной прессе появлялись сообщения о том, что церковь и мечеть способны принести мир на Северный Кавказ (“Известия” от 26 марта 1998 г., “Ставропольские губернские ведомости” и “Вечерний Ставрополь” от 26 марта 1998 г.). Епархия постоянно старалась оказывать посильную гуманитарную помощь населению Чечни (“Ставропольские губернские ведомости” от 18 марта 1998 г.). Митрополит гордился результатами своей деятельности и, в частности, тем, что «на территории края не было ни одного конфликта с мусульманами непосредственно на религиозной почве».

В то же время в прессе Гедеон подвергался резкой критике за неспособность найти адекватные ответы на проблему межэтнических отношений. Максим Шевченко (НГ-религии от 24. 07. 1997), например, резко осудил "идеальные отношения митрополита с возрождающимся казачеством" (виновным, по мнению автора, в росте анархии, межнациональных конфликтов и моральном разложении церковной жизни). М. Шевченко фактически обвинил Гедеона в разжигании межэтнических и межрелигиозных конфликтов на Северном Кавказе и призвал разделить епархию, открыв кафедры в каждой из столиц, входящих в епархию субъектов федерации. Шевченко, может быть, был слишком резок в своих оценках, но, действительно, в речах и проповедях Гедеона было слишком много о национальных интересах России, но слишком мало о признании национальных интересов кабардинцев, карачаевцев, осетин и других горских народов.

В 2003 -2011 гг. глава Ставропольской епархии – епископ Феофан проводил на Северном Кавказе политику безусловного приоритета мирного сосуществования ислама и православия. На всех уровнях – от приходского до епархиального развивались связи и сотрудничество с местными мусульманскими, а также властными структурами. Феофан старался не допускать ничего, что могло бы вызвать недовольство у горских народов. В частности активная проповедь среди мусульманского населения, каковым, по большей части, являются кабардинцы и балкарцы, не поощрялась.

Благочинный Кабардино-Балкарии до 2003 года – прот. Леонид Ахидов, священник имевший большой опыт служения на Северном Кавказе, хозяйственник с консервативными взглядами. О. Леонид делал ставку на развитие и укрепление уже существующих православных приходов в Кабардино-Балкарии, в т. ч. на создании при них воскресных школ. Социальная работа священников заключалась, по большей части в помощи военнослужащим в военных частях и госпиталях Кабардино-Балкарии. О. Леонид сумел получить согласие властей республики на строительство собора в Нальчике и женского монастыря. Мало того, он добился от властей финансовой помощи на первом этапе этих строек.

При новом руководстве православие стало играть более заметную роль в общественной жизни республики, а церковная жизнь стала богаче. Бобылев наладил отношения и с республиканскими чиновниками, и с главами местных администраций, которые стали помогать благочинию в реставрации и строительстве храмов. При Валентине был построен собор Марии Магдалины в Нальчике и был приведен в порядок женский Свято-Троицкий монастырь в Зольском районе. Монастырь был создан дочерью Алексея Хомякова Екатериной в сер. XIX века. До революции он был известен на всю Россию образцовой организацией хозяйственной деятельности, в частности сельскохозяйственного производства. Сейчас в монастыре обитают 5 немолодых сестер, во главе с игуменьей – матерью благочинного. Окрестное население – сплошь мусульмане, но среди отдыхающих на Кавказских минеральных водах пользуются популярностью экскурсии в монастырь.

В развитие политики дружбы народов благочинный совместно с муфтием и раввином микроскопической иудейской общины Нальчика выступают в вузах, посещают школы и общественные собрания. Постоянно организуются (обычно по инициативе властей) различного рода мероприятия, направленные на расширение контактов и укрепление связей между христианами и мусульманами. Архиепископ и благочинный достигли определенных успехов в налаживании отношений с интеллигенцией. Причем не только с русской, но и с горской. Концерты и выставки, в организации которых православные принимают участие, привлекают не только православных русских, но и более широкие круги интеллигенции.

Особое внимание архи епископа и благочинного к воскресным школам дает свои плоды. Школы есть при всех церквах, они сравнительно (учитывая малочисленность русского населения) популярны, многие дети из этих школ проявляют себя в различных формах церковной активности. В 2013 г. создан молодежный православный центр «Мир всем» при соборе, который возглавил молодой священник Константин Осипов . Основные занятия этого центра -развитие катехизации силами мирян, помощь больным и престарелым, организация концертов для немощных и в детских домах концертов. Отец Константин видит свою задачу в воспитании лидеров-мирян.

Большое сожаление у благочинного вызывает состояние местного казачества. По мнению о. Валентина, оно находится в постоянном кризисе и расколе. Казаки редко приходят в церковь. В основном, они охраняют крестные ходы и помогают в хозяйственных нуждах приходов – «когда батюшка, к примеру, просит сложить кирпичи». В вере, по словам о. Валентина, «казачество – холодное». Оригинальная культура казаков и их быт еще сохранились в Прохладном, Майском, а также в некоторых станицах, например, Котлярейской, Екатериноградской.

Среди молодежи, с которой работает отец Константин, есть и молодые казаки. По мнению отца Константина, молодое поколение казаков в отличие от стариков ближе к церкви и из многих из них будут хорошие православные. В то же время отец Константин отмечает своеобразие казачьего менталитета, ярче всего выраженного в распространенной среди казаков поговорке: «Русские за власть, казаки за свободу».

Среди прихожан есть немного кабардинцев и балкарцев (большинство из смешанных семей), один священник - балкарец. В некоторых храмах в богослужении частично используется кабардинский язык. Одной из особенностей религиозной жизни в Кабардино-Балкарии утверждает о. Валентин является то, что кабардинцы, будучи мусульманами, посещают богослужение в православной церкви. Немногие принимают крещение и становятся практикующими православными, но интерес имеют. Как отмечает о. Валентин, «люди здесь на Северном Кавказе не переходят из одной веры в другую, а уходят от атеизма».

Относительно новое занятие православных КБР – социальное служение. В последние годы приходы собирают и раздают теплую одежду беднякам и обеспечивают многодетных родителей детским питанием. В станице Александровской создан детский приют на 30 мальчиков и богадельня. В 2013 г. начал работать реабилитационный центр для наркоманов.

Заметную роль в религиозной жизни КБР играет протестантизм. Протестантские церкви представлены в Кабардино-Балкарии практически всеми основными направлениями – от немецких лютеран до харизматов и адвентистов. Из редко встречающихся течений в КБР действуют общины пятидесятников-субботников, выходцев из Молдавии, которые на территории России были фактически истреблены в советское время. В республике около 40 протестантских церквей и групп, как зарегистрированных, так и незарегистрированных. По числу зарегистрированных общин протестанты стоят на втором месте после мусульманских объединений. И хотя в КБР нет многотысячных церквей (в основном, общины не превышают 100-200 чел.), протестанты заняли важное место в общественной и религиозной жизни республики – власти признают заслуги евангельских общин в социальном служении и отмечают значительную роль в обращении части кабардинцев и балкарцев в христианство. В условиях борьбы с экстремистскими тенденциями, с ваххабизмом, власти не видят угрозы со стороны протестантских церквей, отмечая их роль в воспитании здоровой молодежи, в борьбе с наркозависимостью, в служении по тюрьмам и зонам. В рамках национальной миссии протестанты нашли свои формы проповеди, обращения к историческим христианским корням и этике кабардинцев и балкарцев. Наиболее многочисленны и влиятельны среди протестантов баптисты, принадлежащие к Российскому союзу евангельских христиан-баптистов (РСЕХБ). Дом Молитвы РСЕХБ в Нальчике возглавляет пастор-балкарец Александр Ахматович Мечиев (в центральной общине более 200 чел.). Балкарскую церковь (около 30 чел.) в Нальчике возглавляет пастор Алим Махмудович Кульбаев, Всего по КБР 7 церквей и 5 групп. В Прохладном действует известный на Северном Кавказе и в целом на Юге России Северо-Кавказский Библейский Институт ЕХБ. В институте обучается около 120 человек, из различных евангельских церквей.

История евангельского движения в Кабарде началась еще в начале ХIХ века. В 1802 году под покровительством русского правительства была основана евангелистская шотландская миссия под Пятигорском в колонии Карасс (ныне – Иноземцево). Директором миссии был проповедник Галлоуэй. Миссия занималась распространением священного писания (до 5 тысяч в год) и проповедью. Отчеты миссии посылались в Эдинбург. Шотландские евангелисты писали о том, что в Кабарде они впервые услышали от мусульман признание того, что Иисус является Духом Божиим и придет судить мир в последний день. Шотландская миссия в Кабарде проработала до начала 20-х гг. ХIХ века. Первая российская община баптистов появилась в Нальчике в 1918 году.

Баптистские церкви в республике являются самыми многочисленными из всех протестантских, верующие устраивают молодежные лагеря, существует многочисленное молодежное служение, в церковь приходят студенты и учащиеся. Миссия устраивает благотворительные акции, распространяет гуманитарную помощь, помогала чеченским беженцам в 1990-е годы и в начале 2000-х годов (при церкви питалось около 320 семей чеченцев).

Власти считают баптистов традиционной церковью, однако общины, которые проходят перерегистрацию, тщательно проверяются различными органами власти. Баптисты известны в республике своим социальным служением, тем, что работают в тюрьмах, хорошей репутацией пользуются строительные бригады баптистов.

С властями баптисты, по словам пастора Александра Мечиева, живут в мире и без противостояния, «пытаемся, чтобы Христос стал для них также откровением». Объединению ЕХБ разрешается проводить служения и проповедовать в зонах. С православными у баптистов также сложились братские отношения, вместе с благочинием РПЦ церковь ЕХБ договорилась распространять библейскую литературу на кабардинском и балкарском языках (православные заказывают в Библейском обществе, а баптисты развозят). Верующих также пускают работать и помогать в психдиспансере и в наркодиспансере, откуда наркозависимых часто направляют в баптистский центр для реабилитации наркозависимых в ст. Павлодольская и в ст. Зольская в Северную Осетию (наркоманам проповедуют новообращенный чеченец, бывший зависимый). Как отмечает пастор, в отличие от других регионов, в республике баптистам беспрепятственно позволяют совершать социальное служение в домах престарелых, в детских домах, домах инвалидов, верующие от имени церкви дарят подарки на праздники, собирают гуманитарную помощь, продукты.

Наряду с этим в церкви ведется активная миссионерская работа среди местного населения – кабардинцев и балкарцев. Существуют отдельные кабардинские и балкарские группы, которые собираются и читают Новый Завет и христианскую литературу на своих родных языках, также распространяемую миссией баптистов (Евангелие на кабардинский язык перевел швед Лео Мартинсон). Пастор-балкарец Александр Мечиев объясняет мусульманам, что у них с христианами много общего, например, мечеть переводится как Дом Молитвы, а мусульманин, как «покорный Богу». Для удобства миссии, считает Мечиев, необходимо вывешивать новые христианские призывы – вместо обычного баптистского «Мы проповедуем Христа Распятого» необходимо просто «Бог есть Любовь». Мечиев считает, что среди кабардинцев намного легче проповедовать, так как у них еще сохранились христианские корни в языке, в именах. У балкарцев христианских корней уже меньше. В рамках адыгской этики христианской традицией можно считать почитание старших, а также некоторые пословицы, например, «Кто в тебя камнем, ты в того хлебом». Кабардинцам проповедники часто просто говорят, чтобы они возвращались к Богу Живому, напоминают о христианских корнях (Шагенов – это фамилия священническая, Карданов – дьяконская).

Христианская миссия неоднозначно воспринимается среди кабардино-балкарского общества. В некоторых случаях обращенных в христианство родственники лишают погребения в родном селе, но такие случаи редки.

Презентацию Нового завета на кабардинском и балкарском языке Церковь ЕХБ проводила публично на самых разных площадках – в Институте бизнеса, в Драмтеатре, в ДК профсоюзов.

Пастор Мечиев (интервью в ноябре 2013 года) полагает, что «мы должны проповедовать всем народам без экстремизма, не используя культурные ухищрения, церковь, конечно, принимает быт и культуру, но вносит туда Евангелие. Каждый верующий является миссионером и должен им быть». Число новообращенных из числа кабардицнев и балкарцев, масштабы миссии баптисты не афишируют, так как это политически опасно при возрастающем влиянии ислама в республике. В Коране говорится, что в религии нет принуждения, и пастор Мечиев также проповедует, что христианство не принуждает никого, а рассказывает о том, что делает Христос. С 1998 года, по словам пастора, в рамках миссионерского служения никаких серьезных конфликтов с властями или представителями общественности не было. Мечиев ездит по селам и деревням, раздает Евангелие на кабардинском и балкарском, и большинство людей доброжелательно берут и читают, в том числе на русском языке. Мирный, светский ислам в народе пока существует, но эта ситуация также меняется, полагает пастор. Сама жизнь показывает людям, что лучше, а что хуже, когда братья убивают друг друга, кабардинцы и балкарцы убивают друг друга якобы ради «чистого ислама», и конечно, такой «ислам» никому не нужен.

Тюремное начальство охотно пускает пастора к мусульманам, учитывая угрозу создания «джамаатов» в зонах, разделения на «зеленых» (мусульман) и «черных» (как «мусульмане» называют православных за то, что они, по их мнению, искажают Писание). Проповедь пастора пользуется успехом в зонах, Мечиев раздает Евангелия всем, отмечая, что читает и Коран, и Библию. Александр Мечиев отмечает: «Я сам балкарец и был мусульманином, и верю в Триединого Бога, и считаю, что веру эту надо доносить до всех. Христос говорил, что меня Отец сделал любящим все народы, от одной крови Бог создал род человеческий по всему лицу земли».

В КБР существует небольшая, но очень активная католическая община, состоящая из трех приходов – Святого Иосифа (в Нальчике), Святого Семейства (в Прохладном) и Благовещения (в Благовещенке). Исторически католики (немцы и поляки) присутствовали на территории современной КБР с конца XIX века. В начале XX века наиболее крупным католическим поселением было село Благовещенка, насчитывавшее несколько сотен поляков-католиков. Подпольно религиозная жизнь в Благовещенке не прекращалась и в советское время. Возрождение организованной церковной религиозной жизни началось в городе Прохладный еще до перестройки. С 1962 года из Казахстана и Средней Азии стали переселяться в этот город немцы лютеране и католики. К немцам присоединились поляки и прибалты. Они организовали вместе с монахинями из Латвии католическую общину. Раз в три месяца приезжали священники из Литвы. Первым постоянным священником в КБР был в 1993-1996 гг. Бронислав Чаплицкий, возглавивший приход в Прохладном.

В Нальчике приход возник благодаря строителям из Польши. В 1987 г. в Нальчик из Польши на строительство крупных курортных объектов были приглашены польские фирмы. Работники этих фирм образовали общину, которую возглавил священник из Польши. Несколько десятков разрозненных католиков Нальчика примкнули к этой общине. После отъезда польских строителей сохранился активный приход из местных жителей.

Священники Богдан Чаплицкий (1993 -1996) и наследовавший ему Майкл Скрин (1996-1999) сумели организовать 3 стабильных прихода, но подлинный расцвет начался при ирландском священнике Коне Дохерти (1999-2005). Благодаря харизматической личности этого священника католические общины выросли численно, в них развились культурные, благотворительные и просветительские инициативы. При отце Коне католики завоевали авторитет у властей республики и горской интеллигенции. С 2005 г. отец Кон возглавляет большой армяно-католический приход в Отрадненском районе Краснодарского края.

С 2005 г. настоятель приходов в КБР –отец Лоран Флиши из Орлеана, принадлежащий ордену Св. Иоанна. Вместе с ним служат еще два брата из этого ордена. Приход в Нальчике (около 100 прихожан) собирается в перестроенной квартире в центре города. Помощник о. Лорана в Нальчике - балкарец из Казахстана Еркин Аймурзаев.

Приходы в Прохладном (ок. 50 чел.) и Благовещенке (ок. 50 чел.) имеют свои церковные здания. С властями республики отношения доброжелательные, препятствий нет. В приходах представлены все социальные слои и возраста. Приход состоит из поляков, русских, немцев, горцы только из смешанных семей. Приход ведет серьезную работу с молодежью, организует летние лагеря «Каникулы с Богом». Отец Лоран большой любитель конного спорта, в Благовещенке создал конюшню и обучает молодежь конному спорту. Для победителей в конных соревнованиях организует поездки к себе на родину – в Орлеан. При церкви существуют неформальные кружки «Друзей Церкви» и «Друзей французской культуры», объединяющие по преимуществу представителей горской интеллигенции.

Концерты с привлечением городских профессиональных музыкантов.

Большая благотворительная деятельность. Служат 5 сестер ордена Матери Терезы. Помощь бомжам, нищим, инвалидам и т. д. В приходах сбор и распределение гуманитарной помощи. В Благовещенке католики построили большой реабилитационный центр для наркоманов. Община помогает интернату для умственно-отсталых детей в Нальчике и обществу инвалидов в Прохладном. В Кабардино-Балкарии детям прихожан обеспечиваются канцелярскими школьными предметами. С тех пор, как епископ Феофилакт возглавил православную епископскую кафедру, установились добрые отношения с православными, обсуждаются планы совместной благотворительной деятельности. Такие же отношения с баптистами. С руководством ДУМ редкие дружеские встречи.

При всех постсоветских руководителях республики основной задачей религиозной политики было преодоление исламского экстремизма (а также потенциально возможного религиозного фактора в межэтнических конфликтах). В начале 90-х гг. имел место непродолжительный, но бурный взрыв балкарского национализма и сепаратизма. Он был быстро подавлен. Однако идеи балкарского самоопределения постоянно возникают и приводят к тщательно скрываемым властями конфликтам кабардинцев и балкарцев. Официальной политикой в республике является равенство двух народов, при котором все руководители – кабардинцы, а их заместители – балкарцы. Власти успешно справились с задачей недопущения создания отдельного балкарского муфтията.

С середины 90-х гг. до наших дней в республике действует экстремистское мусульманское террористическое подполье. Власти разными средствами ведут борьбу с ним.

РПЦ и другие христианские конфессии в религиозной политике умиротворения играют конструктивную роль, всячески поддерживая идеи толерантности и межрелигиозного сотрудничества.

В послании президента КБР Валерия Кокова в начале 2001 года в абзаце, посвященном религии, провозглашается основной принцип: «Важной приметой перемен в жизни республики стало становление новой модели отношений между религиозными организациями и государством. В республике нет и не должно быть места крайним течениям ни в исламе, ни в православии, ни в других конфессиях. В Кабардино-Балкарии не было и не будет места религиозному, да и иному экстремизму» («Газета Юга», №5, 1 февраля 2001 года). Несмотря на то, что главы республики менялись с тех пор дважды, а методы религиозной политики еще чаще, принципы эти остались неизменными.

В 1994-1995 гг. властями был сформирован стратегический союз РПЦ и официального ислама - Духовного управления мусульман Кабардино-Балкарии (ДУМ КБ).

. Объединительная концепция заключалась в том, что две основные традиционные религиозные общины должны отвечать за духовное возрождение народа, сотрудничать с властями и между собой. В декабре 1995 г. при президенте Кабардино-Балкарской республики был учрежден совет по связям с религиозными организациями, куда вошли 2 православных священника, 4 представителя от мусульманского духовенства и раввин.

По отношению к Православию власти подчеркивают свое уважение. Благочинный о. Валентин Бобылев был награжден Орденом Дружбы по представлению Валерия Кокова. Конкурс на строительство будущего центрального храма Нальчика – собора Марии Магдалины проводился под личным руководством президента Кокова. В выборе проектов храма вместе принимали участие Коков и епископ Феофан.

Другие христианские конфессии - католики, пятидесятники и баптисты свободно арендуют помещения для богослужения и занимаются социальной и благотворительной работой.

Благочинный принимает деятельное участие в Совете по взаимодействию с религиозными организациями при президенте республики. Министерство культуры КБР тесно сотрудничает с благочинием. По словам благочинного о. Валентина, церковь в КБР ощущает «абсолютную поддержку со стороны властей – республиканских и местных администраций». Глава КБР постоянно заявляет, что все должны жить в мире и согласии и ничего не должны делить, он посещает по праздникам, как мусульман, так и православных.

Представители православия, ислама, иудаизма входят в Общественный совет при главе республики и в Общественную палату, а также участвуют в основных конференциях, форумах и программах, которые организуются при поддержке властей. Крупнейшей религией в республике является ислам. ДУМ объединяет 125 объединений, практически в каждом населенном пункте есть либо мечеть, либо община. По спискам регистрации религиозных объединений на втором месте стоит протестантизм – 26 протестантских церквей, на третьем месте православие – 21 организация.

В республике действует специальная программа по воспитанию толерантности среди молодежи. Министерство образования и молодежной политики КБР проводит школы толерантности и организует Центры миротворчества и толерантности. Среди школьников проводится конкурс «Религия и толерантность» - в рамках конкурса дети рисуют и пишут стихи на тему дружбы народов и мира между религиями, противодействия экстремизму. В жюри входят художники, учителя, писатели, священник РПЦ, муфтий и раввин. Социальные и культурные проекты проводятся под лозунгами «Мы разные, но мы вместе», «Добрые дела – наша религия».

Молодежный проект «Куначество» объединяет детей и семьи разных национальностей и религий. Подростков - русских, кабардинцев, балкарцев – селят в какую-либо семью на неделю, и он становится гостем – кунаком. Все семьи собирают перед открытием проекта, а затем по его завершении, делятся впечатлениями, начинают дружить семьями. Специально для проекта на основании адыгских традиций и обычаев разработан Кодекс Кунака о почитании старших и этике поведения.

Представители власти отмечают влияние протестантских церквей в республике, которые привлекают также кабардинцев и балкарцев, однако это не вызывает острой реакции в обществе. Вполне терпимо власти относятся и к социальной деятельности протестантов и католиков, которые помогают бомжам и несут служение в больницах.

В 2010 году при поддержке администрации проводился Межконфессиональный лагерь с участием православных и мусульман, благочинию РПЦ и иудеям власти помогают проводить праздники – епархиальную елку и Пурим. Существует специальный оргкомитет по проведению хаджа (в 2012 году 440 чел. Отправляли в хадж, в 2013 году 319). Семинары и конференции для мусульман проводит Фонд поддержки исламской культуры и образования.

Все эти воспитательно-просветительские мероприятия наверняка до какой-то степени сдерживают рост исламского экстремизма, равно как и антитеррористическая деятельность правоохранительных органов. Однако до победы еще далеко.